Глава 214.0

Посреди белой, безмолвной дороги Сана внезапно остановилась.

Из-за того, что ни слуг, ни стражников не было видно, казалось, будто в целом мире остались только они вдвоём с Регеном.

Поэтому её самые сокровенные мысли вырвались наружу.

— Это я виновата.

— Что вы имеете в виду?

— Если бы я приняла решение до турнира...

— ……

— Если бы я поторопилась...

— Сана, это не так. Не думайте об этом.

Девушка посчитала слова Регена лишь утешением, чтобы успокоить её.

Погружённая глубоко в самоуничижение, она не могла воспринять их как искренние. Поэтому она уже приготовилась отрицать, но тут её ушей коснулись неожиданные слова.

— Никто не умрёт. Сэр Юлис и принцесса Алая орхидея будут живы.

— Что...?

В её широко раскрытых светло-голубых глазах застыл вопрос. Реген начал объяснять.

✦✦✦

Бух, каменные врата закрылись вплотную. Когда едва просачивавшийся свет исчез, всё вокруг погрузилось во тьму.

Лилиана, ещё крепче прижимаясь к Юлису, крепко зажмурилась. Было легче, если считать, что эту тьму создала она сама.

Её лёгкая дрожь передалась в грудь рыцаря.

Такая испуганная...

Юлис голосом, полным сдерживаемых эмоций, спросил:

— Что вы наделали?

— Юлис?

— С какой стати вы вошли сюда?

— ……

Раз уж она зашла так далеко, Лилиану не сломить было даже холодным тоном. Она ещё крепче обхватила его за шею и открыла рот:

— Почему ты так сказал?

— ……

— Почему сказал, что я особенная?

— ……

— В самом конце ты сказал, что я особенная. Что это значит?

Принцессу прежде всего интересовало то, что волновало её саму.

В ситуации, когда у каждого был свой вопрос, Юлис, как всегда, уступил ей.

— В прямом смысле.

— В хорошем?

— Да.

— Тогда...

Поколебавшись, она закончила вопрос:

— Ты меня любишь?

— ……

Неожиданно налетевшая тяжесть слов придавила его.

Его ответ вырвался вместе с тяжёлым выдохом.

— Да.

В этот момент Юлис признал.

Эта незрелая, упрямая, ничего не понимающая в жизни принцесса вонзилась в его сердце, как кол. И даже не собиралась выпадать.

Мужчина прижал её к себе сильнее, чем она обнимала его, словно умоляя.

Лилиана, забыв о темноте, открыла глаза. Из ничего не видящих глаз текли слёзы, пропитывая плечо Юлиса.

— Это ты. Тот, кто сказал, что и моё настоящее ‒ это нормально. Это был ты.

Сквозь слёзы на её лице появилась немного нелепая улыбка.

— Мне правда было интересно.

— ……

— Я хорошо сделала, что вошла.

— ……

Одной этой фразой Лилиана заставила этого бесчувственного мужчину растрогаться.

Юлис, схватив её за плечи и отстранив от себя, наседал:

— Теперь ответьте вы. Зачем вы вошли?

— ……

— Что у вас было в голове...

Он не хотел этого говорить, но его голос сорвался на упрёк, и Юлис вздрогнул.

Вдруг уязвлённая в гордость принцесса развернётся и уйдёт? От этой мысли его руки сжались ещё сильнее.

Лилиана не обратила на это внимания. Вместо этого она ответила словами, которые разорвали сердце мужчины в клочья.

— Чтобы быть... вместе.

— ……

— Чтобы умереть вместе.

— ……

Тьма была густой, и Лилиана не видела окаменевшего лица Юлиса.

— Теперь ты не будешь меня винить, правда? Я, в общем-то, проявила верность...

— ……

— Но, честно говоря, мне немного страшно. Так что, если можно, я хочу, чтобы ты умер немного позже меня. Хорошо бы, чтобы ты был рядом, пока я не умру...

— Глупая женщина.

— Что?

Юлису нужно было защитить себя от Лилианы, которая раздирала его грудь на части.

Он запечатал её губы своими, чтобы она не смогла произнести ещё больше глупых и жестоких слов.

Удивление быстро сменилось привычкой, которую они привили друг другу.

Даже в такой ситуации поцелуй был сладок, и они жадно притягивали лица друг друга руками.

Словно желая ощутить друг друга через осязание, раз зрение не работало, их прикосновения были нетерпеливыми.

В этот момент Юлис, прижатый к стене, видимо, задел скрытый механизм, и лабиринт осветился.

