24. Место, где восседал Безумный Император

Безумный император Акселион смог начать утро так же приятно, как и ожидал.

Ему не нужно было даже посылать людей, чтобы те разузнали все подробности прошлой ночи.

Когда он наконец открыл глаза, Доминик уже ждал его.

И притом ‒ всё его тело было буквально облеплено подсказками, позволяющими догадаться, что же произошло минувшей ночью.

В отличие от бодрого императора, крепко проспавшего всю ночь, состояние Доминика было неважным.

Ниже шеи, в плотно застегнутом мундире, он выглядел, как обычно, ‒ величественно, как сильнейший рыцарь империи. Но вот выше шеи… он напоминал жалкого солдата, едва выжившего в бою.

Золотистые волосы были какими-то растрёпанными и тусклыми, красные глаза, способные соперничать с императорским безумием, потеряли фокус, в них потух свет, а под глазами залегли тёмные тени.

Этот откровенно разбитый вид превзошёл ожидания императора.

Он не стал скрывать удовольствие в глазах.

— Жалкий у тебя вид.

— Прошу прощения.

— Похоже, тебе было мучительно.

— …Я просто устал.

Император не поверил этому ответу, произнесённому с опущенными глазами.

Он хорошо знал Доминика.

С самого детства он сам обучал его, но тот так и не сломался до конца ‒ очень интересная игрушка.

Ему удалось заманить такого на грязную дорожку и заставить подчиниться низменным желаниям.

Доминик оправдывается усталостью, но на самом деле тень на его лице ‒ это чувство стыда.

Должно быть, он силой взял Роксану и до самого рассвета мучился от этого, сходя с ума.

— Я всё знаю.

Как смеет он пытаться обмануть проницательность императора такими избитыми оправданиями? Император хмыкнул от смеха.

Доминик лишь опустил глаза, словно ему нечего было сказать.

Обычно молчание означает согласие.

В тот миг, когда предположение стало свершившимся фактом, с лица императора вмиг исчезли все следы улыбки.

Император одновременно испытал удовольствие и презрение от того, что потомок регентши, не в силах совладать с собой, возжелал его дочь.

Тот, кто унаследовал силу регентши, осмелился, подобно ей, попрать императорскую семью, но в конечном итоге, как и она, не смог вырваться из эмоциональной зависимости.

Таким образом, Доминик был существом, уступающим ей по рождению.

Значит, ему навеки суждено быть подчинённым императору.

Император захотел подтвердить свой вывод. Как раз был под рукой лёгкий и простой способ.

— Доминик.

— Да, Ваше Величество.

— Посмотри на меня.

Принудив его к взгляду, император активировал дар.

Голубые глаза с вращающимся узором походили на водоворот чудовища, пожирающего душу Доминика.

Вскоре такой же узор отпечатался и в глазах мужчины.

Убедившись, что тот подчинился, император начал играть с ним, как с оловянным солдатиком.

— Отойди назад.

— ……

— Ещё.

— ……

Шаги ‒ ритмичные, но словно бы со скрипом ‒ прозвучали пять раз, особенно громко. На полу не было ковра.

Император собственноручно наполнил вином бокал, стоявший на столике.

Но наслаждался им не язык императора, а мраморный пол.

Звяк-грох ‒ стеклянный бокал закричал и испустил дух. Кровоподобная жидкость и осколки стекла разлетелись до самых носков Доминика.

Пространство, разделявшее их по воле императора, теперь было усеяно острыми блёстками.

— Сними перчатки и ползи ко мне на коленях.

— ……

Челюсть Доминика мелко задрожала от напряжения.

В спальне были и другие личные рыцари, и слуги. Принимая на спину их изумлённые взгляды, Доминик послушно опустил колени на пол.

Тот, кого величали сильнейшим рыцарем империи, подчинился даже такому ужасному приказу.

Император убедился в поводке, сжимающем его пса, и остался доволен.

Поэтому, прямо перед тем, как голые ладони Доминика должны были опуститься на осколки, он проявил милостивую прихоть.

— Довольно.

— ……

— Хватит. Тебе же нужно охранять меня, нельзя поранить руки. Вставай.

В конце концов, достаточно было унизить его перед подчинёнными.

Сегодня Доминик, чья душа была сломлена, снова поднял тело.

— …Безмерно благодарен.

Когда узор в глазах императора исчез, оборвалась и нить дара господства, управлявшая Домиником.

Короткое развлечение закончилось, и императору быстро наскучило.

Как только он вернулся в обычное состояние, пустота снова стала терзать его голодом. Вдобавок ко всему, его вечно мучил невроз.

К тому же, вероятно, время было перед завтраком. Император почувствовал необходимость с утра наполнить желудок.

— Доминик.

— Да, Ваше Величество.

— Надо убить Арлетту.

— ……

Император хоть и не знал голода, но прекрасно знал лучшее лекарство от невроза.

Стоило убить ребёнка и тем самым уменьшить угрозу пророчества, и настроение всегда немного улучшалось.

Роксану он сейчас использует как игрушку вместе с Домиником, а Нанаэ пока что ведёт себя мило, не переча ему, так что пусть пока живёт.

Значит, Арлетта, заточённая в подземной темнице, ‒ самый беспроблемный вариант.

