Глава 122.0

✦✦✦

Реакция трибун разделилась на два полюса, царило смятение.

— Убей! Убей!

— Давай, борись!

Были те, кто, впав в неистовство, надрывал глотки.

— Ах, что же делать….

— Не могу на это смотреть.

Были те, кто, сожалея, крепко зажмуривал глаза.

Ноа не был так же спокоен, как Киллиан. Нет, он был в отчаянии.

Когда он, едва одолев четвёртого претендента, вступил в пятый бой, рыцарь был заметно измотан.

Капли пота капали с кончика подбородка, дыхание было тяжёлым. Сквозь разорванную в нескольких местах форму виднелись красные раны.

Но даже в таком состоянии его меч не утратил боевого духа.

— Победа сэра Ноа!

Хоть он и уступал немного другим личным рыцарям, он тоже был прекрасным бойцом.

То, что он уже одолел пятерых рыцарей, служащих императору, уже достаточно доказывало его силу.

Но перед ним оставалось ещё пятеро противников.

Нелепый поединок продолжался. Ноа, словно сжигая остаток жизни, выжимал из себя силы и ману, вступая в бой.

— Кха!

Шестого претендента удалось разгромить, но цена была высока.

Кровь, стекавшая по безвольно повисшей левой руке, капала с кончиков пальцев. У ног уже образовалась лужица, но кровь и не думала останавливаться.

Тело Ноа сильно пошатнулось.

— Ноа!

Отчаянный крик Арлетты потонул в диких воплях арены и не достиг рыцаря.

Лишь оперевшись на меч, как на посох, Ноа смог удержаться от падения и, встав на одно колено, поддерживал тело.

Когда он медленно попытался выпрямиться, подошёл маркиз Осборн.

— Сэр Ноа, не хотите ли на этом сдаться?

— …Сдаться?

Крайне измождённый, с расфокусированными глазами, Ноа посмотрел на маркиза Осборна.

Шут императора, похожий на змею, продолжал своё коварное предложение.

— Слухи о том, что после отстранения от должности личного рыцаря непременно последует смерть, ‒ всего лишь выдумка. Если повезёт, можно сохранить жизнь.

— ……

— Вы и сами прекрасно знаете, что в таком состоянии у вас нет шансов на победу. Не будет ли разумным отказаться от боя и искать путь к спасению?

— Отказаться?

— Да. Стратегическое решение.

— Отказаться, значит.

В его мутных зелёных глазах зажёгся свет.

Случилось нечто, похожее на чудо. Рыцарь, который в любой момент мог рухнуть, выпрямился, не сбив дыхание.

Он чётко развернулся на пол-оборота и одновременно взмахнул мечом по диагонали, стряхивая с него что-то. Встал прямо, лицом к трибунам.

Его глаза среди множества людей мгновенно отыскали Арлетту.

— Я не сдамся.

Твёрдо заявив, он прокричал во весь голос:

— Где следующий претендент! Давай, нападай!

— …Раз вы так хотите.

Бой на выбывание возобновился.

— Ноа… А-ах….

Лицо Арлетты было жалко искажено.

Она терпела желание закрыть глаза, пока Ноа проводил оставшиеся бои.

Она не могла на это смотреть, но у неё был долг наблюдать за своим рыцарем.

— Ноа…!

Перед её глазами её рыцарь сражался отчаянно и жестоко. Ран становилось всё больше.

Когда седьмой бой закончился, он был глубоко ранен в ногу, и движения его стали скованными.

Когда восьмой бой закончился, его спина была полностью стёрта о землю и превратилась в кровавое месиво.

Когда девятый бой закончился, его внутренности были сотрясены, и он извергал ртом кровь.

В состоянии полной развалины он скрестил мечи с последним противником.

Тело рыцаря с погасшими глазами двигала уже не сила духа. Это был инстинкт.

— Ноа, лучше бы…!

Невольно воскликнувшая Арлетта поспешно зажала себе рот рукой.

Она не могла сказать ему сдаваться.

— Ой-ой, сэр Ноа. Так это уже не поединок рыцарей, а загнанный зверь. В фехтовании не осталось рыцарского благородства, только инстинкт выживания. Не слишком ли это грязно, чтобы служить принцессе?

На насмешку маркиза Осборна с трибун раздался смех. Но не все разделяли эту низость.

Большинство зрителей и все принцессы думали иначе. Особенно Арлетта.

