Глава 170.0

От этих слов напряжение в её плечах спало.

Уткнувшись лицом в подушку, она ждала, и в ней больше не было и следа прежней нерешительности.

Когда он перенёс на неё вес, их тела плотно слились. Её тело, мгновение назад ощущавшее пустоту, вновь обрело полноту.

Жажда, смешанная с чувством греха, буйствовала необузданно. Её тонкие руки, что в исступлении рвали простыни под ним, были жалки.

Реген накрыл её тело своим, переплёл свои пальцы с её и, войдя сзади, достиг самой глубины.

Их разгорячённые тела не желали остывать. Ночь, казавшаяся бесконечной, всё длилась и длилась.

✦✦✦

Яркое утреннее солнце и щебет птиц разбудили Регена.

Открыв глаза и увидев потолок спальни принцессы, он испытал странное чувство: тело было бодрым, а разум ‒ в смятении.

Когда он приподнялся, одеяло сползло, обнажив его крепкий торс ‒ на нём не было ни нитки.

Не нужно было проверять, чтобы понять: внизу он тоже был обнажён. А рядом, свернувшись калачиком, лежала принцесса с припухшими веками и ровно дышала.

На ней, как и на нём, не было ничего, кроме одеяла.

Что же, чёрт возьми, произошло прошлой ночью?

«С того самого момента, как сняли клятву, я ничего не помню...»

Но его разум не позволял ему трусить. Словно говоря: "Не пытайся убежать от реальности", в голове замелькали отрывочные сцены.

В этих разрозненных воспоминаниях он, тяжело дыша, как зверь, алкал Сану.

Снять клятву, чтобы вылечить сердце, и тут же наброситься на неё?

Неужели это сделал он? По своей воле?

Его разум был на грани помутнения от крайнего смятения. Его зрачки отчаянно дрожали.

— Ты проснулся…?

— ……!

От тонкого голоса, раздавшегося рядом, его крепкий торс мелко вздрогнул.

Единственным человеком, способным так легко застать врасплох героя Роэнхэрина, хладнокровно перехватывающего летящие стрелы, была его принцесса.

Когда первое удивление улеглось, его место заняло чувство вины. Потому что голос девушки, который обычно звучал как чистый стеклянный колокольчик, сейчас был охрипшим и срывался.

— …Сана.

С чувством вины он позвал её.

Принцесса попыталась было приподняться, но, видимо, у неё не было сил, и она опустила плечи, так и продолжая лежать и смотреть на него снизу вверх.

Её усталое лицо было бесстрастным, отчего казалось холодным, и это лишь усиливало его душевную боль.

Сана спросила:

— Ты помнишь, что было прошлой ночью?

— ……

Язык Регена прилип к нёбу. Разрозненные воспоминания не были целостными. Он сам не мог поверить в своё нынешнее состояние.

Увидев его колебания, глаза Саны сузились.

— Ах, ну да. Я так и знала, что ты не помнишь.

Она, словно обидевшись, отвернулась и легла на другой бок.

— Сана, взгляни же…

— Не надо. Смотри на спину.

— ……

С какой стати он должен смотреть на спину?

Реген, недоумевая, тем не менее перевёл взгляд на её спину и затаил дыхание.

На коже, которая должна была быть белой, как фарфор, алели многочисленные красные пятна.

Неужели прошлой ночью он отрёкся от своей человечности?

Его захлестнуло чувство самоуничижения.

Лишь сделав несколько глубоких вдохов, Реген смог набраться решимости взглянуть в лицо своей вине.

Не решаясь прикоснуться к Сане напрямую, он придвинулся ближе к её спине и осторожно спросил:

— Это... сразу после снятия клятвы?

— Да.

— С моей стороны...

— Да.

— Может, это было насильно...

— Нет, не совсем так, но...

— ...Но?

Когда Реген сглотнул, Сана слегка повернула голову, показывая ему лицо.

Её прищуренные глаза и надутые щёки укоряли его:

— Ты же набросился на меня, сказав, что я красивая когда плачу.

— Я... так сказал?

— Да. Это ты, Реген.

— ……

Казалось, он сходит с ума. Его охватило чувство, будто вся кровь отлила от тела.

— Это шутка.

Одно слово Саны легко спасло его.

В конце концов, он, всю жизнь следовавший рыцарскому кодексу, не мог пасть так низко.

В тот миг, когда Реген собирался вздохнуть с облегчением, Сана снова столкнула его в пропасть.

