Глава 253.0

Пока Арлетта делала вид, что затыкает рот Лилиане, Нанаэ прищурилась и сказала:

— Если послушать сестрицу Сану, то сэр Ноа, будучи всеядным, притворялся травоядным и открыто соблазнял сестрицу Летту.

— Всеядный….

— Лис, лис.

— …Это ему подходит.

Пока Арлетта была удовлетворена такой интерпретацией, Нанаэ прищурилась и исподлобья взглянула на Ноа.

— Что ж, его коварство мне не нравится, но раз он проявил верность в подземелье, я позволю им быть вместе.

— Это ты должна разрешать?

— Конечно. Ведь речь не только о сестрице Летте, так что все слушайте внимательно. Если приведёте какого-нибудь странного типа, я его похороню. Разумеется, в светском смысле.

— Ладно, ладно. Спасибо, что разрешила, Нана.

Лилиана, широко раскрыв пунцовые глаза, спросила Нанаэ:

— А я? Ты мне тоже разрешала? Я и не знала.

— Конечно. Мне всегда было стыдно перед сэром Юлисом.

— Что?! Ах…!

— Лили, не кипятись. Знаешь, как Нана переживала, когда ты попала в подземную гробницу? Она рвала и метала, плакала, говорила, что не может тебя бросить.

— Что? Сестрица Летта, это правда?

— …Я что-то не помню.

— Ой, ты посмотри на неё. Какая стеснительная?

— Вовсе нет.

Когда Лилиана поднесла указательный палец, словно собираясь тыкать в её покрасневшие щёки, Нанаэ отпрянула назад.

Внимание бывших принцесс снова вернулось к Ноа, который был назначен супругом Арлетты. Они, как и Нанаэ, наблюдали за рыцарем, стоявшим поодаль, взглядом надзирательницы.

Слух о женитьбе, похоже, каким-то образом распространился в свете, и Ноа привлёк внимание аристократов на банкете.

К тому же сейчас он был один, поэтому окружающим было легко к нему подойти.

Благодаря этому можно было увидеть картину, разительно отличающуюся от тех времён, когда он, жалуясь на страшные взгляды аристократов, цеплялся к Арлетте, пробуждая её защитный инстинкт.

Нанаэ заметила:

— У него отличные манеры. И светские навыки неплохие. Он был сыном какой-то известной семьи?

— Ну…

— Что такое, сестрица Летта? Что-то не так?

— Он был принцем.

— …Что?

Это была очередная потрясающая новость.

— Хотя и небольшого королевства, но он был старшим сыном королевской семьи на севере.

— Даже старшим сыном?!

— Да. Но их королевство не было уничтожено из-за империи. Говорят, дядя убил всех племянников, узурпировал трон и спустил всю казну, и так всё и кончилось.

Когда она рассказала, как он, спасаясь от дяди, далеко сбежал и, скрывая свою личность, жил, а затем стал рыцарем в Восточной коалиции, оценка Нанаэ в адрес Ноа немного смягчилась.

— Принц павшего королевства должен чувствовать злобу.

— Да брось, какая у нашего Ноа может быть злоба.

— Да. Лишь бы её не было перед сестрой.

Внезапно вспомнив что-то, Арлетта сменила тему:

— Нана, а где твой рыцарь?

— Я послала его посмотреть на парад её Величества вместо себя.

— А-а, хорошо, потом сможешь послушать его впечатления. Кстати, о сэре Киллиане, он тоже, кажется, был принцем?

— …Не принцем, а побочной ветвью королевского рода.

Сделав ударение на разделении, Нанаэ, словно вспомнив о проблеме, глубоко укоренившейся в её сознании, слегка нахмурила прекрасные брови.

В этот момент Вивиан невольно затронула суть терзаний Нанаэ:

— Нужно будет отправить сэра Киллиана на родину.

— ……

У Вивиан уже укоренилось отношение наставницы.

Поняв молчание Нанаэ как непонимание, она любезно пояснила:

— Новая императрица взяла за основу восстановление отношений с соседними государствами. К тому же сэр Киллиан внёс большой вклад в нынешний переворот, так что у него есть основания просить независимости и восстановления Роэнхэрина. Для империи это тоже неплохо.