Даже когда он мерзко валялся в пыли, даже когда жалко вставал на четвереньки, в её глазах бой Ноа был героическим и благородным.

Он был её благородным рыцарем.

Арлетта напряглась, широко раскрыв глаза.

Словно подменяя собой сдерживаемые ею чувства, Шумёль, уткнувшись лицом в колени, навзрыд рыдала.

К тому времени поединок подходил к концу.

К Ноа, потерявшему подвижность из-за раненой ноги, безжалостно летел меч противника.

С каждым уклонением или парированием его тело понемногу оттеснялось назад.

И вот, в какой-то момент, его зажали у стены арены, отступать дальше было некуда.

— Конец!

Противник, радуясь подлой победе, направил меч в лицо Ноа.

С хрустом крак прядь каштановых волос разлетелась в воздухе. По лезвию меча потекла кровь.

— Ноа!

Арлетта вскрикнула, словно в испуге.

Уголки губ десятого претендента, только что улыбавшегося, в этот миг застыли.

— Я победил.

— ……!

Кровь, текущая по мечу личного гвардейца, шла не из головы Ноа. Она шла из его голой руки, сжимавшей лезвие.

Личный гвардеец поспешно попытался выдернуть меч, но Ноа не позволил. Это мгновение растерянности решило исход схватки.

— Надо было бросить меч.

— ……!

Собрав остатки маны, Ноа нанёс удар прямо в сердце противника.

С грохотом отлетевший десятый претендент несколько раз, словно камешек по воде, отскочил от земли и, лишь врезавшись в противоположную стену арены, остановился.

Арена замерла в мёртвой тишине. Потому что результат был невероятным.

Хлоп-хлоп-хлоп.

Тишину нарушили аплодисменты Саны. Только тогда, словно очнувшись, зрители разразились криками.

— Чудо! Это чудо! Израненный рыцарь в конце концов отстоял своё место!

У-у-у-а-а-а-

Общественное мнение охотно встало на сторону победителя. Даже те варвары, что жаждали крови из сердца рыцаря, славили Ноа.

Слушая, как скандируют его имя, Ноа тут же рухнул. Орлетта мгновенно вскочила с места.

— Ноа! Сейчас приду! Жди!

Она, сбросив туфли, побежала вниз к арене.

Император, подперев подбородок и безучастно наблюдавший, сказал церемониймейстеру:

— Прямо перед тем, как убирать труп. Желание он должен будет загадать, даже если придётся ползком доползти до Нас.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Передам, чтобы о желании доложили отдельно после выздоровления.

Когда маркиз Осборн объявил волю императора, подданные снова пришли в восторг.

— Милостивый Император!

— Да здравствует Его Величество Император! Да здравствует!

Мир был настолько нелеп. Чем более жесток был тиран, тем дешевле ему доставались хвала и поклонение.

— Ноа!

Когда Арлетта спустилась на арену, мужчину уже грузили на носилки.

Ноа, распростёртый, почти не имеющий живого места, услышав голос принцессы, на мгновение открыл глаза.

— Ах… Ваше Высочество….

Ноа, даже в затуманенном зрении сумев узнать Арлетту, расплылся в улыбке. Несмотря на ужасные ранения, её рыцарь был таким же, как всегда.

— Зачем, говоришь, хорошо…!

Видя его красивую улыбку, Арлетта, внезапно расчувствовавшись, поспешно поправилась:

— Молодец. Правда, молодец. Ты был великолепен, Ноа.

— Тогда вы… потом… должны дать мне награду…. Я хочу награду…. Поэтому обязательно….

Это был его предел.

— Но... Ноа!

Схватив его руку, безвольно свесившуюся с носилок, Арлетта снова и снова звала своего рыцаря.

Император, наблюдавший за ситуацией, слегка приподнял бровь и заметил:

— Я и не знал, что Арлетта такая чувствительная девочка.

— Видимо, пошла в мать. Говорят, та была женщиной с добрым сердцем.

— Хм, а кто была мать Летты? Совершенно не помню.

К тому времени арена, загромождённая обломками разрушений и залитая кровью, была приведена в порядок.

К началу третьего боя на выбывание следующий герой вышел в центр огромной сцены.

Это был рыцарь со светло-голубыми волосами средней длины, слегка прикрывающими затылок.

На местах принцесс Лилиана глубоко вдохнула.

— Юлис….