Глава 35.0

Реген тоже не стал вмешиваться с вопросами о скрытом смысле, если в том не было особой необходимости.

— Сегодня я привела вас сюда, чтобы показать вам монастырь, сэр Реген. Мы осмотрим его коротко вдвоём, поэтому отдельный сопровождающий не нужен.

— Понимаю. Позовите меня, если что-то понадобится.

Перед тем как удалиться, настоятельница украдкой бросила слово послушнице с метлой, стоявшей позади.

— Сходи, передай детям, что их Крёстная пришла.

— Да, мать-настоятельница!

Лицо послушницы, поспешившей к двери, раскраснелось от волнения. Вид у неё был полон трепета от мысли, что она несёт радостную весть.

— Пойдёмте, сэр Реген.

Сана повела Регена именно в ту сторону, куда скрылась послушница.

Мыслей у него прибавилось. Не могло быть, чтобы принцесса привезла его сюда, в обычный монастырь.

К тому же, учитывая характер Саны, она не стала бы легкомысленно выбирать того, с кем делится столь важной информацией.

Даже не прилагая особых усилий, разум Регена естественным образом вывел взаимосвязь между Саной и настоятельницей.

Как минимум ‒ информатор, как максимум ‒ сообщник, вместе вершащий великое дело.

Идя по коридору скромного каменного здания, Сана открыла рот.

— Наверное, вам многое любопытно, сэр Реген.

— Я жду, когда вы соблаговолите рассказать.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

По обе стороны коридора шли комнаты, тесно прилегавшие друг к другу.

Внутри маленькие дети и девочки собирались небольшими группами: читали книжки с картинками, играли с деревянными игрушками или изготавливали вещи, необходимые для содержания монастыря.

Заметив Сану, они перестали заниматься своими делами и радостно поприветствовали её.

— Крёстная!

— Здравствуйте!

Сана лишь слегка помахала рукой и прошла мимо.

Девочки и дети, казалось, с сожалением смотрели ей вслед, пока она не скрылась из виду, но вскоре снова сосредоточились на своих занятиях.

Пройдя через всё здание, они оказались в заднем дворе и на ферме. И здесь гостеприимство по отношению к Сане продолжалось.

Девочки, кормившие коз, и девочки, обрабатывавшие виноградник, выпрямились и радостно поприветствовали Сану.

— Здравствуйте, крёстная!

— Мы всегда благодарны вам, крёстная!

Пока они обходили монастырь по кругу, то же самое повторялось.

На первый взгляд, это выглядело как разумная реакция простых людей на проверяющего представителя власти. На самом деле, учитывая отношения покровителя и подопечных, в этом не было ничего странного.

Однако лицо Регена становилось всё серьёзнее. Когда число поприветствовавших их детей и девочек перевалило за десять, в его глазах появилось недоверие.

Вскоре осмотр закончился, и Сана с Регеном стояли на холме, откуда открывался вид на весь монастырь.

Это было живописное место, где росло одно величественное дерево с дуплом.

— Достаточно ли ясно теперь?

— Да.

Реген беззвучно открыл и закрыл рот. Он едва сдержал что-то вроде усмешки, вырывавшейся от изумления.

— Все эти девочки… они все умеют управлять маной.

— Верно. Я поддерживаю их не только из чистого милосердия.

— Их… наверное, ещё и тренируют?

— Под монастырём есть тренировочные помещения.

Другими словами, принцесса тайно, в обход Безумного императора, готовит личную армию.

И это, скорее всего, была лишь видимая часть. Быстро оценив ситуацию, Реген нашёл нужный вопрос.

— Сколько таких мест?

— В окрестностях столицы три, включая это. По всей Империи ‒ ещё больше. И есть два в бывших приграничных областях. Времена-то такие, сирот войны много.

Её слова перекликались с информацией, ранее исходившей от архиепископа Гремола.

— В последнее время рождается всё меньше детей, обладающих врождённой способностью управлять маной. Пока что это не проблема, но если так пойдёт дальше, через 10–20 лет возникнут серьёзные трудности с поддержанием армии рыцарей, служащих его величеству.

Архиепископ Гремол винил в малой рождаемости магов низкую рождаемость, но это было совсем не так.

Сана тайно вывозила их и растила в монастырях.

— Сколько всего детей?

