Глава 206.0

— Что ж, судя по результату, вместо того чтобы остановить императора, мы лишь приумножили число его жертв ‒ одну, нет, две.

Сана сосчитала не только мать, но и себя.

Чем дольше длился разговор, тем выше и толще становилась стена в душе Саны. Но Дебора не торопила её.

— Если вы выслушаете причину, вы поймёте.

— Говорите.

— Святой могла стать либо я, либо Элидика, но положить конец эпохе императора могла только Элидика. Потому что только она могла родить вас.

— Что это значит...

Внезапно внимание переключилось на неё, и Сана растерялась.

Спокойный голос Деборы продолжил:

— Вы помните пророчество, данное императору?

— …Сын Императора убьёт своего отца и займёт трон.

Стихотворная строка, которая до смерти пугала принцесс и принцев, включая Сану, была произнесена вновь.

— Это пророчество ‒ частичная ложь.

То, о чём говорила Святая с суровым видом, тоже было не ново и вызывало скуку. Сана отреагировала вяло.

— Разве это уже не общеизвестно? Что речь не о сыне, а о ребёнке.

— Нет. Речь шла о дочери.

— ……

Глаза Саны расширились. Потому что это пахло не просто ошибкой при передаче, а намеренным искажением.

Она не ошиблась.

— Чтобы защитить принцессу, которой суждено было убить императора, многие вмешались. Я сначала пыталась скрыть пророчество, но информация уже просочилась, и лучшим выходом было исказить его. Однако фанатики, слепо верившие не в дело, а в саму истину, мешали. Они утверждали, что нельзя искажать волю богини, и даже пытались связаться с женщинами в гареме, чтобы открыть им истинное пророчество. Тогда в гареме началась борьба за власть. В основном действовали женщины, у которых были дочери.

— ……

Разоблачения Деборы совпали с воспоминаниями Саны. Когда Сана была маленькой, самый большой переполох в гареме устроила именно её мать.

Не успев унять бешено колотящееся сердце, Сана услышала продолжение:

— Разве пророчество, данное императору, не является доказательством того, что человеческая воля стала волей богини? Ради того, чтобы защитить вас, многих принесли в жертву. Потому что только вы ‒ меч, способный поразить императора.

Сана ещё не была полностью убеждена. Дебора не сказала ей самого главного.

Сана попыталась восполнить недостаток:

— В чём же моя особенность? Вы хотите сказать, что когда-нибудь мой дар господства превзойдёт силу императора?

— Более того. Вы ‒ дочь Элидики.

— Что значит "более того"…?

— Вы можете отнять у императора его дар господства.

— ……!

Пока она удивлялась, в её голове всплыла соответствующая информация.

— Дар господства императора ослабевает.

— С начала турнира принцесс.

Неужели причиной этого феномена была она сама?

Сана затаила дыхание. Вместо онемевшего языка её глаза устремились к Деборе с вопросом "как?".

— Элидика родилась с уникальной конституцией, как и сестра Тессес. Хотя способ поглощения святой силы у неё отличался. А уникальная конституция обладателя святой силы обязательно передаётся следующему поколению.

— Вы хотите сказать, я унаследовала это от матери?

— Да. Вы, её дочь, родились с той же конституцией. Но вы ‒ член императорской семьи. Поэтому вместо святой силы вы поглощаете повелевающую.

— Я никогда не замечала за собой такой способности.

— Естественно. Ваша конституция довольно редка даже среди обладателей святой силы, и она не подчиняется вашей воле. Напротив, она зависит от воли того, у кого вы можете отнять силу.

Кто это, она уже знала. Сана, вспомнив особенности императора, ждала продолжения Деборы.

— От того, кто питает к вам убийственные намерения.

— ……

Император хочет её убить.

Ничего нового. Император считает своих детей врагами.

Восемь дочерей, которых он оставил в живых только из-за их красоты, не были исключением. Турнир за наследование трона был всего лишь жестокой забавой для императора.

