Глава 138.0

Золотоволосый мужчина, от которого, говорят, сходят с ума аристократки, заставил моё сердце похолодеть.

Доминик, незаметно приблизившись и встав рядом со мной, допил свой чай. Я никак особо не отреагировала и молча отпила уже принятый чай.

Посчитав, что я позволила ему остаться рядом, Доминик заговорил:

— Мой мундир толще и теплее, может, обменяемся?

— ……

— Ваше Высочество?

— Я решила больше не отвечать на глупости. Прими к сведению.

Какое-то время мы могли молча наслаждаться видом поля.

Доминик, словно тщательно выбрав, заговорил на нормальную тему.

— Если выедем завтра, через полдня достигнем границы.

— Да? А где именно граница?

— Вон там, видите?

Видна была скалистая гора, обнажающая наслоившиеся за века геологические срезы.

Доминик указал на центр этого хребта.

— Вон там посередине есть ущелье. Если пойти по той дороге, попадёте к цели.

— Значит, узкая дорога, зажатая с двух сторон возвышенностями….

— Да.

— Нужно быть осторожнее.

На случай засад и внезапных нападений.

— С камнепадами, например.

— Верно. Они часто случаются. Конечно, я рядом, так что можете не волноваться.

— Ага.

Равнодушно ответив, я сделала вид, что задумалась, и пробормотала:

— Как только преодолеем то место, расстанемся с господином Эмилио.

— Вы, кажется, сожалеете. Может, попрощаетесь?

— Пожалуй. Было бы жаль просто так расстаться.

Не обращая внимания на скрытую насмешку в тоне Доминика, я ответила так, будто это хорошая мысль.

Доминик напряг челюсть, но я сделала вид, что не замечаю.

Как раз в этот момент меня разыскал слуга Эмилио.

— Ваше Высочество принцесса Серебряная птица, маркиз Хвибрик просит о встрече.

— Вовремя.

Я вернула Доминику деревянную кружку, в которой оставалось ещё полчашки чая, и поднялась.

Когда я шла впереди слуги, я почувствовала, как Доминик наступает мне на пятки.

— Зачем идёшь?

— Всего лишь охраняю.

— Скорее, следишь.

— Обычно эти два понятия трудно различить.

— Очень может быть.

Хоть я так и сказала, останавливать его не стала.

Честно говоря, я сейчас тоже тайно вела Доминика за собой.

— Маркиз Хвибрик внутри этой палатки. Но сэр Доминик…

— Не волнуйся. Я не войду.

Рявкнув на слугу, он недовольно сказал мне:

— Поговорите с ним как надо и выходите поскорее.

Я так и собиралась.

Оставив Доминика снаружи, я отодвинула полог и вошла внутрь.

В палатке, помимо складного стола и походной кровати, висел даже приличный гобелен.

Для места, где нужно переночевать всего одну ночь, было очень роскошно.

— Проходите, Ваше Высочество.

Эмилио ждал меня, приготовив на столе простые угощения. Я села на предложенное им место напротив.

Рядом послышалось потрескивание. Я мельком взглянула вниз и увидела стоящую рядом со столом железную жаровню.

Она стояла достаточно близко к столу, чтобы можно было, протянув руку, погреться.

«Неужели», — подумала я и окинула взглядом стол.

Эмилио приготовил не только угощения.

Там лежали стопка маленьких листочков бумаги, разрезанных примерно на половину ладони, чернила и два пера.

«Он хочет вести разговор письменно».

Словно подтверждая мою догадку, Эмилио осклабился.

В конце концов, снаружи Доминик стоит, выпучив глаза.

В палатке звукоизоляции ждать не приходится, так что для тайного разговора остаётся только одно: устами передавать ложь, а руками ‒ правду.

— Стол хорош, чувствуется забота.

— Я знал, что Вы, Ваше Высочество, это оцените.

Эмилио первым взял перо и задвигал рукой по бумаге. К неприятному удивлению, его почерк немного напоминал почерк Регена.

— Завтра скажите, что поедете в одной карете со мной.

Одновременно ртом он передавал другое сообщение.

— Завтра мы достигнем цели. Мне было жаль расставаться вот так, поэтому я осмелился просить Вас уделить мне время. Спасибо, что согласились.

Я тоже взяла перо.

— Какая там благодарность. Если бы вы не создали такой возможности, я бы, наоборот, обиделась.

— А каков план?

