Глава 81.0

Церемониймейстер был маньяком контроля, желавшим вертеть императорской семьёй по своему усмотрению. Естественно, в таких важных решениях, как "наследование трона", его воля как серого кардинала должна была быть абсолютно отражена.

И сейчас, после императора, его следующим выбором в качестве будущего императора была Роксана.

Причина была проста. Она хорошо понимала его слова и к тому же дважды занимала первое место в турнире.

«Принцесса Серебряная птица достаточно проницательна, чтобы угождать моему вкусу, так что её можно считать достойной стать мудрой правительницей после императора».

Таким образом, поскольку их личные желания совпали, двое приспешников и нашептали императору сладкие речи.

Тем временем Доминик, молча наблюдавший за этим подобием союза, приподнял уголки губ.

«Забавно получается? Роксана, это тоже было частью твоего плана?»

Для императора, обладающего абсолютной властью, попасть под подозрение означало немедленную смерть. Принцессы постоянно жили, доказывая, что не представляют угрозы для отца.

И вот сейчас Роксана, не вызывая никаких подозрений, заставила приспешников императора самих делать выгодные для неё заявления.

Всё началось с интереса. Все присутствующие здесь приспешники сделали такой выбор, потому что заинтересовались Роксаной.

И Доминик тоже был в их числе.

«Интерес ‒ всего лишь интерес?»

Доминик усмехнулся, отрицая слова своего отца, герцога Арондикта.

Всё зависит от того, кто именно заинтересован. Интерес, проявляемый власть имущими, может стать силой.

Маркиз Осборн польстил императору, успокаивая его:

— Пока сила Вашего Величества нерушима, правление Великого Императора будет вечным.

— …Верно.

Это была незыблемая, непреложная истина.

Двести личных гвардейцев во главе с Домиником. Эту военную силу, абсолютно подчиняющуюся только Безумному Императору Акселиону, в этом мире никто не мог превзойти.

Но почему же тогда Доминик, самый символичный меч Императора, кривил губы в холодной улыбке?

— Ваше Величество, говорят, обед готов.

— Идёмте.

Маркиз Осборн и герцог Арондикт тоже поднялись со своих мест. Доминик почтительно поклонился четырём выходящим из тронного зала.

— Я останусь здесь, мне нужно кое-что привести в порядок.

— Хорошо.

Пока император шёл по красному ковру, пересекая длинный зал, взгляды личных гвардейцев, стоявших вдоль стен, тяжело следовали за ним. Блеск их глаз был острым, как только что отточенный клинок.

— Счастливого пути, Ваше Величество.

Проводив императора и трёх приспешников, Доминик собственноручно закрыл двери тронного зала. Его улыбающееся лицо скрылось в сужающейся щели и вскоре исчезло из виду.

А спустя долгое время.

Скри-и-ип ‒ с особенно жутким скрипом петель двери открылись.

Вновь появившийся Доминик был без тени улыбки и весь залит кровью.

— Д-Доминик?

Двое личных гвардейцев, охранявших коридор, увидев это зрелище, побледнели.

Через распахнутый Домиником проём они могли видеть ситуацию в тронном зале.

Телохранители, приближённые императора, охранявшие внутреннее помещение, были мертвы и разбросаны по полу. Полное истребление.

Гвардейцы, обнажив мечи, потребовали ответа:

— Вы, меч Его Величества, как посмели совершить такое?

— Неужели… это бунт?

Кончики их мечей дрожали.

Перед ними был Доминик, который, сражаясь с десятками, не пролил ни капли своей крови, а только покрылся чужой. Победить его невозможно.

Доминик ответил своим обычным тоном:

— Бунт? Это доказательство верности, вы слишком строги.

— Что это значит?

— Разве вы не чувствовали, что изнутри исходила нечестивая убийственная аура?

Гвардейцы вздрогнули. Они чувствовали, но думали, что это презрение к таким низким личностям, как граф Гавейн или маркиз Осборн.

Но что это было направлено против императора? Как такое возможно?

Доминик дал чёткий ответ:

— Клятвы личных гвардейцев ослабли.

— Это значит…

Эти двое гвардейцев были в некотором роде самыми приближёнными к Доминику. Доминик охотно ответил им:

— Повелевающая сила Его Величества Императора слабеет. С самого начала турнира принцесс.

