Глава 132.0

— Боитесь?

— Да.

Я была немного удивлена. Не ожидала, что герой Роэнхэрина произнесёт слово "страх".

Пока что, скрывая волнение, осторожно ответила:

— М-м, нужно немного больше объяснений...

Регену, видимо, показалось мало шали, и он поправил ещё и мои платиновые волосы.

Ощущение, когда его пальцы медленно расчёсывают волосы, было странным.

— В прямом смысле. Кажется, вот-вот дотронешься, но как будто и не можешь. Кажется, можно схватить. Не знаешь, будет ли следующий шаг обрывом или ступенькой. Пока не ступишь. Поэтому я стою на месте, имея желаемое перед глазами. Как мне поступить?

— А-а.

Неопределённость ‒ то, что вызывает страх у каждого. Предельно универсальная и человеческая проблема.

Бесхитростный вопрос показался мне очень характерным для него. Разве это не вопрос ищущего, размышляющего о том, как относиться к жизни?

— Вы дадите мне ответ, Сана?

Низко звучащий голос был слишком чувственным для ищущего, так что я чуть не вздрогнула.

В любом случае, я добросовестно ответила:

— Хотя моё правило ‒ не быть страстной, но я знаю одну вещь.

— Какую?

— Только будучи готовым потерять всё, можно наконец обрести всё.

— ……

По золотым зрачкам пробежала рябь.

Едва усвоив осознание, его слегка расширившиеся глаза тут же изогнулись в привычную линию.

— Мудрый ответ.

— Помогло?

— Да, очень.

Лицо Регена выглядело настолько удовлетворённым, что я даже почувствовала своего рода сытость.

Мне тоже стало хорошо, и я улыбнулась в ответ. Я думала, мы обмениваемся взглядами, полными близости.

Но, видимо, это была только моя иллюзия.

— Сана.

— Да.

— Ночь уже глубока.

— …Ах.

Был дан намёк выметаться, мол, поздно, пора возвращаться в свою комнату.

Разве не немного жестоко так поступать, когда мы только что мило улыбались друг другу? Я чувствовала себя застигнутой врасплох.

Хочется побыть ещё немного.

С ним.

— Да... Ночь и правда глубокая...

— Да. Время спать.

— Верно...

Даже мне самой было слышно, как с моего голоса капает сожаление. Я постаралась прийти в себя.

Не надо так.

Нужно сохранять лицо и достоинство. Я принцесса.

Не стоит докучать уставшему ему, нужно с достоинством вернуться в свою комнату.

— Спокойной ночи, Реген.

После долгих колебаний я наконец решилась встать с кресла. Я уже взялась руками за подлокотники.

— Сана.

Реген позвал меня. И сказал:

— Оставайтесь ночевать.

— ……

Я удивлённо посмотрела в сторону.

Повернув голову, я увидела лицо благородного красавца.

Сердце бешено колотилось. В уши, которые почему-то заложило, ворвался голос, подтверждающий, что это не слуховая галлюцинация.

— Оставайтесь ночевать. Здесь.

В голове помутилось.

✦✦✦

С того момента, как принцесса вошла в его пространство, она то и дело его соблазняла.

Волосы, свободно собранные в два хвоста, являли собой необычное очарование.

С одной стороны, ему хотелось смотреть на неё, с другой ‒ хотелось самому развязать ленты по бокам и дать платиновым волосам свободно ниспадать.

Тонкая шаль то и дело соскальзывала с её тела. При каждом маленьком движении ‒ повороте головы в его сторону, лёгком повороте корпуса, наклоне ‒ шаль не могла удержаться на месте.

Дошло до того, что Реген начал сомневаться в функции этой шали. Во всяком случае, предназначение просто прикрывать плечи для тепла тут явно не подходило.

Одно из двух: либо показывать соблазнительное зрелище соскальзывающей шали, либо давать осознать, что и на плечах есть бантики, которые можно развязать.

Реген проглотил вздох и подтянул ей шаль.

Пытался смотреть в другое место, но она продолжала завораживать его своими жестами.

Изящная линия шеи, повёрнутой, чтобы смотреть на него, запястья, двигающиеся мягко, словно бабочка, взмахнувшая крыльями, и даже выступающая косточка лодыжки, которая кокетливо обнажалась, когда с ноги соскальзывала кожаная туфелька.

