20. Игрушки Безумного императора

Настал день проведения четвёртого турнира.

— Мы направляемся к месту проведения турнира.

Личные гвардейцы, охранявшие императора, выстроились в колонну. Они немедленно окружили четырёх принцесс и равное им число личных рыцарей.

В атмосфере, напоминающей конвоирование, процессия тронулась.

Во главе шествия, указывая путь, словно проводник в аду, шёл маркиз Осборн.

— Изначально в подземную гробницу входили через западный сад, но после перестройки в подземный лабиринт вход перенесли в подвал главного дворца. Западный сад теперь закрыт гаремом, так что прежний вход можно считать замурованным.

В конце тёмного подземного коридора открылась довольно просторная поляна.

Это место напоминало руины древнего храма.

Огромные мраморные колонны, поддерживающие потолок, таинственно высеченные гигантские каменные врата, ступени и алтарь перед ними ‒ всё создавало священную атмосферу.

Вжух ‒ на алтаре вспыхнуло пламя.

— Доминик.

— Да, Ваше Величество.

Доминик почтительно принял императорскую печатку и направился к алтарю.

Пламя, поглотившее кольцо, перелилось в синий цвет.

В глазах Безумного императора Акселиона вспыхнул узор.

— Как двадцатый император великой империи Магнароуд, я прошу: предки, примите поклонение вашего потомка.

С шумом трущихся друг о друга камней вся подземная усыпальница содрогнулась.

Каменные врата, чьи очертания были едва различимы из-за каменной пыли, начали отделяться от стены, образуя остроконечную арку.

Наконец, когда врата распахнулись, словно раздвинувшись в стороны, дрожь прекратилась.

Вглядываться внутрь было бессмысленно. В густом тумане лишь перелетали синие светлячки.

Маркиз Осборн встал перед алтарём. Шут начал своё представление перед императором.

— А теперь я объясню правила четвёртого турнира, "Упокой усопших".

Личные гвардейцы, участвовавшие в конвоировании, расступились по краям.

Оставшиеся в центре подземной усыпальницы принцессы и их рыцари сосредоточились на объяснении.

— Примерно 300 лет назад её светлость регентша запечатала себя в этом "Подземном лабиринте". Императорская семья периодически отправляла в лабиринт поисковые отряды, чтобы перенести останки регентши в более подобающее место, но безуспешно. С тех пор как поиски прекратили из-за того, что отряды постоянно теряли дорогу, прошло уже более ста лет. Предположительно, останки регентши уже обратились в прах.

— ……

— Правила сегодняшнего турнира "Упокой усопших" таковы: хотя останки регентши, возможно, истлели, её личные вещи должны были сохраниться. Выдающиеся рыцари, ваша задача ‒ найти и вернуть реликвию регентши.

Маркиз Осборн повернулся и указал на вход в лабиринт.

— Врата лабиринта будут открыты в течение недели. Как только они закроются, в следующий раз их можно будет открыть только через год, так что имейте в виду: если не хотите быть погребёнными заживо, вам нужно найти дорогу обратно вовремя.

— ……

— И наконец, о критериях наказания. Если рыцарь вернётся, не найдя реликвии, или найдёт её, но вернётся последним, он будет наказан. По крайней мере один человек получит наказание. На этом объяснение закончено. Четверым рыцарям я желаю удачи.

— Погодите.

Вмешавшийся голос напряг атмосферу в подземелье. Безумный император Акселион вмешался в творение маркиза Осборна.

— Мне кажется, четырёх маловато. Я добавлю участника.

— Ваше Величество?

— Доминик, ты тоже иди.

— ……!

Не только принцессы и рыцари, но даже устроитель турнира, маркиз Осборн, растерялся.

Потому что этот турнир был откровенно смертельным.

Император хотел ради своего развлечения загнать туда своего верного меча.

— Всё же это мероприятие в честь поминовения предков, было бы неправильно не включить ещё одного потомка регентши.

Единственный оставшийся потомок Арондита. Ценность Доминика как игрушки ещё более возросла.

