Глава 103.0

— Потому что ты не хотел раскрывать своё происхождение.

Я думала, что печаль можно разделить, но унижение ‒ нельзя. Тем более он человек, живущий честью. Если другие узнают, что он, будучи принцем побеждённой страны, сохранил себе жизнь, само его существование станет позором. Я хотела, чтобы он хотя бы дышал спокойно.

— Поэтому я искала причину, которая позволила бы тебе понять, почему я выбрала тебя… и вспомнила вот это. Вспомнила, как ты когда-то говорил, что у тебя была младшая сестрёнка.

— Вот оно что. Значит, вы вовсе не вспоминали брата, глядя на меня.

— С принцами я была знакома лишь понаслышке, знала в основном имена и лица. Мне жаль, что я обманула тебя.

— Разве это было не из желания проявить ко мне заботу? Вам не за что извиняться.

Ободрённая, видимо, готовностью Регена принять это, Сана осторожно заговорила:

— Мне жаль и кое-что другое.

— Другое?

— Я, честно говоря, плохо понимаю, что такое отношения между братом и сестрой. Если за это время я вела себя с тобой неподобающе, я прошу прощения.

— ……

Услышав слова Саны, Реген задумался о себе самом.

Он считал, что не в том положении, чтобы принимать извинения. В этом вопросе он сам, по сути, обманул Сану.

Разве он не переступал границы многократно, используя роль старшего брата как предлог?

— М-м…

— Реген?

— Кажется, извиняться должен я.

— А?

Глядя в её ясные голубые глаза, он почувствовал запоздалые угрызения совести.

Реген, стараясь выглядеть максимально невозмутимо, признался в своей вине:

— Вы не помните? Всё, что вы, Сана, от меня просили, — это называть вас по имени, когда мы наедине.

— А?

— Кормил вас, завязывал ленту, надевал туфли — это всё я делал по собственной воле. Так что если и было что-то неподобающее, то это я должен просить у вас прощения.

— Ах…

Это был возглас запоздалого понимания.

Как же отреагирует принцесса, осознавшая эту бестактность? Реген напряжённо смотрел только на губы Саны.

— Вообще-то.

— ……

— Это не было… неподобающим.

Сана, наконец-то разобравшись в ситуации, хоть и смущаясь, выложила свои истинные чувства.

В золотых глазах Регена вспыхнул огонёк, а щёки Саны залились румянцем.

Регену было рано радоваться прощению.

— Тогда у меня есть вопрос.

— Спрашивайте.

— Почему… ты это делал?

— ……

— Ведь говорил, что брат и сестра так не поступают. Почему.

— ……

В голубых глазах, смотрящих прямо на Регена, было множество чувств.

Глаза, дрожащие от ожидания и страха, были похожи на хрупкое стекло.

— Может, ты просто надо мной смеялся…

— Нет.

— Тогда из-за клятвы? Чтобы угодить мне?

Реген тщательно подбирал слова. Чтобы не разбить её взгляд, устремлённый на него.

— Не знаю, из-за клятвы или нет. Просто мне самому этого хотелось.

— ……

— ……

Клятва, как всегда, оставалась неразрешённым изъяном, заставляя их оставаться на своих местах.

К счастью, ответ Регена, кажется, не совсем разочаровал Сану.

— Вот как. Поняла.

Сана удовлетворилась этим. Вопрос, на который нельзя было дать немедленного чёткого ответа, был закрыт.

— Ваше Высочество.

Официальный тон Регена сменил атмосферу.

Когда Сана подняла взгляд, Реген с предельно почтительным и серьёзным лицом притянул к себе её руку.

Он поцеловал выступающие костяшки пальцев на тыльной стороне её ладони и сказал:

— Я, Регенхарт Роэнхэрин, буду и впредь неизменно служить вам с верностью и преданностью. Не колеблясь, используйте меня, когда понадобится. Я стану мечом, который никогда не сломается.

Клятва, данная именем героя, казалась ещё более благородной.

Сана, сдерживая волнение и душевный трепет в груди, ответила:

— Спасибо. Я обещаю с честью носить этот меч ‒ тебя.

— Для меня честь.

Поцеловав тыльную сторону ладони ещё раз, Реген ослепительно улыбнулся.

— Сана.

Привычное обращение снова сократило расстояние между ними. Реген признался в своих чувствах:

— Наверное, потому что это вы. Хоть моя тайна и раскрылась, я не тревожусь, а только радуюсь.

— Радуетесь?