Для него всё это было соблазном.

— А у тебя, Реген, разве нет тревог или забот?

Есть. Перед глазами.

Женщина, которая, войдя глубокой ночью в спальню мужчины, не проявляет ни капли настороженности.

Женщина, которая, даже когда он под предлогом поправить шаль касается её кожи, не вздрагивает и позволяет ему.

Он хотел.

Обнять её.

Но это было то, в чём ему однажды отказали. И он даже слышал предупреждение больше никогда об этом не упоминать.

Их с принцессой отношения были тонки.

Даже после окончания игры в "брата и сестру" под предлогом лечения мана-ядра им было позволено множество вещей, балансирующих на грани.

Если попытаться чётко определить отношения, пришлось бы отказаться от многих противоречивых действий, которые сейчас молчаливо терпятся.

Если здесь проявить ещё больше жадности, можно, чего доброго, лишиться даже того, что сейчас позволено.

Страх, превратившись в колебание, эффективно удерживал Регена на месте.

Путь впереди был неясен ‒ то ли опасный обрыв, то ли ступенька, ведущая выше, и это подталкивало его довольствоваться текущим состоянием.

Но желание не слушалось узды, и жажда обладать ею росла день ото дня.

Сам он не мог найти ответа. Поэтому Реген решил положиться на решение принцессы.

— Только будучи готовым потерять всё, можно наконец обрести всё.

— …Мудрый ответ.

Он глубоко улыбнулся.

Сана даже не подозревала, насколько ободряющие слова она ему сейчас сказала. И на что будет использовано это мужество.

Как раз в этот момент шаль снова соскользнула с её плеча, провоцируя его.

— Сана.

Поэтому он сказал.

— Оставайтесь ночевать.

— ……

— Оставайтесь ночевать. Здесь.

Он наблюдал за реакцией принцессы.

Сана, застывшая словно натюрморт, смотрела на него. Без движения, без выражения, она казалась спокойной на первый взгляд, но только зрачки её мелко дрожали.

Наблюдая за голубыми глазами, в которых, казалось, расходились круги, Реген ждал.

Чтобы она в полной мере осмыслила значение и намерение его слов.

Для Регена это тоже было очень напряжённое время.

Почти как ожидание приговора и вердикта от самого благородного и святого существа в мире.

Наконец Сана подала голос.

— Может быть….

— ……

— Ты говоришь о прислуживании….

— Нет.

Он отверг наотрез. Вместо сомнения и недоверия в её глазах зажглось удивление.

— Нет? А что же?

— ……

— Тогда что?

— ……

В воздухе витали ожидание, трепет и страх, что всё рухнет. Реген не мог различить, его это чувства или принцессы.

Сдерживая напряжение, он сглотнул и протянул к ней руку.

С чётким посланием он поднёс пальцы к лентам, стягивающим её волосы.

Потянув за вызывающий вишнёвый хвостик, платиновые волосы водопадом хлынули вниз.

Пока он распускал оба хвоста, в светло-голубых глазах не было и следа отвращения.

Ободрённый этим, он снова, но по-другому, заговорил о том, в чём однажды получил отказ.

— Я отдам вам себя, так отдайте мне Сану.

— ……

— Я хочу обнять вас.

— ……

В камине ярко заплясало пламя. Они долго смотрели друг на друга, лица мерцали в свете огня.

Спокойствие Регена быстро иссякало в тишине.

После долгого ожидания Сана протянула руку к Регену.

Она коснулась всего лишь предплечья. Сквозь один слой рубашки передавались её тепло и дрожь.

Ограниченный этой до жалкости слабой хваткой, Реген глубоко вздохнул. В этот миг её губы раскрылись.

— Обними меня.

Бум ‒ кресло, на котором сидел Реген, опрокинулось назад.

В следующее мгновение он уже исследовал её губы.

Словно запирая её, сидящую в кресле, он крепко сжал обе подлокотника и, плотно прижав её к спинке так, чтобы некуда было отступать, прильнул губами.

В тот миг, когда он получил то согласие, которого так желал, он стал безудержен.

С тем самым последним вдохом, который он сделал ранее, все колебания внутри него окончательно замерли.

Началась долгая ночь.