Глава 163.0

У Регена не было ни малейшего намерения допрашивать принцессу о чём-либо, поэтому он хотел просто тихо пройти это место. Он думал, что и Сана этого же хочет.

— Реген.

Но, вопреки ожиданиям, девушка остановилась на Мосту Клятвы.

Они посмотрели друг на друга. Всего лишь встреча взглядов, но почему-то повисло напряжение.

— На самом деле, насчёт сегодняшнего утра...

— …Да.

— Я много думала.

Её серьёзный голос прозвучал в чистом воздухе. Очевидно, что важный разговор, отложенный прошлой ночью, возобновлялся.

Что же она ответит?

С чувством, неотличимым от ожидания приговора, Реген глубоко вздохнул.

— О чём же вы думали?

— Когда я открыла глаза и была одна, я подумала, что ты обиделся и ушёл к себе.

— Обиделся...

Повторив это странное слово, Реген на мгновение задумался о себе. Было ли у него такое чувство?

Голос Саны продолжал:

— Помнишь маскарад? Хотя мне и стыдно, но тогда я оставила тебя и ушла на бал одна. Это было очень плохо с моей стороны...

— Да.

— …В общем, мне показалось, что твои чувства, когда ты ушёл к себе, были похожи на мои тогда.

— Вот как.

— Хотя ты и сказал, что насчёт утра всё недоразумение и я не права, я всё же хочу спросить на всякий случай. Тебе было обидно?

— Мне.

Голосом, в котором чувствовалось напряжение, он спросил:

— Могу ли я обижаться на вас?

Обида ‒ чувство очень тонкое.

Это не когда другая сторона совершила что-то серьёзное, а скорее максимально усиленное сожаление в одиночестве из-за того, что твои собственные ожидания не оправдались.

В отношениях госпожи и слуги такие чувства не допускались.

Такие капризы позволительны лишь в гораздо более близких, предельно личных отношениях.

Глаза двоих, в которых ясно зажглась искра, отражали друг друга.

Это было и зеркало, отражающее себя, и окно, вглядывающееся в другого.

Наконец Сана открыла рот. Используя силу места, где нельзя лгать, она вложила в свои слова максимум искренности.

— Да. Я хочу, чтобы ты так поступал.

— ……

— Мне было бы очень хорошо, если бы ты, как само собой разумеющееся, многого от меня ждал.

Это был её ответ на вчерашнее предложение Регена.

— Даже из-за клятвы ‒ хорошо. Будь моим навеки. Я теперь не могу без тебя, Реген.

В отличие от гордого голоса, в её глазах читалась отчаянная потребность.

Сердце, погребённое глубоко в груди Регена, гулко забилось.

Этот обычно незаметный орган всегда так кричит только перед ней.

Реген подумал, что не может быть более совершенного признания в любви.

Быть необходимым и неотъемлемым в жизни принцессы ‒ это было для него наивысшей радостью.

Напряжение, наполнявшее его до этого, сменилось приятным трепетом. Он наконец смог улыбнуться.

— Да. Я так и сделаю. А вы, Сана, должны владеть мной вечно.

Самым сладким в мире образом потребовав от неё ответственности, он поцеловал её тыльную сторону ладони.

Слегка взволнованная, девушка, улыбаясь сквозь слёзы, кивнула.

— Хорошо. Обещаю.

Наконец их отношения обрели определение.

Став только что любовниками, они, переплетя пальцы, снова зашагали.

Как и в грядущие дни, которые им предстояло провести вместе, они смотрели в одном направлении, выравнивая шаг и скорость.

Вдруг принцесса тихо рассмеялась.

От того, что отношения были наконец чётко определены, ничего не изменилось. Они остались прежними.

Выходит, они и так уже давно были любовниками. Их торжественное признание, словно подписание важного контракта, показалось немного глупым.

Реген заметил этот смех.

— Почему вы смеётесь?

— М-м.

— Скажите мне.

Было бы жестоко по отношению к нему, который весь день волновался, просто рассказать всё как есть.