Увидев, с какими лицами они жаждали друг друга, они спустя долгое время разомкнули губы.

Юлис, обхватив лицо Лилианы обеими руками, коснулся её лба своим.

Дыша в упор, он позвал её:

— Лилиана.

— Ага.

— Вы пойдёте со мной?

— А?

В её широко раскрытых оранжевых глазах было смятение. Ей нужно было объяснение.

— Мы не умрём.

— Что...?

— Здесь есть выход из лабиринта наружу, за пределы дворца. Путь, проложенный корнями старого вяза.

— Э-это правда?

— Да.

Лилиана лучше всех знала, что Юлис не умеет говорить приятные вещи. Он добавил ещё одно объяснение, укрепляющее доверие.

— Я сам ходил и проверял. Корни пробили ослабленную стену, и образовалась небольшая пещера. Конец её соединяется с подземными водами.

— Подземные воды... это же каналы под столицей?

— Да. Это уже за пределами дворца.

— За пределами дворца...!

Юлис рассказал и о дальнейшем плане.

— Когда выйдем на поверхность, смешаемся с толпой простолюдинов и покинем столицу. Раз мы заперты в подземном лабиринте, из которого даже регентша не смогла выбраться, никто не заподозрит, что мы живы.

— Тогда...

— Если мы так тихо исчезнем, никто нас не будет преследовать. Вы и я ‒ свободны.

— ……!

Грудь Лилианы тяжело вздымалась. Сердце болело от переполняющего восторга.

Слово, которое произнёс Юлис, было слишком роскошным для неё.

— Свободны...?

Она была цветком дворца. Декоративным цветком, посаженным в горшок, который не может никуда уйти сам и увядает при смене обстановки.

Может ли она обладать такой свободой?

— Лилиана.

Юлис, глядя прямо в её дрожащие алые глаза, предложил:

— Вы пойдёте со мной? Жизнь здесь, во дворце, будет невозможна, но я обещаю, что вы сможете жить, не трепеща от страха.

— Тогда... мне больше не нужно будет беспокоиться об императоре?

— Да.

— Навсегда?

— Если вы позволите.

— Н-но...

Лилиана сморщилась. Выражение её лица было близко к отказу, но Юлис не стал торопиться с выводами и твёрдо держался.

И вскоре понял. Лилиана просто сдерживала готовые вырваться слёзы.

— Я, я... ничего не умею. Я всю жизнь прожила во дворце и не уверена в жизни без титула принцессы.

— ……

— А, нет, я не хочу сказать, что не хочу идти с тобой... Просто я, я ничего не умею...

Как бы ни был красив цветок, кому понравится, если к нему прилипнет паразит? Она предрекла с самоуничижением.

— Т-ты обязательно разлюбишь меня...

— Этого не случится.

От уверенных слов Лилианы слёзы мгновенно высохли.

— Почему?

— Как бы вы ни были вредны, я буду вспоминать, что вы сегодня бросились сюда за мной.

— ……

Он дал ей право.

— Вы ведь пришли сюда, чтобы увидеть меня.

— ……

— Вы вошли сюда из-за меня.

— ……

— Поэтому я беру за вас ответственность.

От этих слов, более сильных, чем любая клятва, Лилиану охватило странное чувство.

Она впервые чувствовала такую уверенность в ком-то.

Такое ощущение, будто всю жизнь она стояла на шаткой доске, плывущей по воде, а сейчас впервые ступила на твёрдую землю.

Все те дни, когда она сомневалась в истинных чувствах Юлиса и видела их в искажённом свете, казались ложью. Сейчас она целиком и полностью приняла его слова.

В тот миг, когда она переступила порог лабиринта, у неё появилось на это мужество.

Лилиана, вытерев слёзы, язвительно сказала:

— Я же ясно сказала. Я ничего не умею.

— Наверняка есть что-то, в чём вы хороши.

— Я буду только обузой для тебя.

— Вы не такая уж тяжёлая ноша.

— …Ношей-то я буду.

Прямолинейность больше не обижала. Ей было не обидно, а смешно.

— Ладно, бери ответственность.

— Хорошо.

Сухой ответ был намного лучше, чем ласковые слова.

Чувствуя его объятия, Лилиана пообещала себе.

Тому, кто вынес её худшее, она хотела бы показать своё лучшее. Для этого она изменится.

Лилиана представила в голове, что бы ей хотелось делать дальше. И тут ей кое-что пришло в голову.

— Юлис.

— Да.

— Поедем к морю. Я никогда не видела моря.

— Хорошо.

Будущее, которое она нарисовала для них двоих, было синим.