Глава 28.0

— Сэр Реген, я знаю, из-за чего вы расстроены. Поэтому я и пришла извиниться.

— Вы знаете.

— Я искренне извиняюсь за то, что использовала свою власть и отдала приказ, игнорируя вашу волю.

Я приложила руку к груди и слегка склонила голову. Но, похоже, я с самого начала неправильно определила проблему.

— Благодарю вас за проявленную ко мне учтивость. Однако эта проблема не имеет значения. Рыцарь по своей природе ‒ тот, кто получает приказы.

— Тогда... из-за чего же вы так разгневаны?

Наши взгляды сплелись: его ‒ говорящий "разве не понимаешь?", и мой ‒ действительно не понимающий. Реген, словно глотая вздох, задержал дыхание, а затем сказал:

— Какой рыцарь обрадуется, когда единственная женщина, которую он должен защищать, подвергается оскорблениям, прикрывая его?

— Но вы же знаете. Это был лучший выход.

— Лучший.

В его повторе слышалось подавленное разочарование. На мгновение я увидела проблеск его тьмы.

В голосе Регена начали звучать эмоции.

— Этот "лучший выход" ‒ лучший для принцессы. Мой лучший выход ‒ иной. Чем видеть, как вас оскорбляют перед множеством людей, мне лучше было бы самому понести наказание.

— ...Вы серьёзно?

— Да.

Я испытала двойственное чувство.

Неблагодарность за отношение, считающее мои усилия бессмысленными, и радость от его готовности броситься вперёд, гневаясь за оскорбления, нанесённые мне.

Первое ‒ то, что я чувствовала как госпожа, второе ‒ то, что я чувствовала как женщина.

Но прежде чем быть женщиной, я принцесса.

— Сэр Реген.

Мне нужно провести черту несколько болезненными словами. Болезненными не для него, а для меня.

— Как вы, наверное, знаете, эти чувства ‒ не целиком ваши собственные. Они не "искренние".

Всё из-за клейма.

Его чувства ко мне корректируются принуждающей силой клейма.

Та благородная преданность, та нежная преданность. Сколько бы он ни дарил мне их, они не являются по-настоящему моими.

И навсегда, до скончания веков, чувства, которые он испытывает ко мне, неизбежно будут несовершенны.

Но последовал неожиданный ответ.

— Это не имеет значения.

Он поднялся со стула. Опёршись одной рукой на край кровати, на которой я сидела, он приблизился ко мне. Золотые глаза удерживали меня.

— Принцесса Роксана.

— ......

— В том непроизносимом прошлом я прожил всю свою жизнь, защищая кого-то. Ещё до размышлений о великом деле или мести, защита кого-то была самой причиной моего существования. И сейчас единственное существо, которого я должен защищать и хочу защищать, ‒ это вы.

— ......

— Не суметь защитить вас ‒ для меня означает нечто иное, нежели простая ошибка или неудача.

Моё сердце дрогнуло.

Потому что это прозвучало как страстное признание, будто моё существование ‒ то, что сейчас даёт ему жизнь.

Он поцеловал мою руку и взмолился:

— Умоляю, будьте великодушны и примите во внимание положение рыцаря.

— ......

Какое там великодушие.

Смотреть на него, принижающего себя, было больно настолько, что затмевало недавнее волнение.

Я хочу уважать его волю. Не хочу, чтобы наши отношения были лишь односторонними отношениями господина и подданного, где одна сторона оказывает милость.

Разве не естественно желание стать равными с любимым человеком?

— Я... хорошо понимаю ваши слова. Вы имеете в виду, чтобы защита меня была для вас важнее, чем защита вас самих?

— Именно так.

— Хорошо. Я так и буду поступать.

— Правда?

— Обещаю вам это.

— ...Как всегда, благодарю за вашу заботу.

Реген, казалось, остался доволен таким безоговорочным обещанием, и его выражение смягчилось. Поэтому я проглотила то, что хотела добавить.

«В конце концов, защита тебя и будет защитой меня».

Я хорошо знаю императорский дворец, Безумного императора Акселиона и состязания. Реген скоро тоже поймёт, что я была права.

Благодаря мудрому решению не договаривать, атмосфера между нами улучшилась.

— Теперь гнев прошёл?