— Если быть точным, ты набросился на меня, сказав, что я красивая, даже когда плачу.

— ……

Зверь, ничуть не лучше.

Пока Реген стоял, окаменев, словно у него украли душу, в голове застучала пульсирующая боль.

Воспоминания прошлой ночи разом хлынули в сознание.

— Р-Реген. Сначала, сначала успокойся. Клятва только что снялась, ты сейчас, Реген, не в себе...

— Я в здравом уме.

...Поистине слова человека, который был не в себе. Насколько же нелепой это должно было показаться Сане.

Он даже стал наглеть.

— Я, не в себе, вам не нравлюсь?

— Взгляните на меня, безумно жаждущего вас, Сана.

— Всё, что было у меня впервые, забрала ты, Сана. Так забери и моё безумие.

Раз он был безумен, то и софизмы у него получались лучше.

— Отдай мне всё.

Дойдя до этого момента, Реген уже сомневался, не святая ли Сана.

Ведь она выслушала и приняла весь этот его бред.

Реген, будучи человеком, знающим стыд и совесть, закрыл лицо большой рукой.

Сана, молча наблюдавшая за этим, прикрыла грудь одеялом и села.

— Вспомнил?

— …Да.

Его взгляд, не знающий, куда деться, метался, не решаясь встретиться с принцессой.

Сана раздумывала, то ли успокоить его, то ли подразнить, как вдруг Реген порывисто притянул её к себе и крепко обнял.

— Реген?

— Простите. И всё же...

К его удивлению, оправдания посыпались одно за другим.

— Ведь это было доказано.

— Что моя любовь была безупречна.

Даже после снятия клятвы его любовь осталась прежней. Нет, она стала ещё сильнее.

Верность и преданность, наоборот, строго сдерживали его, не давая ослепнуть любви.

Несомненно, он любил её. Чувства, которые он до сих пор к ней питал, не были красивой подделкой, созданной клятвой.

Вновь вспомнив тот момент, когда доказали безупречность, Сана вздрогнула плечами, словно её сердце пронзила волна.

Как противодействие этому сильному порыву, она надуто выпалила:

— Разве так просят смотреть на себя?

— …Простите. Мне больше не на что было опереться.

Ответив голосом, полным раскаяния, Реген тем не менее прижал её к себе ещё крепче, словно боялся отпустить.

Это была безмолвная мольба простить его.

Конечно, его опасения были напрасны. Девушке особенно не на что было обижаться.

Она просто хотела сейчас, чтобы Реген, освободившийся от клятвы и обретший рассудок, любил её.

Она, словно капризничая, потёрлась лбом о его грудь.

— Реген.

— Да.

— Ты любишь меня?

— Да. Люблю.

Мужчина выпустил Сану из объятий и посмотрел ей в лицо. Такие слова нужно говорить, глядя в глаза.

— Регенхарт Роэнхэрин будет твоим вечным рыцарем и вечным возлюбленным.

— ……

Поцелуй, вложивший в себя все его чувства, почтительно опустился на тыльную сторону её ладони. Жест был благоговейным, словно ритуал.

Сана, заворожённо смотревшая на это, наконец отреагировала.

Услышав радостные слова, нужно было улыбнуться. Она приподняла уголки губ, пытаясь изобразить улыбку. Но в тот же миг её глаза почему-то начали тихо наполняться слезами.

— Сана?

— ……

— Отчего же?

Он растерялся при виде капающих одна за другой слезинок.

Сана, не в силах остановиться, тем не менее ровным голосом, делая вид, что ничего не случилось, сказала:

— Хочу выглядеть красиво.

— …Сейчас-то я точно в здравом уме.

Только тогда Сана по-настоящему, радостно улыбнулась. Реген, поняв значение её слёз, смог вздохнуть с облегчением.

Большой палец Регена стёр влагу с её глаз.

Принимая его нежные прикосновения, она и словами охотно обнажила своё сердце.

— Я тебя тоже люблю. Очень сильно люблю. Люблю только тебя. Будь со мной всю жизнь.

— Да. Так и будет.

Обменявшись признаниями, они слегка соприкоснулись лбами. В такой позе он попросил:

— Можно поцеловать? С открытыми глазами.

— Конечно.

Сложив ладони и переплетя пальцы, они прильнули друг к другу губами. Ощущая мягкость сплющенных губ и глядя друг другу в глаза, они невольно улыбнулись.

Вибрация от их улыбок передавалась друг другу.

Это была дрожь, похожая на то самое первое волнение.