Глава 54.0

Сана перешла к другому.

— Мы даже не смогли как следует поговорить, прежде чем расстаться.

— А он сейчас…

— Умер.

— …Очень жаль.

Реген торжественно опустил взгляд. Соболезнования, которые он выражал сейчас, были искренни.

Но, с другой стороны, он не мог отделаться от мысли, что может быть искренним так прямо лишь потому, что этот незнакомец, чьё лицо и имя ему неизвестны, ‒ мёртв.

«Неужели печать действительно постепенно разъедает его разум, делая его странным?»

Она заставляла его думать о том, о чём он никогда прежде не думал, и учила чувствам, которые он никогда прежде не испытывал.

Перед Саной он также всё чаще сталкивался с тем фактом, что сам он не всегда прямолинеен и праведен.

— Уберите стол.

— Да, Ваше Высочество.

Три горничные вышли, неся в руках десертные тарелки. Вскоре в гостиной остались только Сана и Реген.

— А ты, Реген?

— ……

— У тебя была первая любовь?

— Я…

Слово "нет", которое он собирался произнести, застряло в горле.

Первая любовь по определению означает нечто первое, прошедшее, неосуществлённое.

Первая любовь должна была быть ушедшим прошлым, а у Регена не было прошлого. Однако, утверждать, что у него её нет, было нельзя, ведь женщина перед ним заставляла трепетать всё его существо.

Может, первая любовь продолжается?

Но были ли эти чувства полностью его собственными?

Не от печати?

Он должен был дать ей правдивый ответ. Но сейчас он никак не мог его сформулировать.

— Реген?

— Позже.

Он отложил решение.

— Позже, когда появится возможность, я расскажу.

— …Хорошо.

Сана спокойно улыбнулась и отступила. Это была улыбка, полная неизвестной ему горечи и нежности.

✦✦✦

— Его Величество император вызывает вас.

Гвендолин, просияв, последовала за церемониймейстером.

Сейчас, когда все расстроенные принцессы разошлись по своим покоям, был самый подходящий момент.

Если она единственная, кто тепло поблагодарит отца за присланный торт, разве холодный родитель не проникнется к ней расположением?

Её привели не в покои, а в коридор, где Безумный император Акселион рассматривал произведение искусства на стене.

— В-Ваше Величество.

Хотя это была аудиенция, на которую она долго ждала разрешения, ожидание, казалось, ещё не закончилось.

Безумный император, игнорируя Гвендолин, продолжал смотреть только на картину.

— ...Но это бесполезно. Благосклонность Его Величества нельзя заслужить просто усердием.

Как раз в этот момент голос Саны вторгся в мысли девушки.

Было досадно, что всё выходит так, как говорила Сана. Но что ещё она, Гвендолин, могла сделать?

Для собственной безопасности она должна была понравиться отцу, должна была понравиться аристократам. Она лишь делала всё возможное.

Нежные губы, прикушенные верхними зубами, снова обрели красноту. Гвендолин изо всех сил выдавила на лицо улыбку.

— Я пр-приготовила небольшой знак благодарности за торт. Это вышивка моей собственной работы.

— Благодарность… Разве такова была моя цель, церемониймейстер?

Безумный император отреагировал, но это было неоднозначно.

Улыбка, застывшая в уголках его рта, походила на насмешку, и то же самое было с молча стоявшим рядом церемониймейстером.

В уши Гвендолин, которая не понимала смысла и тупо стояла с опущенной головой, донёсся голос императора.

— Как же это мило.

— ……!

Её ожидания рухнули, как только Гвендолин резко подняла голову. Взгляд Безумного императора по-прежнему был направлен не на неё.

Он рассматривал картину, изображавшую мирные времена на пастбище. Коровы и овцы, покорно ждущие, когда в насыпят корм, и верная собака, следующая за хозяином.

Глядя на картину, Безумный император прищурился с непривычной для него добротой.

— Как же милы приручённые домашние животные. Лишённые всякой агрессии, они полностью полагаются на хозяина, который и зарежет их.

— А, да. Да…

Гвендолин была сильно разочарована разговором, который, казалось, не имел к ней отношения.

