Глава 102.0

— Тебя... наказали?

— ……

— Ведь отпустить пленника ‒ это нарушение военного закона...

Реген какое-то время молчал, лишь пристально глядя на меня.

Почувствовав, что сейчас сглотну, я, делая вид, что пью, схватила хрустальный бокал и прикрыла им рот.

После недолгого, но весомого раздумья он дал ответ.

— Наказали. Старший брат высек мне спину плетью.

— ……

Пальцы, сжимавшие бокал, задрожали.

— Сильно... били?

— Всё в порядке.

Я не дура. Я знаю, что это отрицание не означает отрицания.

Мне захотелось закрыть лицо. Глаза защипало, губы, казалось, вот-вот задрожат.

Но бежать было некуда, оставалось только отвернуть голову в сторону.

— Правда, всё в порядке.

— ……

— Сана.

— ……

— Зря я, наверное, рассказал эту историю. Только заставил вас волноваться.

Его нежный, обволакивающий голос делал мне ещё больнее. Внутри что-то постоянно подступало к горлу.

Мне пришлось приложить много усилий, чтобы голос звучал как обычно.

— Шрамов... не осталось?

— Наверное, нет.

— Что значит "наверное"?

— Я никогда не рассматривал свою спину.

— Тогда.

Я встала с кушетки.

— Я посмотрю.

— А?

Я подумала, что должна посмотреть. Ведь цена, которую Реген заплатил, чтобы спасти меня, целиком ложится на меня как на мою ответственность и долг.

Я подумала, что не должна избегать этих следов, а должна увидеть их и запечатлеть в памяти.

Ведомая сильным чувством долга, я пересела и села рядом с ним. Как только я коснулась его плеча, он посмотрел на меня весьма растерянно.

— Вы серьёзно?

— Да. Сними.

— ……

— Мне снять с тебя?

Если подумать, так и правильно. Раз я проверяю свою ответственность, не должна ли я приложить к этому свои руки?

Хотя я никогда не помогала другим раздеваться, но если это Реген, то, наверное, ничего.

— …Ха, Сана.

Реген испустил долгий вздох. И, крепко сжав мою руку, лежавшую на его плече, опустил её вниз.

— Я покажу в другой раз.

— Когда?

— Когда представится возможность.

— А когда она представится?

— ……

Он молча посмотрел на меня, а затем внезапно уставился на мой бокал, стоявший на столе. Его губы коротко коснулись моего хрустального бокала.

Вопросительное бормотание коснулось моего уха.

— Точно безалкогольное.

— Я не пьяна.

— Тогда успокойтесь.

— …Ах.

Только услышав его слова, я смогла хладнокровно оценить своё состояние. Из-за чувства вины, долгие годы давившего на меня, я, кажется, потеряла самообладание перед ним.

Ведь это чувство долга и ответственности ‒ только моя личная проблема. Интересно, каким странным я показалась растерянному Регену.

Со мной всегда так. Рядом с ним я теряю самообладание и становлюсь дурой.

Я же принцесса Серебряная птица.

Та принцесса, которой нет равных в хладнокровии и безучастности.

Как же я дошла до такой жизни?

С расстроенным видом я сидела на месте и смотрела прямо перед собой.

Я пыталась не смотреть на Регена, сидевшего рядом, но оранжевые розы, которые он принёс, словно заменяли его.

— Угощайтесь.

Реген поднёс к моим губам кешью.

Я долго смотрела на него, затем осторожно, чтобы не задеть зубами, взяла его губами.

Съела один, съела второй, и увидела, что третий уже на подходе.

Видимо, сегодня Регену особенно часто вспоминается тот случай, когда он кормил того грязного цыплёнка.

— Это будет последний. Больше не надо.

— Хорошо.

Слушая, как он смеётся, я в последний раз взяла губами сушёный апельсин.

— Сана, а вы знаете?

— ……?

— Таких брата и сестры во всём свете не сыскать.

— ……

Я застыла, зажав губами сухофрукт.

Повернув голову, я увидела, что он наблюдает за мной с лёгкой улыбкой.