Она не надеялась, что он и правда передаст трон той, кто останется последней. Приходилось бороться, зная это, чтобы не стать жалкой.

Она также скептически относилась к "пути к отступлению" ‒ Доминику. Сейчас императору интересен Доминик, которого ненавидят и отвергают, но это не вечно.

Капризный тиран и невротичный безумец в любой момент может перемениться.

И ещё одно. Похоже, у императора была причина убить Сану, даже не связанная с пророчеством.

Чтобы проверить свою догадку, Сана задала вопрос:

— У императора, похоже, тоже есть уникальная конституция, не так ли?

— Да. Давным-давно была женщина, которую отлучили от ордена за то, что она убивала людей и поглощала их святую силу. Она и была родной матерью императора.

— Я так и думала.

Сана с начала турнира демонстрировала огромную силу дара.

В глазах императора Сана, должно быть, выглядела как пир, с которого можно поглощать силу.

— Теперь мне всё понятно.

Аукцион приданого предстал в новом свете.

То, что в качестве наказания принцесс не убивали, а выставляли на аукцион, было вызвано отнюдь не отцовской любовью или милосердием.

У императора нет таких трогательных чувств. Он просто хотел использовать принцесс как кобыл, чтобы получить дар господства, которая наследуется до третьего поколения.

И то, если внук оказывался мужского пола, он убивал его, не дожидаясь пробуждения силы. Это доказывает, что главным для императора было пророчество.

Становилось понятным и совпадение по времени: с начала турнира принцесс дар господства императора начала уменьшаться.

Ведь с началом турнира император перестал убивать членов императорской семьи, и ему стало неоткуда поглощать силу.

Зато проведение турнира было прямым проявлением убийственных намерений императора по отношению к дочерям. Это не могло не стимулировать конституцию Саны.

Голосом, мрачным, как её взгляд, Сана открыла рот:

— Хотя с начала турнира я действительно стала ощущать угрозу для жизни более остро, но и до этого было не лучше. Всю жизнь во дворце я почти никогда не жила без страха перед императором. Тогда...

Сана исказила лицо, выталкивая из горла нежелательные слова.

— Выходит, и мой собственный дар господства не целиком приобретен благодаря моим клятвам.

Какая-то, а может, и большая часть, возможно, была поглощена у императора без её ведома.

Дебора сухо подтвердила:

— Одними лишь клятвами невозможно достичь пятого уровня повелевающей силы.

— Значит, мой дар был даром императора...

Сана, словно обнимая себя, скрестила руки на груди и мелко задрожала.

Она гордилась своей силой как принцесса. И вот теперь она стала ненавидеть её так же, как ненавидит кровь, текущую в её жилах.

До сих пор молчавшая Тессес осторожно вмешалась:

— Император тоже отнял её у других. Может, вы сможете считать её наследием своих братьев и сестёр?

Это были слова утешения.

Но после всего разговора Сана не могла почувствовать благодарность.

Уголки губ Саны искривились в горькой усмешке.

— Благодаря вашей правдивости я теперь точно знаю. Я была инструментом не только для матери, но и для всех вас.

— ……

В молельной комнате воцарилась тишина. Раз Дебора и Тессес были из монастыря, они не имели права отрицать это.

Даже если бы их намерением было утешить ту, кто горько шутит над собой.

Вместо этого Дебора сказала то, что подобало её положению:

— Наш монастырь в любом случае будет на вашей стороне и будет сотрудничать с вами.

— Сотрудничать?

— Можете считать, что мы используем вас.

— Благодаря таким словам мне становится легче.

В конце концов, свергнуть императора с трона ‒ это была цель всей их жизни.

Сана согласилась быть инструментом для других, раз они тоже были инструментами для неё.

Приняв решение, она наконец уняла волнение. Сана снова посмотрела на Дебору и Тессес как на партнёров по взаимовыгодному обмену.

— Святая, у меня есть вопрос.

— Спрашивайте, что угодно, принцесса Роксана.

— Изменилось ли пророчество, данное императору, с тех пор?