К тому же, реакция двух принцесс, когда он наконец убьёт дочь, тоже послужит ему развлечением.

В тот же миг об этом подумал и Доминик.

Он вздрогнул, но, как подобает приспешнику, остался верен своему долгу.

— Я приготовлю всё в ближайшее время.

— Нет, лучше прямо сейчас. Приведи её сюда, и ты сам отрубишь ей голову.

— …Слушаюсь.

Отвечая, он низко склонил голову.

Пока он находился в позе раболепного подчинения, можно было не бояться встретиться взглядом.

Если только это не приказ, данный через дар господства, всегда можно найти способ обойти его.

Когда сознание, преисполненное мыслей, противящихся господину, наказывала метка.

К счастью, Доминику недолго пришлось скрывать раздирающую мозг головную боль, делая вид, что всё в порядке.

Потому что ситуация резко изменилась.

В дверь постучали, и один из рыцарей, взволнованный, вошёл внутрь.

Это был рыцарь, отвечавший за охрану северных ворот дворца.

— Ваше Величество, срочное донесение.

— Как же ты надоел. Если хорошая новость ‒ пусть её услышу я, а если плохая ‒ пусть её услышит только Доминик.

— Хорошая новость.

— Тогда докладывай.

Император, словно говоря "ну-ка, попробуй", наклонил голову набок.

Он уже подумывал наказать рыцаря, если содержание его не удовлетворит, но, к удивлению, рыцарь избежал опасности.

— Из главного монастыря прибыло послание.

— Из главного монастыря?

— Святая Тессес, в знак ответа на "дары", собирается лично посетить дворец с новым пророчеством.

— Что?!

Голубые глаза императора широко раскрылись, в них засветилась радость.

Взволнованный, он уже наполовину привстал с места, но снова сел.

— Новое пророчество? То, что я только что слышал, ‒ правда?

— Да, Ваше Величество.

— Когда прибывает Святая?

— Мне передали, что она уже выехала и ожидается завтра.

— Прямо завтра? Быстро!

Скорость вполне удовлетворила императора.

Раз Святая сменилась, отношение главного монастыря стало весьма желательным.

Раз сказано "в знак ответа на дары", то пророчество, которое даст Святая, должно быть хорошим.

Похоже, пророчество, которое так тошнотворно терзало нервы императора изо дня в день, наконец-то разрешится.

Тогда всё остальное перестало иметь значение.

Император остановил Доминика, который уже наполовину развернулся к выходу.

— Доминик, предыдущий приказ отменяется.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Когда Доминик поспешно ответил, рыцарь, который докладывал, запоздало добавил важный факт:

— Однако со стороны Святой есть одно условие… нет, убедительная просьба.

Личный рыцарь слегка подвинул оригинал послания.

Даже при таком неподобающем слове император был настолько великодушен, что не разгневался.

— Что за просьба?

— Свита Святой Тессес войдёт в столицу завтра в полдень. При этом они передали просьбу, чтобы император лично встретил Святую у западных ворот столицы.

— ……

Взгляд императора похолодел.

— Чтобы я сам вышел её встречать?

— Да.

— Не у дворца, а прямо у предместий столицы?

— Да-а…

Воздух в спальне стал до жути тяжелым.

Видимо, не ожидая такого поворота, рыцарь растерянно заморгал глазами, но толком не сориентировался.

Доминику пришлось вмешаться.

Обычно это была роль церемониймейстера, но раз из приспешников никого не осталось, то и роль елейного язычка пришлось взять на себя ему.

— Как бы то ни было, она дочь богини, но наглости у неё хоть отбавляй. Как она смеет требовать, чтобы Ваше Величество вышли встречать её, даже не соизволив подойти к дворцу?

Доминик нарочно сделал вид, что заступается, и император открыл рот, словно только этого и ждал:

— Что ты. Разве это не интересно?

Внезапно сделав вид, что он великодушен, император переменил отношение.

Усмехнувшись, он одним махом сменил атмосферу в комнате.

— Нужно показать новой Святой кое-что.

— О чём вы, Ваше Величество?

Император не ответил, а вместо этого сразу задал вопрос:

— Доминик, что это за место?

— Дворец.

— Почему это дворец?

— Ну… потому что это место называется дворцом…?

— Неправильно.

Император, дав Доминику почувствовать себя дураком, высокомерно открыл правильный ответ:

— Потому что здесь нахожусь я.

— ……

— Дворец существует для меня. Раз я здесь, это дворец. А без меня это будет просто красивое место, но никакой не настоящий дворец.

Для тирана, который считал, что мир вращается вокруг него, это было естественным образом мыслей.

Для приближённых это, должно быть, привычная софистика. Однако Доминик почему-то затаил дыхание.

— Так что я наглядно покажу Святой. Что императорский дворец способен двигаться.

— Вы хотите сказать…

— Завтра в полдень. Приготовить всех моих рыцарей.

— ……

Доминик бесшумно выдохнул воздух, наполнивший грудь до отказа, и склонил голову.

— Исполню приказание.

Чтобы не выдать недозволенный блеск в глазах.

И вот завтра. Из-за решения тирана, одержимого чувством собственного могущества, дворец должен был опустеть.

Стекла задрожали, словно от предвкушения, издавая громкий шум.

За окном сегодня снова было бело и кружило.