Я не могла спросить, что это значит, поэтому лишь долго смотрела на него.

Тогда он, опустив взгляд, чтобы избежать моего, прикоснулся губами к сухофрукту и забрал половину.

Его голос перевернул всё, во что я верила до сих пор.

— Обычные старший брат и младшая сестра не должны так делать, это ненормально.

— ……

Сердце забилось. По причине, которую трудно было отличить ‒ то ли это чувство опасности, то ли трепет.

— В каком... смысле ты это говоришь?

— В прямом. Похоже, вы, Сана, плохо понимаете.

Я всё ещё была полна непонимания. Я продолжала взглядом требовать объяснений, а он дал мне нечто совершенно иное.

— Я должен кое в чём признаться, Сана.

Он произнёс то же слово, что и значение оранжевых роз.

Однако последовавшее за этим было скорее исповедью, чем признанием.

— На самом деле сегодня я заходил не только на плац.

— Куда же?

— В храм принцесс.

— ……

Тысячи возможностей промелькнули в голове, налетев вместе с тревогой. Но они не успели развиться.

Он, словно проявляя милосердие, положил конец одним ударом, описав ситуацию одной фразой.

— Моего цыплёнкатам не было.

— ……

Его цыплёнок.

Этого было достаточно, чтобы я поняла ситуацию.

Он догадался.

Я, словно потеряв голос, ничего не могла сказать и только смотрела на Регена.

Я пыталась препарировать выражение лица красавца настойчивым взглядом, но, как ни странно, не могла найти и следа упрёка.

Напротив, он, казалось, даже обрадовался, поправляя мою прядь у виска.

Он сказал:

— Кажется, пришло время представиться как следует.

— ……

— Регенхарт Роэнхэрин.

— ……

Запретное имя героя прозвучало в его голосе. Оно напрямую коснулось моего сердца.

✦✦✦

Красивые губы беззвучно открывались и закрывались. После долгого глубокого вдоха Сана наконец смогла заговорить.

— О чём именно ты узнал?

Похоже, она уже склеила своё смятение ‒ взгляд и голос были спокойны. Но Реген тут же снова потряс её.

— Обо всём.

— ……

Светло-голубые глаза расширились.

— Что у тебя не было любимого старшего брата, что ты с самого начала узнала меня и взяла личным рыцарем, что ты ‒ та самая принцесса... Если я узнал до этого, разве это не можно назвать всем?

К счастью, не всем.

К большому счастью, её безответная любовь не раскрылась.

Сана не совершила глупости ‒ не вздохнула с облегчением. Ловко скрывая свои чувства, она опустила глаза.

— Да.

Реген, кажется, довольный ответом, мягко приподнял уголки губ.

Его лицо, лишённое какого-либо намёка на допрос, медленно снимало бдительность Саны. В конце концов он сам занял более низкое положение.

— Прежде всего, я должен извиниться.

— Извиниться?

— За то, что назвал цыплёнком.

— Ах.

Спокойствие Саны нарушилось по другой причине.

Кончики её ушей покраснели. Потому что вспомнилось, как она возмущалась: "Нет такой принцессы, которую можно назвать грязной!", будучи шокированной словами о чумазости.

Раз уж она так яростно отрицала связь, стыд от разоблачения был велик.

Сана изо всех сил делала вид, что ничего не случилось.

— Не переживай.

— А я переживал. Примешь ли ты мои извинения?

— Я уже всё забыла. О каких извинениях может идти речь?

Первые слова были ложью, но последние ‒ правдой. Глаза Саны светились серьёзностью.

— Это я должна благодарить тебя за спасение. Благодаря тебе я выжила и выросла в принцессу, тайно готовящую переворот.

— Для меня честь.

Выражение лица Регена было необычайно серьёзным, словно это был не просто ответ из вежливости.

— Сана.

— Да.

— У меня есть вопрос.

Сана переживала, как бы он не спросил о её первой любви.

К счастью, вопрос Регена обошёл её самое уязвимое место.

— Когда ты брала меня в рыцари, почему сказала, что из-за сходства с братом?