Эмилио бросил в жаровню два исписанных листа. Пламя мгновенно поглотило бумагу, уничтожив улики тайного разговора.

— Если оглянуться, остаётся много сожалений. Мы могли бы провести больше времени вместе и накопить воспоминания.

— Мы инсценируем камнепад.

— Ой.

Ртом я изобразила удивление, а рукой невозмутимо сожгла полученный от него лист.

— …Как раз я тоже об этом подумала.

— Приятно, что мы с Вашим Высочеством мыслим одинаково. Это скромный подарок.

Он продолжал ртом разглагольствовать о пустяках, а рукой быстро писал.

Его почерк, которым он начал писать с каким-то возбуждением, заметно отличался от почерка Регена.

Вскоре передо мной оказались три листа.

На них было не столько о том, как осуществить план, сколько о том, как он со мной поступит после успеха.

— Из-за спешки я не смог подготовить для Вас официальный статус.— Когда поедете со мной в Роэнхэрин, Вам придётся жить тайно, скрывая личность, в убежище.— Не обижайтесь. Я буду тихо о Вас заботиться.

— ……

Пока я пробегала глазами по этим лишённым благородства чёрным строчкам, мой взгляд холодно застыл.

Содержание бумаг означало, что он хочет спрятать меня и сделать своей любовницей.

Подняв взгляд, я встретилась глазами с Эмилио поверх бумаг.

— Как вам мой подарок?

Делая такое предложение, он даже не выказывал и тени угрызений совести.

Нет, скорее наоборот.

С надменно задранным подбородком, ожидая моего ответа, он словно говорил:

«Раз ты ослушалась меня на Арене, должна понести наказание ‒ быть пониженной с хозяйки дома до наложницы».

То есть он сейчас пытался меня наказать.

Мне стало так смешно, что я чуть не рассмеялась.

— Господин Эмилио.

Я бросила три листа в жаровню.

Отвратительное предложение пожелтело, затем вмиг почернело, вспыхнуло и превратилось в пепел. Всё это время мы с ним, не отрывая друг от друга взглядов, обменивались густыми улыбками.

Я собиралась разбить его самоуверенность, уверенного, что я не смогу отказаться от его предложения.

— Ваш подарок слишком обременителен.

— Ваше Высочество?

— Спасибо, но я приму только благие намерения.

— Что вы сейчас говорите…!

Его глупое выражение лица вызвало ещё большее отвращение.

Видеть его было невыносимо, поэтому я, с шумом одёрнув подол платья, повернулась.

— Ну, я пойду.

✦✦✦

Доминик, охранявший вход в палатку, отрешённо смотрел на горизонт, пылающий цветом его глаз.

Запад был стороной, где находился дворец, который он покинул.

Может, поэтому. Внезапно нахлынули воспоминания о прошлом.

Детские воспоминания Доминика начинались с императорского дворца.

Император забрал маленького Доминика из дома герцога Арондита и лично растил и дрессировал его при дворе.

Можно сказать, он вступил в ад гораздо раньше, чем члены императорской семьи получали титулы принцев и принцесс.

Внешне Доминика окружали заботой и почётом даже больше, чем иных принцев, но втайне он проходил суровую выучку, учась подчиняться и покоряться императору.

Доминик ненавидел императорскую семью. В его глазах, терпевших ужасные дни, мальчики и девочки примерно его возраста, беззаботно жившие в отдельном дворце, не могли не раздражать.

К тому же они были кровью императора. Они были идеальными объектами, на которые можно было выместить гнев на императора, который из-за клятвы нельзя было направить на него самого.

Поэтому Доминик, как только замечал принца или принцессу, всячески задирал и мучил их, и члены императорской семьи при виде даже тени Доминика разбегались врассыпную.

Примерно в то время обучение императора стало ещё жёстче.

— Чтобы использовать тебя как рыцаря, стоящего рядом со мной, нужно отшлифовать твой характер. Я вырежу из тебя слабые места.

Император заставил Доминика собственноручно разрушать всё, к чему тот испытывал положительные эмоции.

Тренировки повторялись, начиная с малого и переходя к всё более крупному.

Только когда объектом тренировки стала даже охотничья собака, которую Доминик кормил несколько лет, император, удовлетворённый, перестал мучить мальчика.

После последней тренировки часть области, отвечающей за эмоции Доминика, навсегда сломалась.

С тех пор, видя объект, к которому мог бы привязаться, Доминик начинал испытывать к нему негативные чувства.

Роксану он встретил как раз в то время.