Она не знала, как же всё-таки заслужить отцовскую любовь. Её уверенность в себе постепенно таяла.

Чтобы быть любимее других принцесс, у неё должно было быть что-то, в чём она их превосходит, но Гвендолин никогда не слышала, чтобы её выделяли в какой-либо области.

Теперь, даже если бы она в чём-то старалась, вряд ли бы смогла превзойти других принцесс.

И тут в голове Гвендолин мелькнула мысль-озарение.

«Разве мне обязательно самой стараться и подниматься?»

Если это относительная оценка, а не абсолютная, разве нельзя просто опустить других?

В её светло-жёлтых глазах вспыхнул странный блеск.

— Ваше Величество, вам не интересно, о чём говорили принцессы на сегодняшнем чаепитии?

— Хо-хо.

Наконец Безумный император бросил взгляд на Гвендолин.

Она была так этому рада, что изо всех сил выложила всё.

— Они хотели мирно договориться, кого устранить в следующем конкурсе.

— Правда?

— Да. Это то, что я сама видела и слышала.

Ведь такие слова действительно звучали?

— Хм-м.

Реакция императора была сдержанной, и Гвендолин забеспокоилась. Естественным образом её речь стала более оживлённой.

— В итоге согласия не достигли, но была одна, кого все хотели бы видеть следующим отстранённым.

— И кто же это?

— Сана.

Гвендолин, пристально следя за реакцией императора, продолжила.

— Сана навлекла на себя много недовольства среди принцесс. Ведь характер у неё коварный, и она плохо ладит с другими.

— Вот как?

— Да! Все так не хотели сидеть рядом с ней, что устроившей встречу сестре Арлетте пришлось несладко. Это правда.

— ……

Безучастное молчание императора было удушающим. С каждой секундой росла тревога.

Может, её добровольное стукачество возымело обратный эффект? Гвендолин захотелось тут же упасть на пол и забрать все свои слова обратно.

— Забавно.

В этот момент голос императора смягчился.

— Гвендолин.

— Да, да. Ваше Величество.

— Ты единственная из дочерей, кто не забывает и навещает меня.

— Ах…

По лицу Гвендолин разлилась радость и румянец.

— Конечно! Я, я же! Дочь, которая искренне думает об папочке!

Она попробовала ласково назвать его "папочкой", как это делает самая любимая Нанаэ. С трепещущим сердцем она ждала реакции императора.

— Кстати, в последнее время ты, кажется, завела новых друзей.

— ……!

Впервые император проявил интерес к таким мелким деталям её жизни.

«Даже делая вид, что ему всё равно, он интересовался мной!»

Не в силах сдержать радость от того, что её попытки заслужить расположение продолжали приносить плоды, она даже почувствовала торжество от того, что слова Саны оказались ошибочными.

— Что это за люди?

— Это те, кто приехал из провинции, им не хватает изысканности, но они простодушны.

— Простота ‒ тоже хорошо. Гвендолин, у меня к тебе есть просьба.

— Пр… просьба? Ко мне?

Гвендолин, опьянённая мыслью о себе как о любимой дочери, вздрогнула.

— Если Его Величество попросит вас о чём-то, ни в коем случае не соглашайтесь.

Наглые слова Саны снова загудели в голове, но она изо всех сил отогнала их.

Она не хотела просыпаться от сна, в котором её любит отец.

— Справишься?

Разве не может случиться так, что если она это выполнит, на неё прольётся любовь?

Если так и будет, её не продадут несчастной, как Сехеру. Даже если она проиграет в конкурсе, её могут освободить от торгов приданым или подобрать ей прекрасного мужа.

И тогда другие принцессы будут ей завидовать.

Это был шанс, который нельзя было упускать. Гвендолин, не в силах отличить, от страха или от волнения дрожит её тело, опустилась на колени.

— Приказывайте что угодно.

Безумный император, довольно улыбнувшись, открыл рот.

— ......

Голос императора прозвучал в застоявшемся, гнетущем воздухе коридора.

Пока она слушала его слова, лицо Гвендолин начало мгновенно белеть.