— Триста пятьдесят два.

Число личных рыцарей, которыми располагает Безумный император, немногим превышает двести.

Если все дети благополучно пройдут обучение и превратятся в боевую силу, и если Сана наложит на них всех печати, то будет создана подавляющая и абсолютная рыцарская армия.

«Наложить печать на всех…»

В тот момент, когда Реген молча опустил взгляд, Сана призналась в своих действиях.

— До сих пор я искусно мешала архиепископу Гремолу захватить реальную власть. Пока он погряз в политических дрязгах, у него не будет интереса к монастырям. Ведь когти легче спрятать, чем подпилить.

— ……

Небесно-голубые глаза Саны в этот момент были темнее ясного неба.

Её титул ‒ принцесса Серебряная Птица. Если она птица, то её вид ‒ серебряный ястреб, и взгляд Регена, угадавший это, не ошибся.

Раздался спокойный голос.

— Сейчас мне нужно время. Самой младшей девочке всего двенадцать.

— Это действительно долгосрочный план.

— Да. Я рассчитываю на десять лет. Но время ожидания не будет скучным. Во дворце тоже много дел.

Она говорила не только о выживании в состязаниях. Речь шла о расправе с такими сообщниками, как архиепископ Гремол.

Реген, будто выуживая одну часть её слов, переспросил:

— Вы сказали, десять лет?

— Да.

— Мои силы тоже учтены в этих десяти годах?

— Нет. Этот план был составлен до встречи с вами.

— А если включить меня и пересчитать?

— Не знаю. Насколько сильнее вы станете?

В тот миг у Регена сразу же возникли слова:

«Настолько, что ты не сможешь запечатать других».

Казалось, печать снова управляла его эмоциями, подстёгивая жажду обладания.

К счастью, Реген благоразумно проглотил эти слова, а Сана не стала спрашивать снова. Она и не ожидала ответа, полагая его изначально непредсказуемым.

Сана решительно шагнула вперёд и приблизилась к Регену. Поднятые вверх голубые глаза из-за нарушающего приличия расстояния содержали в себе что-то вызывающее.

— Ну как? Принцесса, готовящая восстание против собственного отца.

— ……

— Достаточно ли она стоит, чтобы её защищать?

Чтобы правильно выровнять высоту взглядов, Реген опустился на одно колено.

— Безусловно.

— Тогда и вы достаточно достойны жить.

Поскольку их цели совпадают, его скрытное существование рядом с ней отнюдь не является самоуспокоением.

Скорее, это следование наилучшему пути.

Только сейчас Реген полностью понял цель этой поездки.

Чтобы вселить в него, изъеденного бесчестьем, ценность жизни.

Сана представила ему не только долг и месть. Она также была благородной дамой, возвращавшей рыцарю честь.

Тот, кто исцелил не только правое, но и левое сердце. Реген с готовностью поцеловал её руку и сказал:

— Как прикажете, Ваше Высочество.

✦✦✦

В мире есть люди, живущие верой и честью. Роэнхэрин Регенхарт был одним из них.

Совместная короткая поездка оказалась хорошим выбором. После того дня Реген выглядел так, будто обрёл опору и выпрямился.

Мало того, что исчезли признаки неустойчивости и шатания, исходящая от него аура стала ещё твёрже. Глядя на его прямой и ровный стан, иногда можно было почувствовать прочность, подобную крепостной стене.

Благодаря этой поездке я почувствовала, что Реген стал значительно сильнее. Чувство, доступное только обладающей силой контроля императорской семье, говорило именно так.

Однако спустя неделю его дерево почти не изменилось.

— Само лечение ядра маны, однако, не продвинулось значительно. Силы контроля, затрачиваемой на вас, стало больше, что же произошло?

Посовещавшись с Регеном, я сразу же получила ответ.

— Должно быть, это вопрос состояния духа. Ведь дух в конце концов связан с разумом.

— Ах, точно. Сила воли.

Сила контроля, расходуемая на поддержание печати, возрастает пропорционально магической силе и силе воли рыцаря.

Не было никаких событий, которые могли бы внезапно пробудить в нём озарение и усилить силу воли. Более верно будет считать, что восстановился его дух, сильно истощённый бурями судьбы.

«Что и говорить ‒ герой Роэнхэрина, даже сила воли у него особенная».