Глава 140.0

— Теперь я могу забрать свою служанку?

— ……

— Сэр Доминик.

Как назло, именно в тот момент её имя было произнесено впервые.

— В-Ваше Высочество… Что же, что же делать… Простите. Простите меня… Хны-ы-ы-ы…

Принцесса, даже не оглянувшись, забрала служанку и вернулась в свои покои. Её хрупкая спина мелко дрожала, но походка была твёрдой.

Доминик, оставшийся один, лишь спустя долгое время смог полностью осознать, что только что произошло.

Принцесса плакала.

Он добился желаемого, но, как ни странно, совсем не радовался.

Принцесса поранилась.

Ощущение того мгновения, когда он порезал ей щёку, вновь ожило в кончиках пальцев. Вся рука, сжимавшая кинжал, начала мелко дрожать, словно в конвульсиях.

Он прекрасно знал безумные порядки дворца. То, что для членов императорской семьи внешность имеет огромное значение, было общеизвестным фактом.

Совсем недавно одну принцессу, чьё лицо было обезображено ожогом, заперли в чулане и уморили голодом.

В довершение всего, послезавтра должен был состояться бал, на котором император приказал присутствовать всем членам семьи.

«Если хорошо лечить зельем, заживёт. Ничего страшного».

Доминик твердил это про себя, стараясь больше не обращать внимания. Ему, как-никак, не пристало волноваться из-за какой-то принцессы, которая неизвестно когда умрёт.

Вопреки своим мыслям, он две ночи не мог сомкнуть глаз, а на бал явился. И только там, из уст аристократов, услышал зловещую новость.

В отдельном дворце произошло крупное хищение, из-за чего юным принцессам полгода не выдавали положенное зелье.

Доминик уже извёлся, не видя Роксану в бальном зале, как вдруг.

— Ой, посмотрите на Её Высочество принцессу Серебряную птицу.

— Боже, у неё на щеке…!

Доминик напряжённо посмотрел туда, где под всеобщим вниманием грациозно приветствовала всех Роксана.

— На щеке у Её Высочества расцвела красивая вьющаяся роза!

— Это фейс-пейнтинг? Судя по блёсткам, наверное, и камушки приклеили.

— Вам очень идёт! Может, это снова войдёт в моду.

Проявив находчивость, принцесса замаскировала рану на щеке рисунком.

Доминик с облегчением выдохнул. Но голос императора, раздавшийся прямо над ухом, снова заставил его напрячься.

— Ты, кажется, рад, Доминик.

От ощущения, будто его мысли прочитали, по спине мальчика пробежал холодок.

Инстинкт предупреждал об опасности. Сперва нужно было отрицать. Но император, не давая Доминику и шанса притвориться непонимающим, опередил его.

— Ты ведь всё время боялся, что я убью эту девочку?

— О чём, о чём вы?

— Не скрывай. Я знаю, что ты любишь мою дочь»

— ……!

Чувство, которое он сам в себе не признавал, было определено чужими устами.

Люблю.

В этот миг отрицание или растерянность были для Доминика непозволительной роскошью.

Реакция тела опередила решение головы. Крайний страх охватил всё его существо.

Вспомнилось прошлое. Император заставлял его собственноручно уничтожать и ломать всё, к чему он мог испытывать хоть малейшую привязанность.

Неужели и на этот раз, неужели и теперь он собирается так поступить?

Кончики пальцев мальчика дрожали, лицо побледнело. И эта реакция стала самым верным доказательством того, что он действительно любит Роксану.

Так Доминику пришлось осознать свои чувства самым жестоким способом.

Тогда император, чья оболочка была до отвращения прекрасна, прошептал Доминику:

— Не волнуйся. Эту девчонку, если не случится ничего из ряда вон, я оставлю в живых.

— П-правда?

— Да. Знаешь почему?

— ……

Император, скривив губы, посмотрел на Доминика. Его забавляли красные глаза, в которых, в мешанине смятения и страха, промелькнула искра надежды.

Чудовище в человечьей шкуре, притворяясь великодушным, открыло ответ:

— Смотри, Доминик.

Как раз в этот момент Роксана смотрела на Доминика. В её глазах читалось очень знакомое чувство.

— Эта девочка тебя ненавидит.

— ……

Тогда Доминик понял.

Если тебя ненавидят, любить ‒ можно.

✦✦✦

Доминик, всё это время стоявший неподвижно, грубо взъерошил себе чёлку.

