Глава 254.0
✦✦✦
После восшествия новой императрицы в составе личной гвардии произошли большие перемены.
Прежние рыцари, будучи психически порабощены Безумным императором, часто служили императорскому дому независимо от собственной воли.
Новая императрица отсеяла таких и оставила лишь тех, кого можно было считать своими приближёнными.
Поскольку большинство прежних рыцарей считали Роксану, освободившую их от власти Безумного императора, своей спасительницей, после переворота потери в численности были почти незаметны.
И в их число входил и Доминик.
К ним присоединились девушки, получившие новые рыцарские звания.
Таким образом, личная гвардия новой императрицы стала самой многочисленной за всю историю.
Чтобы уже в начале правления продемонстрировать мощную императорскую власть как внутри, так и вне страны, новой императрице следовало бы подчинить всех личных рыцарей.
На самом деле, для новой императрицы, пробудившей шестую ступень дара господства, это не составило бы труда.
Новая императрица согласилась, что это необходимая процедура, но относительно сроков отмахивалась словами "потом, когда придёт время".
И в результате на сегодняшний день, когда прошла коронация, подчиненным у неё оставался лишь один личный рыцарь с серебряными волосами.
Того, кого называли "сэр Реген", она назначила своим охранником и руководителем коронационной процессии.
Фактически Реген исполнял роль командира личной гвардии.
Это произошло потому, что бывший командир гвардии Доминик был разжалован за ответственность за "смерть от несчастного случая" предыдущего императора Акселиона.
Таким образом, должность командира личной гвардии до сих пор официально оставалась вакантной.
В обычной ситуации Реген не ограничился бы временным исполнением обязанностей, а занял бы этот пост официально.
Ведь по верности, заслугам и мастерству он ничем не уступал.
Однако никто из аристократов не советовал новой императрице поскорее заполнить вакансию.
Потому что, когда стало известно о происхождении Регена и связанной с ним сложной политической ситуации, все вынуждены были понять нынешнее неопределённое положение.
— Должность командира личной гвардии не для того, кто не может оставаться в империи.
— Но он… слишком ценен, чтобы просто отпустить его.
— Пока ничего точно не решено. Возможно, Её Величество всё ещё размышляет.
— В конце концов, он подчинен, он уже принадлежит императрице. Зачем ей его отпускать?
— К тому же ходят слухи, что императрица относится к нему с особой теплотой. Не иначе как поэтому она даже на такого рыцаря, как сэр Доминик, не обращала внимания.
— Но из-за его обоснованности притязаний, просто так удержать его, наверное, всё же неловко… К тому же это противоречит внешнеполитическому курсу…
Центральные аристократы проявляли огромный интерес к решению новой императрицы. Это был политически важный вопрос, а вдобавок ‒ интимная личная жизнь императрицы, которую любят смаковать любители сплетен.
Отпустит ли императрица своего возлюбленного или удержит? Мнения аристократов, циркулировавшие в обществе, разделились пополам.
Если в такой момент сформируется общественное мнение в одну сторону, это может оказать некоторое давление на императрицу.
Общественное мнение зависит от числа голосов, поэтому важен центр, а центру свойственно склоняться в сторону силы.
Кто-то инстинктивно понимал эту эффективную стратегию и активно использовал её, якобы представляя большинство.
— Эй, принц! Небось тяжело всё время торчать рядом с императрицей? Может, подменимся?
Это был Доминик, который постоянно выискивал возможность занять место Регена.
В отличие от времён Безумного императора, когда он всегда носил на губах дежурную ухмылку, в последнее время Доминик выглядел весьма жизнерадостно.
Незнающий человек мог бы подумать, что его не разжаловали, а, наоборот, повысили, ‒ настолько его улыбающееся лицо было полно веселья.
Его золотистые волосы и кожа тоже лоснились, делая его ещё более привлекательным, отчего сердца многих аристократок трепетали.
Разумеется, солнце, казалось, всё равно предпочитало одаривать своим светом бесстрастного мужчину с серебряными волосами, правившего лошадью рядом.
Казалось, что даже находясь под одним небом, вокруг него свет был ярче, а ветер дул медленнее.
Красота Регена, способная очаровать даже богиню, была известна и раньше. К тому же в последнее время он перестал скрывать свою ауру, и его спокойное величие служило ему украшением.
