Глава 201.0

От неожиданного крика я и Нанаэ вздрогнули.

Нанаэ растерянно попыталась отстраниться, но Меврил вцепилась ей в запястье, не давая отойти.

Хватка была такой сильной, словно утопающий хватается за соломинку.

— Л-леди Осборн?

— О-Осборн... Жакен Осборн здесь? Где он? Он рядом?

— …Леди?

— Надо бежать, надо бежать...

В её растерянном голосе не было и следа прежней сонной отрешённости. Она была совсем не похожа на обычную Меврил Осборн.

— Леди Осборн, что с вами? Вам кошмар приснился?

Когда Нанаэ попыталась успокоить её, сохраняя спокойствие, Меврил посмотрела на неё глазами, которых мы никогда раньше не видели. В этом остро сверкнувшем взгляде читались явная враждебность и отвращение.

— Не называйте меня так.

— Что?

— Я не леди Осборн.

С этими словами, от которых веяло ужасом, Меврил снова впала в забытьё, словно потеряла сознание.

— ……

— ……

Мы с Нанаэ долго молча смотрели на лицо Меврил.

Только когда кучер снаружи спросил, что случилось, и мы ответили, что ничего страшного, тишина нарушилась.

— Сестричка Сана.

Нанаэ тихонько начала.

— Мне кажется, то, что мы только что видели, ‒ это не просто бред во сне.

— Согласна.

Всего два дня мы не давали служанкам из дома маркиза контактировать с ней, и вот такой результат.

Я протяжно выдохнула, словно вздыхая.

— Даже слабые места у злодеев какие-то отвратительные.

✦✦✦

Самая разрушенная любовь в истории империи. Душа её главной героини была прямо перед ними.

Регентша охотно согласилась быть проводником для Регена и Доминика. Её полупрозрачная фигура с распущенными золотистыми волосами повела их ко входу в подземную гробницу.

— Похоже, снаружи царит хаос.

Объясняя, почему они скитаются по лабиринту, они поневоле упомянули и о нынешнем состоянии империи.

Об императоре, обладающем беспрецедентным в истории даром господства, его завоевательных войнах и железной тирании, об убийстве детей императора, начавшемся из-за пророчества Святой, и так далее.

Они подробно рассказали о предыстории и ходе событий, приведших к четвёртому турниру под названием "Упокой усопших".

Выслушав этот долгий рассказ, регентша отдельно обобщила информацию о Регене и Доминике.

— Значит, сэр Реген ‒ личный рыцарь, служащий дочери императора, принцессе Роксане.

— Да.

— А сэр Доминик ‒ мой потомок, наследник рода Арондитов, и при этом личный рыцарь, служащий императору.

— Да.

— И вы соперники в любви?

— ……

— ……

Неловкое молчание подтвердило её слова.

Ненадолго остановившись, регентша медленно окинула взглядом Доминика с ног до головы. В её сухом голосе звучала трогательная нота.

— Как говорится, своя рубашка ближе к телу, поэтому я невольно поддерживаю потомка. Сэр Доминик, в ваших жилах течёт кровь, склонная портить любовь, так что будьте особенно осторожны. Не повторяйте моих ошибок.

— Это поддержка?

Доминик выразил недовольство. Реген бросил короткую реплику:

— Примите это к сведению.

— Заткнись.

— Для вашей жизни нет лучшего совета.

— Я сказал, заткнись.

Взгляд регентши задвигался из стороны в сторону. Окинув взглядом по очереди Регена и Доминика, она вынесла суровый вердикт:

— Вы кажетесь близкими.

— ……

— ……

С лиц обоих рыцарей одновременно схлынули краски.

— Нет? Видимо, я ошиблась.

Поправившись, регентша снова бесстрастно повела их вперёд. Реген и Доминик, восстанавливаясь после душевного потрясения, мгновенно нагнали её.

Реген спросил:

— Вы, регентша, всё это время охраняли лабиринт, даже спустя сотни лет?

— Не охраняла, а была заточена. Из-за магии.

— Из-за магии?

Реген и Доминик не скрывали удивления. И в их время, и во времена регентши магия была практически утеряна.

И что же это за великий маг, способный превратить душу такого сильного рыцаря, как регентша, в привязанное к месту привидение?

Ответ дала сама женщина.

