Глава 190.0

Время до рождения ребёнка текло тихо, но тревожно.

Император сам занимался всеми государственными делами. Хотя он и уступал регентше, его чутьё в управлении было превосходным.

Он постепенно вбирал в себя власть регентши, укрепляя императорскую власть. Процесс шёл гладко, ведь регентша, сильнейший рыцарь империи, стала его подчинённой.

Более того, по какой-то причине, чем больше власти она теряла, тем сильнее, казалось, становилась её военная мощь.

Перед лицом абсолютной силы никто не осмеливался даже помыслить о сопротивлении, поэтому аристократы, склонившись, славили правление императора.

Положение регентши во дворце было двусмысленным. Она носила ребёнка императора, жила в его покоях, помогала ему в делах.

Фактически она была императрицей, но император так и не даровал ей этот титул.

Некоторые считали, что император, мстя, унижал регентшу, обращаясь с ней как с любовницей.

Император не отрицал этих подозрений, а женщине было всё равно.

Как ни странно, они проводили большую часть дня вместе ‒ от рассвета до заката. И когда император занимался делами, и когда ел, и когда ложился спать, регентша всегда была рядом.

На самом деле это было не столько времяпрепровождение вдвоём, сколько регентша, у которой из-за потери власти не было дел, просто занимала место в пространстве императора.

Мужчина терпел это. Присутствие регентши повышало его авторитет и обеспечивало надёжную охрану.

Но главная причина была иной. Император слишком привык к ней. Ему было бы неудобнее специально обращать на неё внимание, поэтому он просто оставлял всё как есть.

Когда принц Элиуин только привёл незаконнорождённую дочь Арондита в свои покои, маленькая девочка, настороженно относясь ко всему в этом незнакомом мире, следовала только за принцем.

Это напоминало утёнка, который, только что вылупившись из яйца, увязался за первой увиденной матерью-уткой.

Сейчас всё было очень похоже на то время. Хотя всё остальное изменилось до неузнаваемости.

— Регентша.

Хотя большую часть времени они почти не общались, во время совместных трапез император заботился о женщине.

Он сам накладывал еду на тарелку, и это выглядело так, будто он был заботливым мужем.

— Ешьте. Эта еда почти не пахнет, поэтому, когда будете глотать, вас не стошнит.

Регентша, не обращая внимания на протянутую тарелку, лишь пристально смотрела на императора. Точнее, на его зрячие глаза.

Из-за того, что он долго притворялся слепым, император, привыкший к регентше, всё же не мог вынести этого взгляда.

Император тихо сказал:

— Регентша, вы бесстрашны.

— ……

— Если вы будете так смотреть мне в глаза, я, чего доброго, отдам какой-нибудь приказ.

Это была угроза. Регентша сделала вид, что опустила взгляд, но, когда император отвернулся, снова посмотрела на него.

— Ваше Величество.

— Да, регентша.

— Почему вы называете меня так?

— Есть проблема? Регентша.

Последнее слово было произнесено с нарочитым нажимом. Коделия тоже выделила голосом:

— Я больше не регент.

Намерение было ясным.

Это неподходящее обращение. Зови меня, как раньше, по имени, по-дружески.

От этой наглой просьбы император некоторое время молча смотрел на женщину.

Затем в его ровном, лишённом интонаций голосе прозвучал ответ:

— Вы снова станете регентом.

— ……

Странные слова, не похожие на простой отказ.

Император, не желая больше обмениваться любезностями, сосредоточился на еде.

Наблюдая за медленно двигающимися при жевании щеками и подбородком императора, регентша вдруг поняла: император становился всё более измождённым.

✦✦✦

Регентша родила двойню.

Как бы ни был силён рыцарь, достигший вершины военной мощи, роды двойней были делом, опасным для жизни.

Регентша, вернувшаяся с того света, лежала в постели, встречая императора.

Император долго молча смотрел на неё. Его лицо исказилось ‒ он пытался вытолкнуть из горла тысячи нежных слов, но все они потерпели неудачу.

Регентша, решив, что её лицо сегодня особенно раздражает императора, сказала:

— Посмотрите на детей, а не на меня.

— ……

Только тогда император опустил голову к двойняшкам, спящим в колыбели, и глубоко вздохнул.

Забыв даже моргнуть, он пристально смотрел в колыбель. Казалось, он был охвачен каким-то огромным чувством.

Но он, словно пытаясь подавить его, нарочно холодно произнёс:

— Вы получили то, что хотели. Завтра же я официально признаю их наследниками...

