Глава 70.0

— Ах…

Она вспомнила.

— Когда я давала тебе яд, то случайно проглотила немного…

— Вы были в таком состоянии всё это время?

— Кажется, да.

У неё было лишь одно противоядие. Конечно, она отдала его Регену, и теперь у неё его нет.

Реген, похоже, тоже понял это, но ничего не спросил о противоядии и тут же легко подхватил её на руки. Её ноги оторвались от земли, и она полностью доверила ему своё тело.

Растерявшись, она подняла голову ‒ лицо Регена оказалось прямо перед ней.

— Обхватите меня за шею.

Она часто слышала эту фразу, когда они целовались, и на мгновение её посетило замешательство. Вероятно, жар окончательно затуманил ей разум.

— Реген…

— Потерпите немного.

Реген быстро пересёк сад, неся её на руках.

В его объятиях было безопасно. Убеждённая в этом, она провалилась в беспамятство.

✦✦✦

Когда Реген, неся Сану на руках, вернулся в покои Серебряной птицы, Хамель уже знала о ситуации через дворцовую сеть осведомителей, и быстро подготовила всё необходимое.

Реген ограничился тем, что дал Сане противоядие и уложил её в постель.

Снять с принцессы платье, переодеть в удобную домашнюю одежду, обтереть тело влажным полотенцем, чтобы сбить жар ‒ всё это было за пределами его компетенции.

Даже после того, как яд был нейтрализован, девушка всю ночь не приходит в себя и страдала от жара.

Реакция на яд у рыцаря с крепким телом и у принцессы с обычной конституцией не могла не различаться.

С точки зрения Регена, Сана была само воплощение хрупкости. Он не мог избавиться от тревоги: что, если она не выдержит?

Он вызвался вместо служанок всю ночь сидеть у её изголовья. Держа её руку, словно в молитве, он прижимал её к своему лбу и снова и снова повторял:

— Скоро всё пройдёт.

Он говорил ей те слова, которые сам больше всего хотел услышать.

Он выдержал всю ночь, когда её тонкие стоны, то и дело срывающиеся с губ, сжимали и разжимали его сердце.

Её дыхание стало ровным лишь глубокой ночью, когда небо окрасилось в непроглядную черноту.

И лишь спустя ещё долгое время, когда за окном забрезжил рассвет, Сана открыла глаза.

— М-мм…

— Сана, вы пришли в себя?

— Реген.

Её голос, всю ночь стонавший, охрип. Почувствовав, как жалко он звучит, Сана тут же замолчала.

Как только она приподняла верхнюю часть тела, Реген собственноручно поднёс к её губам стакан с водой.

— Кажется, теперь я немного ожила.

Сана, сев опершись спиной на несколько слоёв подушек, и Реген, сидевший на табурете, смотрели друг на друга.

Девушка чувствовала, как взгляд его внимательно изучает её. Вероятно, он искал, осталась ли где-то боль.

Она охотно ждала, пока тревога в его золотых глазах не утихнет.

Реген, слегка вздохнув, произнёс:

— Я правда… волновался.

— Я тоже.

— …Я говорю о том, что вы, Сана, болели.

— А разве больной не имеет права волноваться?

Заботы того, кто всю ночь ухаживал, и того, кто всю ночь был без сознания, различались.

Для Регена, чьим главным приоритетом была безопасность Саны, это было неприятно. В конце концов, она заставила его так волноваться. Но спорить с больной было трудно.

— Сдаюсь. Разве могу я переспорить Её Высочество принцессу.

— А мне кажется, ты победил. Уж очень рисуешься тем, что называешь меня по имени.

Видя, как Сана, словно обидевшись, отвернулась, Реген вздрогнул.

Это было несправедливо. Как бы он ни пытался "красоваться" этим обращением, это не шло ни в какое сравнение с тем, как принцесса одним движением заставляла чьё-то сердце то взлетать, то падать.

Конечно, Сана, заметив, что Реген молчит, тут же, глядя на его реакцию, произнесла успокаивающие слова:

— Я в порядке. Как видишь, я поправилась.

— Да…

— Ты очень волновался?

— ……

Реген на мгновение задержал дыхание.

Было ли слово "очень" достаточным для описания его чувств?

Он вспомнил тревогу, что мучила его всё то время, пока мир был погружён во тьму.

С того момента, как он понял, что женщина перед ним может пострадать, ему пришлось истратить все запасы терпения до самого дна.

Было неясно, что именно он терпит, но было ясно одно: если он не выдержит, то потеряет себя.

Как это часто бывает у тех, кто вспоминает плохое, взгляд Регена потускнел.

В его опустившихся глазах отразилась рука Саны, аккуратно лежащая на одеяле. Это была та самая рука, которую он всю ночь держал и не выпускал из своей.

— Реген?

Не говоря ни слова, он сжал её пальцы. В его бессознательном восприятии рука девушки уже наполовину принадлежала ему.

Его большой палец мягко двигался, словно поглаживая каждую выступающую костяшку на тыльной стороне её ладони.

Только сам Реген не осознавал, что это ощущение было сродни ласке.

— Не болейте.

— ……

От этих простых слов Сана, смутившись, слегка отвела взгляд.