— Разве магия ‒ это не способность силой воли творить чудеса? Этот лабиринт изначально был создан за десятки лет моей одержимостью, чтобы заточить душу Элиуина. Какая ещё воля может быть сильнее одержимости?

— ……

— Только Элиуин давно ушёл, а моя душа осталась здесь в заточении. Поистине, это достойный сожаления результат собственных ошибок.

Словно сожалея о жизни, связанной неверными решениями и при жизни, и после смерти, смех регентши был горьким и сухим.

Затем, словно вспомнив о самом болезненном, она открыла рот:

— Я очень хочу спросить у вас, живущих в нынешнюю эпоху.

— Спрашивайте.

— Нашли ли лекарство от безумия?

— ……

Реген и Доминик рефлекторно открыли и закрыли рты.

Этого было достаточно, чтобы проницательная регентша получила информацию.

— Нашли. Что это?

— ……

— Потомок, отвечай ты.

Указанный Доминик, с крайне недовольным видом, нахмурился и сказал:

— Нужно снять клятву.

— …Значит, проблема была в клятве?

— Безумие ‒ это болезнь сердца, возникающая, когда мана личного рыцаря становится слишком сильной и дар господства члена императорской семьи не может с ней справиться. Поэтому, если снять клятву, причина болезни устраняется. К сожалению, в случае с девятым императором клятву сняли слишком поздно...

Не договорив, Доминик замолчал.

— Опять я?

— ……

— Выходит, это я убила его?

— ……

— Поистине, я была бедствием в его жизни.

Глядя на тёмный потолок, где не было видно ни клочка неба, регентша была полна сожалений.

Спустя долгое время они продолжили путь. Реген и Доминик не решались заговаривать, разделяя торжественное молчание.

Их проводница, регентша, была человеком, чья любовь была настолько губительной, что даже банальное утешение было невозможно.

Вскоре развилки исчезли, и появилась прямая дорога.

Увидев каменные врата в её конце, глаза Регена и Доминика засияли.

— Мы на месте.

Наконец-то они добрались до подземной гробницы. Это случилось на третий день их пребывания в лабиринте.

✦✦✦

— Да пребудет с вами, незнакомые гости, благословение богини. Вы, должно быть, устали с дороги. Проходите внутрь.

Опасений Нанаэ, что их прогонят от порога, не оправдались.

Напротив. Возможно, богине было угодно наше с сёстрами посещение.

Женщины в монашеских одеждах, сочетающих белый и чёрный цвета, встретили нас так, будто уже всё знали и были готовы.

В сопровождении более десятка монахинь, окруживших нас, мы шли по длинному, широкому коридору.

— Сестричка.

Нанаэ, шедшая рядом, позвала меня шёпотом и глазами указала назад.

Она беспокоилась о Меврил, которая безвольно плелась за нами.

Женщина, низко опустив голову, почти полностью скрыла лицо за своими рыжими волосами.

Такое подавленное состояние было на неё не похоже.

Служанки из дома маркиза, словно хвост, тащившиеся в самом конце процессии, тоже не могли этого не заметить. Они были на взводе из-за Меврил.

Молодая монахиня с серебристыми волосами, шедшая впереди, только на середине коридора назвала цель:

— Святая желает поскорее увидеть четырёх принцесс. Когда вы подойдёте к молельной комнате, вы будете входить по одному, в установленном нами порядке, и предстанете перед Святой.

— Что? П-прямо сейчас?

Лилиана, устало бредущая, вздрогнула и спросила.

— Да. Думаю, принцессам будет спокойнее, если мы закончим дела до наступления глубокой ночи. Ведь завтра на рассвете вам нужно будет уезжать. После встречи со Святой я провожу вас в ваши покои на сегодня.

— М-м, да...

Подавленная строгой, но мягкой монахиней с серебристыми волосами, Лилиана почтительно кивнула.

Тут монахиня, с глазами, которые, несмотря на молодость, были похожи на глаза мудреца, пристально посмотрела в сторону Меврил.

— Нужно ли нам приготовить отдельную комнату и для той аристократки?

Служанки из дома маркиза Осборна обрадовались и тут же выступили вперёд.

— Да! Наша госпожа отдельно...

— Пусть леди скажет сама.

Я уже заметила, что у этой монахини с серебристыми волосами был голос, заставляющий всех вокруг замолчать.

Меврил, которая до этого пребывала в прострации, наконец отреагировала.

— Я? Мне...?