— Да. Я думал, что меня выбрали из-за сходства с вашим братом, но оказалось, что вы, Сана, с самого начала оценили меня по достоинству и взяли в рыцари. Разве не так?

Хотя в его словах была лёгкая шутка, выражение лица Саны стало серьёзным до суровости.

— Оценила по достоинству? Тут есть небольшое недоразумение.

— Какое же?

— Мне было всё равно на твои достоинства. Если бы даже не было способа вылечить мана-ядро, я бы всё равно выбрала тебя, Реген.

— ……

В этот миг сердце Регена сильно отозвалось.

Вся его жизнь была подтверждением силы. Лишь выполняя долг и обязанности своей мощной военной силой, третий принц Роэнхэрина смог заслужить любовь всего народа. Для него никогда не существовало благосклонности, ничего не требующей взамен.

Это был равноценный обмен нужды и любви. И вот теперь появилось единственное исключение.

Та, что должна была жаждать сильнейшего рыцаря, говорит, что её устроил бы и он сам, в состоянии раздавленной стрекозы.

Сердце Регена забилось так, словно готово было проломить рёбра.

Но принцесса, приведшая его в такое состояние, с невозмутимым видом лишь ясно спросила:

— Что с тобой? Мои слова странные?

— ……

— Ах, нет, ты ведь не думаешь ничего такого? Я имею в виду, как рыцаря. Как рыцаря. Я никогда не думала заставлять тебя прислуживать мне по ночам, как сказал император, так что не ошибись.

Реген наконец пришёл в себя.

— …Император и такое говорил. Хорошо, что хоть это оказалось полезно, или как сказать.

— Я же говорю, не думала.

Глядя на принцессу, чьё лицо покраснело, как яблоко, Реген с горькой усмешкой проглотил слова.

Наверное, так и есть. Такие нескромные мысли были у него.

— Да. Я знаю. Но, Сана.

— А?

— Можно поцеловать?

— А? Ах, да.

Предложение было неожиданным, но, поскольку оно было привычным, Сана тут же кивнула.

Просьба была продиктована не лечением, а исключительно желанием. Несмотря на это, она без опаски закрыла глаза, готовясь принять его.

Реген был тронут тем, что находится в положении, позволяющем ему вволю наслаждаться губами этой женщины.

Конечно, неизвестно, будет ли он всегда довольствоваться только этим.

Их губы соединились. Влажные, чавкающие звуки и лёгкие носовые отзвуки долго наполняли воздух спальни.

✦✦✦

После того откровенного разговора с Регеном я внутренне подготовилась.

Я ожидала, что его повседневная забота, которую я получала под прикрытием нашей "братско-сестринской" игры, теперь исчезнет.

Кормить меня, поправлять одежду ‒ теперь всё это, наверное, закончится.

Я думала, что наши отношения станут более официальными, и, готовясь к этому, я сидела прямее обычного, ровно держа спину, и пила чай.

Но почему-то, когда я моргнула, перед моими губами уже оказалось финанье.

— Реген?

— Есть проблема?

Во мне разгорелся жестокий конфликт.

Голова, стремящаяся к истине, хотела ответить: "Ты же говорил, что брат и сестра так не поступают", но сердце, запятнанное желанием, настаивало: "Конечно, нет проблем".

В конце концов я хранила нейтралитет в молчании, и тут Реген сказал кучу слов в мою пользу:

— Вы забыли? Я, как рыцарь, поклялся "неизменно" служить вам с верностью и преданностью. А вы, Сана, приняли эту клятву.

— ……

Значит, это касалось и повседневной жизни без изменений.

— Угощайтесь финанье.

— Да.

Я послушно съела. Удобно, что пока ешь, можно не говорить.

После того как это было молчаливо принято, всё действительно стало как раньше.

Только вот исчезла видимость того, что мы изображаем брата и сестру, и стало немного непонятно, на каком основании теперь существуют эти действия.

Почему Реген хочет так делать?

Может, это значит, что он немного видит во мне женщину?

Возможно, Реген тоже меня…

«Ах, опять я одна строю воздушные замки».

Чтобы избавиться от иллюзий, я прокрутила в голове скандалы с членами императорской фамилии, которые периодически случались во дворце.

Особенно принцы. Как много принцев, обманувшись, приставали к служанкам и потом покрывали себя позором.

Ведь собеседник всего лишь подыгрывал власть имущему, а они ошибочно думали, что к ним испытывают симпатию из-за их привлекательности, и становились посмешищем.

Я ни за что не хотела пасть до их уровня.