Глава 160.0

— ……

Мысли Регена остановились.

Он застыл на долгое время.

Смысл только что услышанного никак не укладывался в голове. Почему-то он чувствовал себя дураком.

В состоянии лёгкой прострации он попросил:

— Пожалуйста, повторите ещё раз.

— Говорю, безответно люблю.

— Ещё раз.

Сана, готовая расплакаться, повысила голос:

— Зачем ты всё спрашиваешь?

Только когда этот колкий упрёк вонзился в уши, голова Регена заработала. Наконец-то до него дошло.

— Значит, вы... любите меня?

— ……

Стоило выудить по слову, и смысл сложился.

Как только он отчётливо понял, его сердце пустилось вскачь.

Принцесса любит его.

Если подумать, это было естественно. Разве она не та женщина, которая забрала у героя Роэнхэрина первый поцелуй, первую ночь и даже первое признание?

Её любовь по праву должна была принадлежать ему.

Но чувство, когда это подтвердили словами, не было совсем уж естественным.

Сердце бешено колотилось, словно отдельное от него существо. Как он ни пытался успокоиться, ничего не выходило.

Всё, что было серьёзным мгновение назад, теперь не имело значения.

Реген протянул руку к готовой расплакаться девушке.

Прикосновения, гладившие её глаза и щёки, казалось, нежно утешали печаль, но его собственное лицо не могло скрыть радостной улыбки.

— Если так, то в чём проблема? Разве у нас не взаимно?

— ……

— Вы ведь не скажете, что ваша любовь ‒ это любовь, а моя, из-за изъяна, любовью не считается?

— ……

Сана промолчала. Раз он спросил, зная ответ, Реген не особо обиделся.

Напротив, глядя в её светло-голубые глаза, затуманенные чувством вины, он нашёл лазейку, чтобы проникнуть в её душу.

Каким бы эмоциональным перфекционистом ни была Сана, это не имело значения. Даже если её неприязнь к клятве была сильнее, это тоже не было проблемой.

Раз она любит его, этого достаточно.

Раз ответ уже предопределён, подогнать логику было легко.

— Сана, посмотрите на меня.

— ……

Глядя в её глаза, не сопротивлявшиеся и встретившие его взгляд, он уже видел результат.

— Почему вы не можете поверить в мои чувства?

— Потому что...

— Может, боитесь, что после снятия клятвы я изменюсь?

— …Да.

Даже это покорное признание было на руку Регену. Он гордо сказал:

— Тогда не будем снимать клятву.

— А?

— Если не снимать клятву, ничего не изменится. Наоборот, разве не хорошо? Ведь я навеки останусь подвластным вам, то есть клянусь в вечной любви.

— Что за...

В её растерянном взгляде, говорившем "что за софизм", Реген не сдавался. Он не мог сдаться.

Если он отступит сейчас, то сойдёт с ума.

Теперь не перед ним, а за ним был обрыв. У него не было роскоши выбирать между логикой и софизмом.

Реген мягко обхватил щёки Саны, зафиксировав её взгляд только на себе.

Полностью отрезав пути к бегству, самым нежным голосом, на который был способен, он проник в её слабость.

— Я понимаю, ваша любовь совершенна, потому что исходит из чистого чувства. Но вы сами уверены, что это чувство никогда не изменится?

— Вечность... до вечности...

— А я уверен, что никогда не изменюсь. Благодаря клятве.

— ……

Глаза Саны, широко распахнутые, дрожали.

— Ничто не вечно, как и ничто не совершенно. Так что насчёт этого? Обменяем мою вечность на ваше совершенство.

— ……

Волнение на её лице подсказывало ему: это убеждение действует.

Реген не останавливался.

— Если не можете решиться сразу, есть очень простой способ. Когда ваши чувства, Сана, остынут, просто выбросьте меня.

— Что за чушь...!

Как и подобает человеку с сильным чувством ответственности и долга, принцесса рассердилась.

Именно такой реакции Реген и ожидал, на неё и рассчитывал. Насколько он отступал, настолько она неизбежно поддавалась.

В этом промежутке он и поставил точку.

— Это значит, что вам, Сана, нужно просто принять меня.

— Реген, я...