Император не был из тех, кто позволил бы этой ценности лежать без дела.

— Ваше Величество.

Церемониймейстер попытался впервые за долгое время притвориться верным подданным. Он попытался остановить императора, который переходил все границы в погоне за острыми ощущениями.

— Я полагаю, что самый ценный предмет, оставленный регентшей, ‒ это её потомок. Сэр Доминик ‒ это живая реликвия. В случае чего он может просто вернуться...

— Я не считаю реликвией то, что нельзя хранить в сокровищнице.

— ……

Попытка сделать для Доминика исключение провалилась. Не сумев повлиять на ситуацию, церемониймейстер за спиной исказил лицо.

Император был полон решимости столкнуть Доминика в место, таящее угрозу погребения заживо.

Причём его тон был невозмутим.

— В чём проблема? Я же не посылаю его сражаться с третьим принцем Роэнхэрина.

Император, казалось, совсем не думал, что Доминик может погибнуть.

Доминик тоже не выказал особого волнения.

— Да, Ваше Величество. Я с радостью повинуюсь.

Это было не в новинку. Для Доминика это было лишь продолжением всего, чем он доказывал свою верность императору до сих пор. Его огромная мана укреплялась именно так.

Доминик, с преувеличенной почтительностью, словно император оказал ему милость, встал рядом с рыцарями.

Взгляды четырёх рыцарей помрачнели.

В отличие от них, между которыми успели возникнуть узы, участие Доминика было поводом для настороженности. В расстановку сил, где можно было рассчитывать на относительное единство, вклинилась переменная.

«Интересно, продумал ли император это».

Взгляд Регена, мельком скользнувший по Доминику, встретился с его взглядом. Между ними на мгновение установился неловкий зрительный контакт.

Когда неожиданность утряслась, маркиз Осборн снова взял слово.

— Перед началом турнира я даю пять минут. Четыре принцессы, попрощайтесь со своими рыцарями.

Традиционная процедура пожелания удачи рыцарю перед выходом не была забыта и на этот раз.

Арлетта и Ноа стояли друг напротив друга, обмениваясь трогательными взглядами.

— Ваше Высочество...

— Ноа...

У рыцаря с мягкими светло-каштановыми волосами глаза, как у оленя, заблестели от слёз.

При виде этого Арлетта, забыв о своей обычной холодности, выказала беспокойство.

— Никогда не забывай. Я жду тебя.

— Да, Ваше Высочество. Каждый раз, когда мне будет страшно и одиноко, я буду думать о Вас и превозмогать себя. А Вы, пожалуйста, потерпите немного без меня.

— Хорошо. Обязательно вернись живым и невредимым.

— Вы только что сказали "хорошо", да? Это обещание? Что Вы не будете приглашать других мужчин, пока меня нет?

— Ну, это... Ах, конечно. Само собой разумеется.

Олень, притворявшийся оленем, добился своего.

Рядом Нанаэ и Киллиан, с мрачными лицами, подбирали слова.

Киллиан заговорил первым, его тон был непривычно серьёзен.

— Ваше Высочество.

— Что? Чего это ты вдруг "Ваше Высочество"? Говори как обычно.

Киллиан кивнул, отвёл взгляд и, словно стряхивая что-то с затылка, почесал его. Жест, призванный выглядеть легкомысленным.

— М-м, на этот раз может быть трудно. Признаюсь сейчас, я совершенно не умею находить дорогу. Так что на всякий случай заранее...

— Прекрати!

Нанаэ взорвалась сдерживаемыми эмоциями.

— Не смей раскисать заранее! Не сдавайся! Думай о том, как выжить, стиснув зубы!

— Я бы хотел, но это задание...

— Ты сможешь! Загипнотизируй себя, что сможешь. Ты же тупой, так что у тебя хорошо получится.

— Ха, за кого ты меня принимаешь. Разве так бывает?

— Тогда подумай о своей будущей дочери! Ты хочешь умереть, даже не увидев её лица? Представь, как дочка, которая будет с тобой очень дружна, зовёт тебя "папочка№!