— ...Я не гневался на вас. Я гневался на себя.

— Понятно. Вы сегодня много трудились, сэр Реген.

— Ты тоже, Сана.

Наконец снова назвав меня уменьшительным именем, Реген наполнил мой бокал.

Напиток, который он налил, казалось, и не был алкоголем. Он был слаще любого фруктового напитка.

После этого мы провели время за обычными разговорами и полными бокалами.

О бале, о принцессах, о той противной грязной ситуации, которую даже упоминать не хочется.

Разговоры были совершенно бесполезными и бессмысленными, но они были нужны. Это было время, чтобы убедиться, что гнев улёгся.

Осторожные отношения, где каждый бережёт другого.

Возможно, это несколько шаткие отношения, учитывая, что путь, который нам предстоит пройти, полон бурь и огненных испытаний.

Но это не имело значения. Ведь я не отпущу его.

✦✦✦

Незначительные светские разговоры, которые мы вели ради общения, давно закончились.

Там, где исчез приятный, словно звон хрустального бокала, голос принцессы, теперь царило мирное, ровное дыхание.

Сана, которая пила поданное Регеном вино, словно это был нектар богов, в какой-то момент начала клевать носом, а затем заснула.

Если бы он, увидев, как тело Саны клонится, не вскочил со стула и не подхватил её лицо и плечи, аккуратно уложив, она бы грохнулась на пол, причинив себе боль.

«Думал, у неё крепкая голова, раз пьёт так хорошо».

Совсем нет. Реген решил запомнить и подсчитать количество опустошённых Саной бокалов.

— ......

Чувства Регена, смотревшего на принцессу, лежавшую на простыне с рассыпавшимися платиновыми волосами, были сложны и неоднозначны.

Хотя всё, чем он сейчас обладал, исходило от принцессы, формально это всё же была его собственная кровать. И он никогда раньше не укладывал другую женщину в свою постель.

Более того, проблема была и в самой принцессе, беззаботно уснувшей. Кажущаяся безупречной женщина иногда оказывалась беззащитной. Особенно сейчас это было чрезмерно.

Конечно, он знал причину. Наверное, потому, что он похож на её покойного брата, и она видит в нём только брата.

Вероятно, и то, что она, обливаясь вином, защищала его сегодня в бальном зале, тоже было потому, что она видела в Регене брата.

— На этом свете.

Реген взял в горсть прядь платиновых волос Саны. Шелковистое, мягкое ощущение щекотало его пальцы.

— Где же найти такого брата?

Нельзя оставлять драгоценную принцессу ночевать в мужской постели.

Уже давно пора было отнести принцессу обратно в её спальню, но он пренебрегал своей обязанностью и тратил время впустую.

Было ли это преданностью, не желавшей тревожить уставший сон, или же другой причиной?

— Реген...

Нескромная принцесса тихо пробормотала во сне. Было неясно, его ли имя, или имя покойного брата, слетело с её изящного кончика языка.

«Наверное, последнее».

В тот миг, когда он пришёл к такому выводу, ему что-то не понравилось.

Он какое-то время смотрел на губы, из которых вырвалось имя.

Он ждал, не прозвучит ли из приоткрытых губ обращение "сэр Реген".

К сожалению, погружённая в глубокий сон принцесса больше не издала ни звука.

Прошло более чем достаточно времени, чтобы сдаться, но Реген всё ещё не двигался. Полные, изогнутые красные губы приковывали его взгляд и не отпускали.

Реген протянул руку к её лицу. Длинный, аккуратный большой палец осторожно провёл по её нижней губе.

В тот миг Реген впервые почувствовал, как в нём зарождается невероятно странное желание.

А что, если поцеловать?

— ......

Он вздрогнул и набрал полную грудь воздуха. Задержав дыхание так, словно хотел вобрать в себя весь воздух в комнате, он, к счастью, подавил порыв.

Когда дыхание успокоилось, его тело вновь наполнилось нормальными чувствами преданности и почтения.

«Наверное, из-за клейма».

Он успокоил себя, найдя удобное оправдание. Защищал себя, говоря, что это был лишь мимолётный порыв, вызванный клеймом.

Реген, почувствовав, что так больше нельзя, бережно поднял принцессу на руки. Как бы выталкивая её из своего сердца, он унёс её из своего пространства.