— Ваше Величество.

Регентша подняла из колыбели одного ребёнка. Ту, которая, по её мнению, была больше похожа на императора, принцессу, она протянула ему.

— Вы приказали отдать вам всё, что у меня есть.

— ……

— Это ребёнок Вашего Величества.

Император, невольно принявший принцессу, снова смотрел потерянно, словно заворожённый.

Его губы не могли вымолвить ни слова, а громко вздымающийся кадык выдавал волнение.

Внезапно император посерьёзнел.

Поспешно опустив ребёнка в колыбель, он схватился за левую сторону груди. Регентша, испуганно вскочив с постели, воскликнула:

— Ваше Величество!

В этот момент император, выпрямив пошатнувшееся тело, схватил регентшу за запястье. Их взгляды встретились, и в глазах императора вспыхнул узор.

— Коделия Арондит.

— ……

Крепко удерживая её, император напряг челюсть и сказал:

— Приказываю. Любите детей.

— ……

— Не используйте их, как меня.

— ……

Регентше стало трудно дышать. Лицо императора было мокрым.

Вскоре его хватка ослабла. Он передумал:

— Нет. Я меняю приказ.

— ……

— Притворяйтесь, что любите.

— ……

Его голос был полон отчаяния.

— Вы не умеете любить, так сделайте хотя бы это. Притворитесь, подражайте кому-нибудь.

Император, казалось, даже не знал, что его глаза заволокло пеленой и сила не действует.

Коделия спокойно спросила:

— Кому я должна подражать?

— ……

— Из тех, кого я знаю, только Вы, Ваше Величество. Мне подражать Вам?

— ……

Пелена в его широко раскрытых глазах лопнула. Затем император яростно исказил лицо.

Он приказал притворяться любовью. Вопрос регентши был не чем иным, как вопросом к императору: любит ли он её?

Он собирался учить ненависти, но с чего он заговорил о любви? И с этой женщиной, у которой эмоции иссохли?

Император, словно отбросив, отпустил её запястье. Рука, державшая её, прижалась к его груди.

С трудом вынося усиливающуюся боль, он повернулся. В конце концов, всё скоро закончится.

✦✦✦

Император официально признал двойню регентши своими кровными детьми. Тот из двоих, у кого окажется больше таланта и повелевающей силы, унаследует трон, а другой ‒ титул герцога Арондита.

Сразу после того, как император даровал двойне титулы принцессы и принца, он сократил свою внешнюю активность. Словно уже начал передавать власть.

Двойня была ещё младенцами, поэтому власть, словно по инстинкту, вернулась к регентше.

Спустя некоторое время император стал открыто избегать регентшу. Он часто внезапно исчезал, забрасывая государственные дела, словно его прежнее усердие было ложью.

Каждый раз регентша, словно безумная, поднимала людей на ноги, блокировала дворец, обыскивала его и в конце концов находила императора.

Она находила его в основном в двух местах.

Одно ‒ колыбель младенцев.

Другое ‒ подземный склеп членов императорской семьи.

В этих полярных местах император всегда находился в оцепенении. Потерявший жизненную силу, он походил на человека, лишившегося рассудка или страдающего лунатизмом.

В любом случае, его состояние было далеко от нормального, поэтому о нём ходили недобрые слухи.

Говорили, что император смертельно болен и постоянно ищет себе могилу, поэтому и ходит в склеп.

— Вырвать языки тем, кто распускает эти лживые слухи.

Регентша пришла в ярость и наказывала виновных строже, чем за любое другое преступление.

Было ли это проклятием множества болтливых языков? Зловещая аура, исходившая от императора, стала реальностью.

У императора случился приступ, и он начал причинять себе вред. Он рвал на себе одежду, царапал грудь до крови, бился в конвульсиях.

В процессе этого он чуть не задел принцессу, но, очнувшись, пронзил себе бедро осколком разбитой фарфоровой посуды.

Он приказал слугам немедленно связать его и тут же потерял сознание.

— Ваше Величество…?

Увидев это, регентша, казалось, лишилась души.

Всю ночь бесчисленные лекари осматривали императора. Они, с мрачными лицами, доложили регентше, которая, словно страж ада, охраняла его изголовье:

— Это безумие.

Неизлечимая болезнь членов императорской семьи, против которой было бессильно даже безграничное могущество регентши.

Судя по всему, признаки были и раньше ‒ на теле императора давно имелись следы самоповреждений.

Император умирал, сходя с ума. И регентша тоже неуклонно сходила с ума.