21. Женщины, питающие отвращение к императору

Длинные светло-каштановые волосы женщины, гонимые зимним ветром, извивались, словно волны.

Её светло-голубые глаза, которые она передала своей дочери, были устремлены на могучий вяз.

Сквозь голые, иссохшие ветви, обнажённые холодным и сухим сезоном, виднелось ярко-синее небо. Небо, как всегда, было прекрасно.

Возможно, потому, что это было единственное, что можно было увидеть из её заточения, не принадлежащее императорскому дворцу.

Элидика, красивая и хрупкая женщина, напоминающая канарейку в клетке, провела рукой по стволу старого дерева.

В этом огромном дереве, растущем на окраине гарема, сотни лет накапливалось желание перебраться через стену дворца.

Хотя его устремлённые вверх ветви были подрезаны, не дав им достичь цели, уходящие в землю корни, должно быть, давно прорвались наружу.

— Взращенное на питательных соках желаний многих женщин, оно, конечно же, должно было так и быть.

Элидика была охвачена ностальгией.

Не только вяз бережно выращивали во дворце.

Десятилетиями копившаяся ненависть к императору, усилия многих женщин, жестокие жертвы.

Вспомнив свою дочь, которая, несмотря на то, что её вскормили этой грязной и липкой субстанцией, выросла прекрасной и изящной, женщина улыбнулась.

Роксана, должно быть, уже добралась до монастыря. И, несомненно, вернётся, услышав множество интересных историй от Святой.

На лице Элидики заиграла лёгкая улыбка.

— Скоро вы узнаете, насколько драгоценное существо вы, Ваше Высочество.

✦✦✦

Грохот, каменные врата разошлись в стороны, выталкивая облака пыли.

Столетний, спёртый и холодный воздух подземелья обвил и разметал серебристые волосы Регена и золотые ‒ Доминика.

— Вот оно где.

— Чище, чем я думал.

Внутренность подземной гробницы представляла собой одно огромное пространство, подобное парадному залу.

Десятки каменных саркофагов, расставленных на равном расстоянии друг от друга, выглядели очень опрятно, а резьба на стенах и колоннах была в высшей степени художественной.

Если бы не груды каменной пыли, можно было бы подумать, что они попали в выставочный зал.

— Элиуин…

Регентша остановилась перед одним из саркофагов. Её полупрозрачная рука погладила его. И взгляд, и прикосновение были полны трогательной преданности и ошеломляющего сожаления.

Пока регентша предавалась далёким воспоминаниям, Реген и Доминик молча оглядывались. Вскоре их лица озадачились.

«Реликвий регентши не видно».

Ни останков, ни реликвий, которые, как они думали, будут рядом с саркофагом девятого императора, не было.

Даже когда они тщательно обыскали большую площадь, результат был тем же.

Тут регентша разрешила их проблему.

— В саркофаге.

— ……

— ……

Реген и Доминик вновь ощутили всю глубину её безумной одержимости.

Зачем ещё реликвиям быть в саркофаге?

Это означало, что регентша хотела быть с девятым императором до самого конца. В каком бы виде ни был император.

Реген вздохнул, но быстро принял это.

— Раз уж я готов был последовать за ней и в ад, то что уж там саркофаг.

— Ты считаешь это нормальным? Ты что, с ума сошёл…

— А ты, думаешь, чем-то отличаешься?

— ……

Последний потомок рода Арондитов, задумавшись о себе, замолчал.

— Простите за мою дерзость.

Почтительно поклонившись, Реген отодвинул крышку саркофага.

В саркофаге покоились двое останков. Один лежал ровно, другой обнимал его, словно вцепившись.

По этой позе, напоминавшей плющ, обвивающий дерево, сразу можно было понять, кто из них был регентшей.

— Не трогайте останки, оставьте их как есть.

Регентша хотела остаться с девятым императором даже в истлении.

Реликвий регентши, погребённых в саркофаге, было всего четыре. Два драгоценных меча, кольцо и ожерелье ‒ они сияли, не ржавея, даже в пыли.

Поскольку было широко известно, что при жизни регентша пользовалась двумя мечами, находка оружия была воспринята как нечто само собой разумеющееся.

Любопытство вызвали украшения, которые она, воин, намеренно носила до самого конца.

Кольцо было большого размера, подходящего скорее для большого пальца регентши, с красиво выгравированной звездой с четырьмя лучами.