Даже если бы он, подобно Доминику, сморозил какую-нибудь безумную фразу, его элегантность, вероятно, смягчила бы её. Не было другого мужчины, который мог бы сравниться с Регеном ни внешностью, ни харизмой.
Императрица, принявшая на южной площади горячее одобрение и хвалу своих подданных, возвращалась во дворец в сопровождении длинной процессии.
Реген и Доминик, находясь неподалёку от кареты, в которой ехала императрица, демонстрировали свое живописное мастерство верховой езды.
Реген, держа поводья в одной руке, сохранял равновесие и смотрел прямо перед собой. В конце центральной улицы, мощёной брусчаткой, были видны роскошные южные ворота дворца.
Даже когда он делал вид, что полностью игнорирует присутствие соседа, Доминик не унимался.
Приблизив лошадь поближе, он с весёлым голосом прицепился к Регену:
— Я так люблю принцев. Благородная кровь, чувство долга, от которого нельзя отказаться, миссия, которую нужно ставить выше личного, достоинство, которое нужно постоянно поддерживать в напряжении, обоснование, которое связывает по ногам при каждом шаге, хм, что ещё? Ах да! Вес короны, которую обязательно придётся взвалить на себя, когда придёт твой черёд! Ух ты, здорово.
— ……
Реген был великолепен. Даже под эти провокационные хлопки его взгляд и поза ничуть не дрогнули.
Доминик, отвратительно продолжая притворяться дружелюбным, добавил:
— Мог бы и сказать заранее, что ты принц. Если бы я знал, что ты скоро уедешь, может, я бы относился к тебе получше, кто знает?
— ……
— Короче, только зря время потерял. Какой смысл было беспокоиться о камне, который, даже если закатится, всё равно не сможет здесь закрепиться? Время, потраченное на тебя, ‒ такая жалость.
— ……
— В общем, спасибо за работу, а теперь ‒ проваливай в свой Роэнхэрин здоровым и невредимым.
В голове Доминика была только одна мысль ‒ поскорее отправить Регена на родину.
Те, кто носит корону, подобны священным старым деревьям, пустившим корни в землю: они не могут покинуть свой дворец по своему желанию.
Если Реген примет свою судьбу, можно с уверенностью сказать, что в этой жизни они с Саной больше никогда не увидятся.
От одной этой мысли настроение, должно быть, улучшалось, и Доминик даже стал искренне великодушен по отношению к Регену.
— Может, проведём оставшееся время по-дружески? А, принц?
— ……
Рука, протянутая для рукопожатия, осталась в неловком положении. Доминик безразлично отдёрнул её и исподволь спросил:
— На всякий случай спрашиваю: ты ведь не думаешь остаться в империи?
— ……
Настойчивость Доминика увенчалась некоторым успехом. Реген, который до сих пор смотрел только вперёд, повернул золотые глаза в сторону Доминика.
— Да ладно, не может быть. Ты же не станешь таким мелочным человеком, который ради любви откажется от своего долга. Это же не какая-то третьесортная мелодрама. У тебя, третьего принца, есть репутация. Да, да. Конечно.
Наконец Реген тоже произнёс пару слов:
— Знайте меру в своей низости. Что мне делать, если вы, помимо ядовитости, ещё и мелочны, виконт Арондит?
— ……
Более эффективным, чем критика его характера, оказалось последнее обращение.
За наказание за "смерть от несчастного случая" предыдущего императора Доминик был разжалован не только в должности.
Померкла слава, когда-то возносившая его даже до герцогского титула.
Поскольку падение всегда происходит быстрее взлёта, Доминика лишили титула герцога Мюзекаля.
В конце концов, его фамилия вернулась к прежней ‒ Арондит, а дом герцогов Арондит был ещё ранее понижен до виконтов статуса за прошлый мятеж.
Поскольку никто из боковой ветви не хотел наследовать семейное состояние, Доминик теперь естественным образом именовался виконтом.
Когда его, преимущественно рыцаря, намеренно называют не "сэр", а "виконт", цель ясна: напомнить ему о его падшем положении.
Доминик на мгновение вспыхнул, но быстро наполнил голову снова приятными мыслями:
— Виконт лучше, чем принц.
— ……
— Говорят, наша императрица предпочитает мужчин невысокого происхождения? Виконт ‒ в самый раз. Это, возможно, часть большого замысла императрицы?
Раз уж он однажды открыл рот, Реген тоже перестал сдерживаться:
— Хватит витать в облаках. У Её Величества не настолько крепкий желудок.