— Подумайте не спеша. Ответ я выслушаю позже.

С этими словами он прильнул к её губам.

В глубоком поцелуе его язык опутал её язык. Он без остатка пожирал её губы, чтобы ни одно слово отрицания не могло вырваться наружу.

Тем временем их тела медленно клонились. Верхняя часть тела Саны откинулась назад, платиновые волосы беспорядочно разметались по белой простыне.

Реген переплёл свои пальцы с её пальцами и, словно фиксируя, глубоко прижал их. И прильнул губами к телу, что, задыхаясь, манило его снизу.

Сказать, что даст ей время подумать, было обманом.

Его убеждение ещё не закончилось. Слов было достаточно, он просто сменил способ, продолжая телом.

— ……

— ……

Времени на отказ было предостаточно.

В любом случае, ни он, ни она не знали другого способа, кроме как принять друг друга.

Рука Регена скользнула меж простыни и её спины, потянула за шнуровку платья, а руки Саны беспорядочно комкали его аскетичную рубашку, расстёгивая пуговицы.

Все раздражающие клочки ткани, мешавшие им, были сброшены с кровати. Их тела начали сплетаться в желании.

В маленьком пространстве, скрытом пологом, словно прячущимся от дневного света, скапливались жар и влага.

Фарфорово-белое тело окрасилось нежным румянцем, радостно раскрываясь ему навстречу. Он тоже, в соответствии с величиной своей страсти к ней, был сильно возбуждён.

Слегка потеревшись, размазав влагу, он глубоко погрузился. Она, мелко вздрагивая, приняла его.

— Реген, Реген...

Затуманенная в этой дрожи, она звала его.

Она, цеплявшаяся за него так, будто кроме него в мире никого не существовало, всем своим телом говорила, что любит его.

Но, поскольку нельзя было знать, какие злые слова она могла произнести вслух, Реген заполнил своим присутствием и её рот.

— М-м, м-м-м.

А сам, улучив момент, когда она была занята стонами, вдоволь выплеснул то, что хотел сказать.

— Люблю вас.

— ……

— Я люблю тебя, Сана.

— ……

Словно вдалбливая упоительное наслаждение в её тело, он вдалбливал любовь в её сознание.

Даже в состоянии помутнённого рассудка, когда её неистово трясло и она стонала, она реагировала на его слова.

Её пальцы, скованные его переплетёнными пальцами, сжались. От этого маленького жеста, крепко скрепляющего их союз, его движения стали ещё яростнее.

Время, когда двое, любящие друг друга, но безответно, терзались, словно до сих пор не получили того, что уже имели, казалось, не имело конца.

✦✦✦

Когда я пришла в себя, в комнате было темно.

Может, ранний вечер. Может, глубокая ночь. Или уже рассвет.

Чувство времени полностью пропало, я не могла даже предположить.

Реген, сказавший, чтобы я подумала не спеша, ни на мгновение не давал моей голове функционировать.

По сравнению с прошлыми ночами, которые казались благоговейным ритуалом, прошлой ночью он безжалостно гнал меня наслаждением.

Уже будучи соблазнённой, я безвольно пала перед мужчиной, который всем телом жаждал меня, словно ему всё ещё было мало.

«Кажется, губы опухли».

Я вспомнила прошлую ночь. Стоило мне попытаться произнести хоть слово, не являющееся стоном, как он тут же затыкал мне рот поцелуем.

И при этом он вдалбливал мне в уши свои чувства.

Люблю.

Люблю.

Люблю.

Не знаю, сколько раз я это слышала. И теперь эти пылкие признания в любви вызывают во мне ужасную досаду.

Потому что...

— Говорил же, что уходить без слов после проведённой ночи ‒ невежливо.

Место рядом со мной было пусто. Судя по тому, что от него не осталось и следа тепла, он ушёл в свою комнату давно.

И при этом, видимо, прибрался ‒ на мне была сорочка, и тело не было липким.

Забота до мелочей.

Мир явно решил сделать меня до жалкости несчастной. Слышен был стук дождя по окну.

Я натянула одеяло до самой макушки и свернулась калачиком на боку.

Правда, слишком жестоко.

Смакуя свою обиду на него, я вдруг почувствовала, что эта ситуация мне знакома.