На подвеске ожерелья был выгравирован тот же узор. Похоже на печатку, но это был не герб дома Арондитов.

— Это печатка, которую принц Элиуин носил в бытность принцем.

Реликвия того, кто умер первым, часто становится реликвией того, кто умер позже.

— А ожерелье тоже принадлежало Его Величеству девятому императору?

— Это он подарил мне, когда я достигла совершеннолетия. Он сказал: "Если во дворце возникнут проблемы, я возьму на себя всю ответственность, так что уходи, используя имя принца". Я никогда не снимала его, а теперь оно попало в чужие руки.

Реген закрыл саркофаг и собственноручным платком стёр пыль с реликвий.

Доминик тоже поднял один из драгоценных мечей регентши, проделал то же самое и повесил его на пояс.

— Предок, я возьму этот меч. Не беспокойтесь, я буду бережно его носить.

Согласно правилам турнира, нужно было вернуться с одной из реликвий регентши. Вслед за Домиником Реген тоже попросил разрешения у регентши:

— До того как мы выберемся из лабиринта, позвольте мне взять это на время.

Реген выбрал печатку.

Чтобы использовать её по назначению, он надел её на палец. Печатка подошла ему на указательный палец.

Каждому было достаточно по одной. Оставшиеся реликвии они не стали забирать, а аккуратно положили рядом с саркофагом.

Доминик нервным жестом откинул чёлку и скривил губы:

— Осталось ещё трое рыцарей, а реликвий только две. Впрочем, раз нам нужен хотя бы один выбывший, число как раз подходит, можно сказать?

— Сэр Доминик.

— Что.

— Я уже не надеюсь на ласковый тон. Хоть бы в мыслях вы научились быть помягче.

— ……

Доминик тут же замолчал.

Ему и самому было не особенно приятно провоцировать, так что пыл быстро угас.

— Вы уходите?

— Простите, ещё на минуту.

Реген медленно обошёл подземную гробницу. Его взгляд и жесты, когда он рассматривал и ощупывал скульптуры и барельефы, были серьёзны.

Он пытался найти что-то, что привлекло бы его чуткое восприятие, неважно что.

— Эй, что ты делаешь? Играешь в сыщика?

— Да, я веду поиск.

— Зачем, когда реликвии уже найдены?

Не только Доминик, но и регентша, видимо, заинтересовалась и устремила на Регена пристальный взгляд. Не прекращая своего занятия, Реген сказал:

— Недавно я слышал одну неофициальную хронику. Меня заинтересовал один эпизод из жизни Его Величества девятого императора.

— Что же тебя заинтересовало?

— То, что всякий раз, когда Его Величество приходил в подземную гробницу, его безумие смягчалось. Если записи верны, то император боролся с безумием значительно дольше, чем другие члены императорской семьи. Я ищу, нет ли здесь чего-то особенного.

Девятый император чувствовал признаки безумия, доходившие до самоповреждений, ещё до того, как начались полноценные приступы.

Это было ещё до родов регентши, то есть длилось несколько месяцев.

Это противоречило медицинским записям о том, что после начала безумия больной вряд ли проживёт больше двух недель.

— Безумие, как говорили, ‒ это проблема дара господства.

— Вам что-то приходит на ум?

Регентша кивнула в ответ, и Реген прекратил поиски и выпрямился. Информация, которой регентша владела изначально, соединилась с причиной безумия.

— Ни один член императорской семьи не мог меня подчинить, но Элиуин сделал это легко. Мне было любопытно, откуда у него такой дар господства, и я спросила его.

— Наверное, потому, что вы, регентша, уже были пленницей его любви...

— Не перебивайте предка, сэр Доминик.

Регентша коротко усмехнулась с горечью.

— Кажется, в имперских хрониках записано, что я попалась на женские чары?

— ……

— Это не совсем неверно ‒ ведь я уже была ему предана, но всё же это странно. Его Высочество принц Элиуин с юности желал только тихо жить в уединении. Он был добр от природы, но никогда не занимался такими заметными делами, как клятвы. И всё же было загадкой, откуда в нём накопился такой мощный дар господства, что он смог подчинить меня.

— И как же?

— Он сказал, что родился со способностью повышать дар господства, не давая клятв, в отличие от других членов императорской семьи.

Реген и Доминик не могли не отреагировать.

Потому что это было так же, как у императора.