— Я всегда стараюсь. Забота о здоровье важна.

— Делайте это ещё. Ради меня.

— Хорошо.

Словно заворожённая, Сана кивнула, и Реген улыбнулся ей. Всякий раз, когда он слышал от неё удовлетворительный ответ, он улыбался самым прекрасным образом.

— Вы, должно быть, проголодались.

Заранее приготовленный поднос с едой был переставлен на прикроватную тумбу. И, как и ожидалось, Реген не вложил ложку в руку Саны.

В последнее время он не мог кормить её сам из-за Демии, но сейчас, когда она только что очнулась после болезни, ему нечего было стесняться, подражая чрезмерно заботливому брату.

Пока Сана ела, они говорили о том, что случилось сегодня.

— Я слышал от Её Высочества принцессы Золотой лани, что пока я был скаковой лошадью, вы, Сана, стали крупным игроком в игорном доме.

— Это было благодаря тебе.

— 2, 6, 5, 1, 3, 7, 4. Запомните.

Перед началом турнира Сана вложила яд в рот Регену, а Реген прошептал на ухо Сане шифр.

Перечисленные цифры были номерами, которые личные рыцари вытянули по жребию. Порядок цифр интуитивно начинался с первой принцессы и заканчивался самой младшей.

— Откуда ты знал, что запоминание номеров пригодится?

— Я не думал, что маркиз Осборн станет устраивать бессмысленную жеребьёвку. То, что он отделил личных рыцарей от принцесс, тоже было подозрительно. Хорошо, что Сана поняла значение и умело этим воспользовалась.

— Я говорю, что это благодаря тебе.

Реген не просто из вежливости приписывал заслуги Сане.

На самом деле до начала турнира Реген слышал, как Белинджер передавал тот же шифр Вивиан. Но Вивиан пропустила это мимо ушей.

Более того, выигрыш в азартной игре и давление на Гвендолин для получения противоядия ‒ это совершенно разные вещи.

То, что Реген смог выжить, целиком и полностью заслуга того, что его принцессой была Сана.

— Вы спасли мне жизнь, Сана. Я даже не знаю, как отблагодарить вас.

— Благодарность не нужна.

— Почему?

— Потому что, конечно…

— Потому что я принадлежу вам?

— ……

Он попробовал повторить её смелое заявление, сделанное сразу после поцелуя.

Почему-то Сана, растеряв всю тогдашнюю отвагу, залилась румянцем и не могла вымолвить ни слова.

И Реген тоже почувствовал странное сердцебиение.

Когда он слышал это, у него просто слегка кружилась голова и немного учащался пульс, но когда он произнёс это сам, его грудь, казалось, болезненно колотилась, а сознание грозило помутиться.

Ему показалось, что в воздухе спальни разлился приглушённый жар. Пока длилось это странное молчание, Сана и Реген поспешно изучали настроение друг друга.

После короткой перетягивания каната, кто первым нарушит тишину, проиграл Реген.

— Кажется, вы всё съели, так что…

— ……

Сана, раскрасневшись, подняла на Регена глаза. В них была полная надежды.

— Отдыхайте.

Когда Реген повернулся, чтобы уйти, Сана удивилась. Прежде чем он успел уйти, её рука ухватилась за полы его одежды.

— Сегодня…

— ……

— Ты пропускаешь?

— ……

Не понять скрытый смысл было невозможно. Реген сделал глубокий вдох, так что грудная клетка сильно расширилась.

Сана истолковала это как вздох.

Подумав, что перегнула палку, она, смутившись, поспешно отпустила полы его одежды и крепко вцепилась в одеяло, словно собиралась вот-вот накрыться им с головой.

— А, если подумать, мы ведь уже сделали это сегодня. Днём…

В тот миг тело Саны оказалось притянуто в объятия Регена. В широко распахнутых глазах девушки отражалось лишь его лицо.

Этот прекрасный мужчина, крепко зажмурившись, словно что-то сдерживая, тщательно исследовал языком её рот, а затем отстранился. Когда он снова открыл глаза, в золотистых радужках, захваченных порывом, плыл расфокусированный взгляд.

Голосом, в котором едва уловимо сквозило чувство вины, Реген произнёс:

— Зачем ты заставила меня вспомнить это?

Превращая меня в бесстыдника, который вожделеет больную?

Продолжение он не смог выдать.

— Ре… М-мф.

Реген закрыл Сане глаза и снова припал к её губам. Сосредоточившись на том, чтобы вобрать в себя все её звуки и дыхание, он в то же время внимательно следил за выражением её лица.

Если она хоть немного устанет или ей станет тяжело, он намеревался отпустить. Но едва он давал малейшую щель между губами, она, среди прерывистого дыхания, говорила ему то, что он жаждал услышать.

— Мало. Ещё.

Какая же это была сладостная просьба.

Реген, не выпуская Сану из объятий, опрокинулся на спину. Вес её тела, мягко придавивший его, утопающего в постельном белье, был до сладости приятен.

Он обхватил голову девушку, притягивая её ближе, и проникал в неё сквозь уста.

Хотя он явно брал своё столько, сколько хотел, этого было недостаточно. Желание заполнить её собой до самых глубин, и наоборот ‒ самому наполниться ею, становилось всё сильнее.