Они всё ещё шли по Мосту Клятвы, поэтому Сана не могла просто отделаться ложью.

Вместо этого она решила переключить его внимание на другую правдивую историю.

Как раз к месту здесь вспомнилось одно воспоминание.

— Реген, помнишь вопрос, который ты задал мне, когда мы впервые пришли сюда?

— …Да. Помню.

Стараясь скрыть неловкость, Реген ответил с задержкой на вдох.

— Первая любовь. Он был красивым?

— Да. Он был красивым.

— Вы до сих пор помните его лицо?

— Да.

— Вы часто думаете о нём?

— Да.

Желая проверить действие Моста Клятвы, принцесса дала Регену право допросить её. А он использовал его, чтобы выведать у Саны всё о её первой любви.

Всплыли не только воспоминания. Заодно воскресли и чувства ревности, испытанные тогда.

— К чему ты вдруг...

— Тогда я ведь не ответила на твой последний вопрос, Реген. Помнишь его?

— Кроме него, не было мужчины, который заставил бы ваше сердце биться чаще?

— Я воспользуюсь правом хранить молчание.

Как можно забыть?

— …Помню.

— Я хочу сейчас ответить на тот вопрос.

— ……

Реген был не настолько бестактен, чтобы не понять. В этот момент его голова сама начала анализировать ситуацию.

Она не стала бы без причины вспоминать о прошлой любви. Тем более перед ним.

Честно говоря, он давно уже питал смутную надежду на это.

Просто он старался об этом не думать, чтобы не принимать свои желания за возможную реальность.

Но сейчас Сана разожгла огонёк той надежды. Это зажглось искрой в его золотых глазах.

На Мосту Клятвы Сана изрекла правду.

— Кроме первой любви, я никогда не испытывала трепета ни к одному мужчине.

— ……

Реген не шелохнувшись смотрел на Сану.

За её спиной садилось солнце. С запада на широкое, покрытое тонкими, как пух, облаками небо накатывала оранжевая волна.

В этом свете глазам Регена стало больно.

Сана больше ничего не добавила. Своим видом она словно передавала ему ход и ждала вопроса.

Реген быстро сообразил, что должен у неё спросить.

Рука Регена, державшая пальцы Саны, напряглась.

— А сейчас?

— ……

— Вам сейчас... трепетно?

Лицо Саны расплылось в улыбке, которую он когда-то видел у неё в детстве. Это было прекрасное зрелище, которое он не забудет никогда.

— Да. Трепетно.

— ……

— Так, что сердце болит.

— ……

Как в доказательство правдивости своих слов, Сана слегка надавила рукой себе на левую сторону груди.

Смысл всех этих вопросов был очевиден.

— Моя первая любовь... Ах.

Свершение трепетного момента было уже на пороге, как случилось нечто неожиданное.

Речь Саны внезапно оборвалась, а глаза Регена расширились до предела.

— …Сана?

Кап. Кап.

На груди её платья проступило тёмное пятно.

Его цвет, контрастирующий с бежевым атласом, был зловеще-красным.

Глаза Регена дрогнули.

Нет. Это, должно быть, игра света заката и цвета платья.

Он так думал. Так хотел думать.

Но её уголки губ и пальцы, которыми она коснулась рта, были слишком белы, чтобы ошибиться в цвете.

Ярко-красное. Кровь.

— Откуда...? Почему я...

С удивлённым видом глядя на свои окрашенные кровью руки, Сана потеряла равновесие.

Это медленно отразилось в дрожащих золотых глазах Регена.

В следующее мгновение он пришёл в себя.

— Сана!

Он подхватил её безвольно рушащееся тело и опустился на землю.

Она, словно ища защиты от холода, зарылась в его объятия, но изо рта у неё хлынула кровь.

— Р-Реген... У-у меня... се-сердце...

С этими словами тело принцессы обмякло в его руках.

— Сана! Сана!

Отчаянный крик, почти вопль, вырвался из горла Регена. Но вернуть её сознание он так и не смог.