— ……!

Безмолвный ужас застыл в их широко раскрытых глазах.

Доминик, словно смакуя их потрясение, приложил палец к губам.

— Молчите. Это факт, о котором даже сам Император не знает.

Разве не одна из главных обязанностей приближённых ‒ скрывать подобные мелкие проблемы, чтобы понапрасну не тревожить тирана?

Доминик повелел от чистого сердца:

— До вечера всё убрать. Чтобы ничего не случилось.

В повелевающей силе императора, бывшей доселе священной, появилась трещина.

Как будет развиваться это явление, совпавшее по времени с турниром за наследование трона, можно будет увидеть в будущем.

✦✦✦

Первый день июня был моим днём рождения.

Для членов императорской семьи день рождения ‒ тоже работа. Нужно было отобрать поздравительные письма и подарки, написать ответы и зафиксировать всё в списке.

Поскольку я по складу характера не придаю значения дню рождения, это было довольно обременительно.

— Вот в старые времена было хорошо. Не заморачивались с днями рождения принцесс и принцев.

Если сложить всех принцесс и принцев, было больше ста человек, так что устраивать особое празднование через день было бы утомительно для всех.

Тем более что дети императора имели лёгкую жизнь, и неизвестно было, когда умрут. Вряд ли они стоили затраченных времени и средств.

Служанки, занятые сортировкой подарков, почему-то смотрели на меня с нежностью.

— Не говорите так, Ваше Высочество.

— По правилам мы должны готовить пышный банкет.

— Даже дочери мелких феодалов начинают писать приглашения за полмесяца.

— Знаю.

Сейчас-то я изучила это, но, честно говоря, в детстве мне потребовалось много времени, чтобы это понять.

Разве бывают родители, которые устраивают банкеты на день рождения детей? Они же не совершили подвиг, а просто родились, и что, каждый год отмечать эту дату?

Если прожить до шестидесяти лет, что, праздновать это шестьдесят раз? Не надоест?

Я до сих пор не до конца понимаю все эти вопросы. Это скорее похоже на заучивание общепринятых эмоций.

Хамель ласково сказала:

— Одна из причин, почему день рождения Вас не волнует, наверное, в том, что Вы не из тех, кого трогают подарки.

Услышав это, я подумала, что, похоже, это правда.

— Вам не очень нравится получать подарки? А что же Вам тогда нравится?

Не только задавшая вопрос Шионэ, но и Демия с Регеном сосредоточенно ждали ответа. Мне было приятно их старание угодить мне, но в то же время немного неловко.

— Не знаю.

Хамель помогла:

— Говорят, есть пять языков выражения любви в человеческих отношениях. Похвала, подарки, совместно проведённое время, услужение, физический контакт. Выберите два из них, которые Вы хотели бы дарить человеку, к которому испытываете симпатию, и которые хотели бы получать от него.

Для начала, услужение ‒ не нравится. Точно.

Я задумалась.

— То, что я хотела бы дарить тому, кто мне симпатичен, и получать от него…

— Можете выбрать, думая о нас!

Глядя на милых служанок, говорящих это с шутливым видом, я сразу почувствовала, какой вариант выбрать.

— М-м, совместно проведённое время.

— Ой, правда?

— Мне нравится время, проведённое с вами.

— Это трогательно, Ваше Высочество!

Когда нужно было выбирать ещё одно, мои губы замерли в нерешительности.

Потому что другое я вспомнила, глядя на Регена.

— Ваше Высочество, что же второе?

— ……

Я не могла сказать "физический контакт".

— Похвала.

— А? Правда?

— Вы, Ваше Высочество?

— М-м?

В правдивости моего ответа усомнились сразу же, как только я солгала. Особенно сильно запротестовала Демия.

— Не могу поверить. Вы пропускали мимо ушей мои песни о том, как я прекрасна. Неужели у Вас нет ко мне симпатии?

— …Нет.

Ложь породила недопонимание, и я оказалась в затруднительном положении.

— Точно ли это похвала?

Даже Реген присоединился, так что я решила стать наглой.

— Не пойму, почему вы все меня подозреваете.

— Прошу прощения. Это не подозрение.

— Разве есть люди, которым не нравится похвала? А если не похвала, то что, по-вашему?

— …..

Реген смущённо замолчал.