— ……

Нанаэ говорила всё, что пришло в голову, но, как ни странно, это подействовало на Киллиана.

— Ладно. Попробую.

Были и те, кто не знал, что делать в неловкой атмосфере.

— ……

— ……

Лилиана и Юлис, не обменявшись ни словом, уже истратили половину отпущенного времени.

На самом деле они поссорились и прошлой ночью. Начала Лилиана.

— Давай ещё раз. Это может быть последний раз.

— ……

— Нет, я хотела сказать...

Вместо того чтобы просто сказать честно, она нагородила лишнего, задев за живое.

Лилиана чувствовала самоуничижение.

Сколько же императорских хроник она прочитала? Она понимала умом, что не стоит говорить лишнего в постели, но её язык, который никак не хотел слушаться, вызывал досаду.

Подумав, что так дальше продолжаться не может, Лилиана решилась и подавила гордость.

— Я хочу побыть с тобой подоль...

— Если я умру, вас, Ваше Высочество, лишат титула.

Лилиана тупо смотрела на Юлиса, словно получив пощёчину.

После того, как он сказал, что больше не пойдёт против её воли, его резкие слова, которых она давно не слышала, особенно больно терзали её сердце.

И это было ещё не всё.

— Вас выставят на аукцион.

— …Знаю.

— Аристократы будут пытаться купить вас за деньги. Вам придётся жить в зависимости от того, кто бы ни заплатил.

— Я сказала, знаю! Я оговорилась, так что прекрати...

— Возможно, аристократ, который вас купит, будет старым и больным. Или он вообще не аристократ?

Хлобысь ‒ резкий звук разорвал воздух.

Пока Юлис поворачивал голову, Лилиана схватила себя за дрожащие руки.

Это было бессмысленно, потому что всё её тело и так тряслось.

— Я, я сказала, что оговорилась. Но ты, ты обя-за-тельно должен, отплатить мне той же монетой, что-бы тебе полегчало?

— …Я не это имел в виду.

— А что же ещё!

От её натиска кадык Юлиса дёрнулся. Он, казалось, колебался с ответом.

— Вы не думали о том, чтобы всё бросить и уйти?

— Что?

— Вам нужно только сказать мне одно слово.

— ……

Лилиана не могла понять его слов.

Уйти? Она принцесса, а это дворец.

Принцесса должна жить запертой во дворце. Она не сможет прожить и дня за его пределами. Как рыба без воды.

К тому же "всё бросить"? Всё, что у неё есть, ‒ это драгоценности, платья и благородный титул.

Первые два ещё куда ни шло, но если отказаться и от титула принцессы, она останется просто никчёмной, злой женщиной.

Кто захочет всю жизнь заботиться о ней, такой никчёмной и негостеприимной?

Быть проданной на аукционе было бы даже менее жалко.

— С какой стати я должна так поступать?

— …Понятно.

Колебание, мелькнувшее на мгновение в глазах Юлиса, улеглось. Он переплёл свои пальцы с её и прижал их к простыне.

— Я сделаю всё, что вы пожелаете. Раз это последняя ночь.

Дальше разговора не было. С этого момента раздавались лишь звуки, не ставшие речью.

— ……

— ……

Выйдя из воспоминаний, Лилиана и Юлис лишь смотрели друг на друга.

Первым из сковавшего язык молчания вышел Юлис.

— Если вам нечего сказать...

— А, нет, нет!

Голос Лилианы, сначала сорвавшийся от нетерпения, затем стал тише.

— Юлис, ты всё ещё ненавидишь меня?

— ……

Ответ пришёл после довольно долгой паузы.

— Да.

Этого ответа можно было ожидать. И всё же Лилиана уже собиралась заплакать.

— Вы первый человек в моей жизни, который причинил мне столько вреда. Видно, вы для меня особенная.

— …Что?

— Будьте здоровы.

— ……

Односложно завершив прощание, Юлис направился к двери.

— Что значит "особенная"...

Уже после того, как он ушёл, Лилиана пробормотала ему в спину, но он не обернулся.

Разгадка ребуса осталась на её долю.