«Какого чёрта меня вдруг накрыли эти паршивые воспоминания?»

Поспешно вытаскивая ноги из липкого болота, он отбросил воспоминания о прошлом.

Всё ещё чувствуя себя так, будто к босым ногам прилипла грязь, которую не можешь стряхнуть, он посмотрел в тёмное ночное небо.

— Ха.

Вздох, похожий на стон, рассеялся в ночном воздухе. Лишь сменив воздух в лёгких на свежий, он смог разбавить поднимавшееся неприятное чувство.

Нет, не так. Выйдя из воспоминаний и вернувшись в реальность, он снова ощутил резкий упадок настроения.

Потому что в палатке у него за спиной сейчас мило беседовали его принцесса и предатель побеждённой страны.

Последние две недели. Всё путешествие Доминик был крайне раздражён.

Роксана Тринитэ Магнароуд была единственным утешением в его жизни, выдрессированной как пёс императора.

Смутно он считал её своей.

Думал, что так и должно быть.

И небезосновательно: Доминик был самым доверенным инструментом императора. Если Роксана и выберет одного мужчину, то им должен быть он.

С другой стороны, Доминик был жертвой, угнетаемой императором. Роксана, как дочь императора, должна была по праву нести за это ответственность.

Ему нужна была компенсация. Компенсация под названием Роксана Тринитэ Магнароуд была ему абсолютно необходима.

Без этого не было смысла терпеть эту проклятую собачью жизнь.

Он знал, что это не нормальные человеческие чувства. Но он и так сломался как человек и утратил право на нормальность уже давно.

Было всё равно. Трусливые оправдания помогали ему держаться.

Но в последнее время поведение принцессы было подозрительным до невозможности.

«Человек, который не особо любил поездки, вдруг заявляет, что хочет прогуляться. Хорошо бы, если это моя паранойя».

Нарочно ехать к границе, да ещё в компании подлого типа, который не гнушается никакими средствами. Нельзя не заподозрить.

Уж не пытается ли она сбежать подальше от дворца?

Должна была бы сбежать к нему, а не совершать глупую ошибку, сбегая от него.

«Ах, с ума сойти от беспокойства. Наша Роксана».

При одной мысли хотелось отделить голову Эмилио от тела, но, держась за тонкую нить рассудка, он добрался досюда, не натворив дел.

Принцесса должна была бы дать ему большую награду за его старания.

Доминик прислушался к разговору внутри палатки. Его тело с высокоразвитыми чувствами без труда улавливало их голоса, даже не напрягая слух.

— Мне было жаль расставаться вот так, поэтому я осмелился просить Вас уделить мне время. Спасибо, что согласились.

— Какая там благодарность. Если бы вы не создали такой возможности, я бы, наоборот, обиделась.

— Если оглянуться, остаётся много сожалений. Мы могли бы провести больше времени вместе и накопить воспоминания.

— Ой, как раз я тоже об этом подумала.

Доминик не мог сдержать ироничной усмешки. Потому что он вдоволь наслушался притворного голоса принцессы.

Разговор был до скуки обычным. Но Доминик не верил.

Способов тайно сговариваться, прикрываясь обычной беседой, было сколько угодно.

«Например, с помощью записок, что ли».

При мысли об этом милом способе на губах Доминика застыла холодная усмешка.

— Ваш подарок слишком обременителен.

— Ваше Высочество?

— Спасибо, но я приму только благие намерения.

— Что вы сейчас говорите…!

Внезапно принцесса перестала притворяться в голосе, вскочила с места и вышла. Доминик, словно только этого и ждал, отодвинул полог, встречая её.

— Наконец-то вышли. Долго же вы там были.

— ……

— Что-то случилось? Вы выглядите расстроенной…

Доминик вкрадчиво потянулся рукой к глазам Саны. В тот миг, когда она рефлекторно попыталась отбить его руку, Доминик, словно только этого и ждал, перехватил её запястье.

Прикосновение, которым он, казалось, хотел дотронуться, было приманкой. Взглянув на кончики пальцев Саны, Доминик побледнел.

— Что это значит?

— Не знаю.

— Отпусти.

— ……

— Отпусти, говорю. У меня сейчас настроение не очень.

— Да. У меня тоже.

Пока он тихо бормотал, его взгляд был устремлён не на лицо Саны, а на её руку.

Точнее, на большой палец, испачканный чернилами.