Её способная ученица Сехера кивнула:

— Военная сила, состоящая из рыцарей, верных только императору, ‒ это обоюдоострый меч. Хорошо, что новой императрицей стала Сана, а в обычной ситуации ничего удивительного не было бы, если бы после смерти Безумного императора со всех сторон начались вторжения. Поэтому Сана, кажется, пытается так или иначе разбавить эту ненависть за время своего правления.

— Умница, Хера. Не хочешь стать учительницей в академии?

— Пока нет. Возможно, когда стану старше.

— Хорошо, набирайся опыта.

Чтобы вернуть разговор к теме, Вивиан спросила Нанаэ:

— Императрица, скорее всего, отправит сэра Киллиана на родину. У вас всё благополучно разрешилось с сэром Киллианом?

Нанаэ, плотно сжав губы, опустила глаза. Благодаря этому бывшие принцессы сразу поняли, что между Нанаэ и Киллианом есть нерешённая проблема.

Если новая императрица разрешит и сам Киллиан захочет, Нанаэ тоже должна будет отпустить его.

А отпустить ‒ значит снять метку и освободить его. Для члена императорской семьи и её личного рыцаря это не просто конец отношений господина и вассала.

Это сопровождается огромной утратой, подобной потере половины души.

Более того, если Киллиан вернётся в Роэнхэрин, чтобы выполнить свой долг, можно считать, что он никогда больше не ступит на землю империи.

— Нана….

Когда в голосе и взгляде Вивиан появилась жалость, Нанаэ, не собираясь вечно уходить от ответа, выдала свой вариант:

— Я тоже над этим думаю.

— …Что? Д-думаешь? Отпускать или нет?

— Ах, не хочешь отпускать?

— Собираешься удержать его рядом?!

Бывшие принцессы, всю жизнь прожившие в осознании текущей в них крови Безумного императора, вздрогнули, истолковав слова Нанаэ как признаки одержимости и желания подавить своего рыцаря.

Нанаэ с недоверчивым видом отмела эти неприятные подозрения.

— Не об этом. О моём собственном будущем.

Облегчённо вздохнув, бывшие принцессы смогли сосредоточиться на словах Нанаэ.

Нанаэ, массируя пальцем виски, сказала:

— Вообще-то, ответ уже частично готов.

— Ты покинешь своих любимых сестёр.

Из прекрасных губ Нанаэ вырвался тяжёлый вздох.

Она считала это пророчество глупостью.

До сих пор она представляла своё будущее так: после того как она поможет возвести на трон одну из достойных старших сестёр, она будет пользоваться благосклонностью, царить в свете и помогать сестре.

Но тут, откуда ни возьмись, этакий дикий кот-личный рыцарь перевернул всё с ног на голову и заставил пересмотреть все жизненные планы.

В этот момент Лилиана беззаботно покрутила пальцем локон и самодовольно произнесла:

— Как бы там ни было, мужчины тем лучше, чем ниже их происхождение. Высокое положение ‒ одна морока. Принцы ‒ это отвратительно.

— Как я уже говорила, мой рыцарь ‒ не принц, а побочная ветвь королевского рода…

— Какая разница.

Месть Нанаэ свершилась иначе.

— Кстати, говорят, Юлис ‒ сын рыбака? Откуда он родом?

— Кажется, из города под названием Лаорен. С такой же фамилией, как у его покойной матери.

— ……

— Почему вы так смотрите, сестрица Летта? Мне не по себе.

— Это не город, а название страны.

— ……

Пока Лилиана, потрясённая, открыла рот, Сехера с издёвкой пробормотала:

— И откуда же столько принцев?

— Ах, кстати, ведь есть ещё один принц, не так ли?

Шумёль хлопнула в ладоши. Но её жизнерадостность быстро увяла в серьёзной атмосфере.

Бывшие принцессы, сразу понявшие, о каком принце речь, стали серьёзными.

— На самом деле, этот принц ‒ самая большая проблема, не так ли?

— Пожалуй, да… Ведь у этого принца и легитимность, и обоснованность просто безумные…

— Наверное, он никогда и нигде не знал себе равных по благородству. Говорят, его ценили даже больше, чем его старшего брата ‒ наследного принца.

— Судя по его жизни, ответственность у него, должно быть, нешуточная.

— И какого чёрта мужчиной Саны оказался именно этот принц…

Мнения Лилианы, Шумёль, Нанаэ, Сехеры и Арлетты совпали. Наконец, Вивиан вздохнула и голосом, полным печали, добавила:

— У нашей драгоценной императрицы, должно быть, тяжёлые думы.