Глава 57.0

— Э-э, как же… Как Ваше Высочество могли так со мной поступить…

Шокированная Рейна не могла остановить слёзы.

Гвендолин, отводя взгляд от этого зрелища, дерзко выкрикнула:

— В-в конце концов! Это же не плохо! Если заслужить благосклонность, можно жить во дворце! Для провинциальной простоватой аристократки это честь…!

— Отведите баронессу Фабиэтт в мои покои.

Приказ Саны снова защитил Рейну. Ни Гвендолин, ни её горничные не смогли помешать Сане.

Девушку, поддерживая под руки, увели в сторону особняка.

Сана ледяным взглядом уставилась на сестру. Та, не выдержав молчаливого осуждения, в отчаянии выкрикнула:

— М-мне ничего не оставалось! Его Величество приказал! Ведь для меня и для леди Рейны это тоже не плохо…

— Ты хочешь так жить?

— ……!

От ледяного окрика Гвендолин усомнилась в своём слухе.

— Ч-что ты сказала?

— Даже если жить по-человечески трудно, необязательно жить, как зверь.

— ……

Плечи Гвендолин задрожали.

Сана сделала шаг вперёд, словно нарушая её личное пространство.

Хотя сейчас была весна, по всему телу Гвендолин пробежал холод, словно времена года отмотались назад к зиме.

Сана открыла рот.

— Гвендолин Ивонн Магнароуд.

— ……

— С сегодняшнего дня у меня нет такой сестры, как ты.

Это была декларация войны.

— Ах…

Чем больше животное, тем лучше оно чувствует угрозу. В этот миг Гвендолин осознала, что её дрожь вызвана не унижением, а страхом.

Но было уже слишком поздно что-то менять.

✦✦✦

Напряжение обычно спадает лишь тогда, когда оказываешься в безопасном месте.

Едва оказавшись в покоях Серебряной птицы, Рейна разрыдалась, как ребёнок, а горничные нежно её утешали.

Сана вернулась, когда рыдания Рейны утихли, превратившись в тихие всхлипы. С опухшими глазами девушка поднялась с кушетки, чтобы поприветствовать Сану.

— Я… благодарна…

— Садитесь.

Рейна, съёжившись, снова села и покосилась на Сану. Затем, когда принцесса подняла взгляд и их глаза встретились, она поспешно опустила голову.

Хамель подала чай. Тёплый напиток слегка растопил ледяное бесстрастие Саны.

Сана, словно из учтивости к Рейне, опустила взгляд и смягчила тон, насколько могла.

— Баронесса Фабиэтт, в мире есть два типа людей.

— И… какие же?

— Одни ‒ те, кто благодарен за оказанную доброту и стремится ответить тем же. Другие ‒ те, кто считает оказавшего ему доброту человеком слабым и беззащитным.

— ……

— Люди второго типа, что удивительно, становятся покорными перед теми, кто их подавляет, и жестокими перед теми, кто к ним добр. Собственно, называть их людьми ‒ некорректно. Это типичный инстинкт "выживает сильнейший", но разве можно назвать человеком того, кто живёт лишь по инстинктам?

— Я…

С болью в голосе произнесла Рейна.

— …была глупа, чтобы разбираться в людях.

Она думала, что Гвендолин ‒ хороший человек. Каждый миг, когда она открывала ей сердце и относилась с добротой, теперь казался ей такой глупостью, что её охватило самоуничижение.

А ведь она даже успела возненавидеть принцессу Серебряной птице, поверив лишь одной стороне. Было невыносимо стыдно.

Сана ответила:

— Похоже на то.

— ……

Это была оценка настолько холодная, что слёзы могли бы застыть.

Мысль о том, что принцесса Серебряная птица тоже считает её, так легко отдававшую своё расположение, глупой и жалкой, была нестерпимо унизительна. Но нужно было выслушать до конца.

— Поэтому и впредь продолжай относиться к другим с добротой.

— Что?

— Я же сказала. В мире есть два типа людей, и способ отличить их ‒ это реакция на оказанную им доброту. Как иначе узнать, что за человек перед тобой, если не проявить к нему доброту?

— ……

— Продолжай делать, как делали. Ты не ошиблась. Ничуть.

Рейна очень старалась не заплакать. Ведь как же старались и суетились горничные принцессы Серебряной птицы, чтобы её утешить.

Но в уголках глаз защекотало, и сдержаться было невозможно. В её старательно-сдержанном голосе проступили слёзы.

— Я не забуду ваше наставление и милость.

✦✦✦

Рейну можно было отпустить со спокойным сердцем, так как за ней приехал её отец, барон Фабиэтт.

В покоях Серебряной птицы, после того как плакса удалилась, было тише обычного. Я допивала чай, когда Демия осторожно заговорила:

— Вы же обычно не даёте советов тем, кого видите впервые.

— Верно.

— Эта аристократка была особенной?

— Нет.

Последовал мгновенный ответ.

Во дворце нельзя создавать ничего особенного или драгоценного.

Такие вещи делают человека уязвимым. И чем сильнее чего-то желаешь, тем больше весь мир этому мешает.

Свою сегодняшнюю прихоть я решила списать на скверный характер.

— Увидела что-то милое и невинное, и захотелось показать суровость реальности.

— Понимаю, Ваше Высочество. Цветок в теплице, не знающий горечи жизни, так и хочется развратить.

Мне стало немного не по себе от того, как быстро Шионэ согласилась.

Щёки Демии надулись.

— Значит, вы её замучили, потому что она была милая? Она была милее меня?

— Демия, ты лишь милая, но не невинная.

— Ага, с этим не поспоришь.

Кажется, я проявила к баронессе излишний интерес. Я нарочно, словно предупреждая, сказала низким голосом:

— Проследите, чтобы она не оказалась больше впутана.

Ей не будет хорошо от сближения со мной. Ведь хрупкий цветок первым лишится головы там, где бушуют ледяные ветра.

Чтобы приблизиться ко мне, нужно быть, по крайней мере, подобным моим горничным.

— Ваше Высочество.

Когда разговор подошёл к концу, Хамель окликнула меня тихим голосом, переведя тему. Казалось, ей было что доложить.

— Ваше Высочество, назначен день второго конкурса.

— Пора бы.

Видимо, начинается новая удушающая игра Безумного императора.

Я повернула голову и пристально посмотрела на Регена.

— Я готов в любой момент.

Я тоже.

Что бы ни случилось, какими бы средствами ни пришлось воспользоваться, я защищу его.