Глава 108.0

— ……

— Родом он был из знатного рода, пользовался большим доверием как прекрасный советник, но в последний момент предал доверие и переметнулся. Говорят, он открыл изнутри ворота последней крепости, сдался и даже собственноручно выдал членов королевской семьи Роэнхэрина.

— Роэн…хэрина?

— Ага. Этот главный зачинщик ‒ аристократ из Роэнхэрина.

Я также вложила в их уши его имя.

— Старший сын виконта Хвибрика, Эмилио Хвибрик. Поистине выдающийся человек.

— ……

Зелёные глаза Нанаэ, всегда свежие, как зелёное яблоко, потемнели.

Должно быть, и мой взгляд сейчас похож.

— Вы говорите о маркизе Эмилио Хвибрике. Какое хорошее имя. Раз услышав, не забудешь.

— Верно.

Враг моего личного рыцаря ‒ также и враг личного рыцаря Нанаэ. Наши чувства неизбежно резонируют.

Я продолжила объяснение:

— В будущем Роэнхэрин, скорее всего, будет повышен из провинции до автономной территории. Говорят, маркиз Хвибрик, судя по всему, действительно талантливый человек, раз в свои двадцать пять лет будет управлять целой страной.

— Ты даже возраст разузнала?

Вмешалась Лилиана. На удивление, вопрос был не с подковыркой, а из чистого любопытства.

— Сана, откуда ты так хорошо всё знаешь?

— Ах.

Я решила не скрывать. Улыбнувшись, я заявила сёстрам, словно объявляя:

— Я им интересуюсь. Этим мужчиной, Эмилио Хвибриком.

✦✦✦

— Ну как? Красиво?

Осень ‒ время, когда цвета становятся насыщенными и глубокими.

Я тоже, словно подражая окрашенным листьям, переоделась в платье глубокого винного цвета.

Нижняя часть платья была украшена пышным кружевом, которое вилось, словно собранные воедино бутоны красных роз.

К тому же подол был асимметричной длины ‒ спереди короче, чем сзади. Из-за этого, поднимаясь по лестнице, невозможно было не обнажить ноги до самого рискующего предела выше колена.

Поскольку наряд в целом был соблазнительным и вызывающим, украшения я свела к минимуму.

Шею я оставила открытой, виднелись лишь ровные ключицы, а в уши вдела простые серьги с жемчугом.

— Думаю, достаточно красиво.

Я повернула голову от зеркала и посмотрела прямо на Регена.

Казалось, он смотрит на меня, но уже какое-то время не отвечал на мои слова.

— Реген?

— …Сана прекрасна в любом наряде.

Только после моего понукания он выдал ответ, словно выталкивая что-то застрявшее в горле.

Создалось впечатление, что он с трудом выдавил из себя то, что я хотела услышать, и это было не очень приятно.

Я погрузилась в раздумья.

— Реакция слабее, чем я думала. Слышала, что мужчин инстинктивно привлекает красный цвет, но, видимо, это не всегда так.

— …Кто это сказал?

— Женщины из гарема.

В детстве, проведённом в гареме, я невольно накопила много знаний.

Женщины, облачённые во всевозможные ухищрения и соблазны, чтобы привлечь императора, ещё до того, как их заточили в гарем, были красавицами, перед которыми преклонялись мужчины. Они щеголяли своими обширными познаниями.

— Говорят, с учётом индивидуальных различий, около половины мужчин просты и реагируют на красный цвет. Поэтому, когда хочешь привлечь мужское внимание, советуют украшать себя красной одеждой или аксессуарами. Ах да, говорят, на женщин это не действует.

Я увидела на лице красавца выражение крайнего недоумения.

— Вы же говорили, что жили в гареме только примерно до десяти лет?

— Верно.

— При детях такое говорить…

— Я просто случайно подслушала. И у меня было раннее развитие, так что всё в порядке.

Реген слегка приоткрыл губы и снова закрыл. Может, мне показалось? Похоже, он хотел вздохнуть, но сдержался.

— Вы были развитой. Сана.

— Ещё бы. Я была леди с детства.

— А вы знаете?

— Что?

— Я знаю вас, Сана, с тринадцать лет.

— ……

Он ничего не сказал, но всё было написано у него в глазах. Он явно хотел сказать, что я и тогда была ребёнком.

Почему-то мне стало досадно, и я огрызнулась:

— Забудьте о том времени. Сами же называли меня чумазой.

— Видимо, из-за темноты я ошибся. Вы были красивы и элегантны.

— …У вас же хорошее ночное зрение.

Хоть я и понимала, что он льстит мне пустыми словами, из-за того, что его глубокий голос сладко звенел в ушах, настроение улучшилось.

— Сана.

Его голос прозвучал особенно глубоко. Я насторожилась, думая, что он скажет что-то важное.

— У меня есть вопрос.

— Какой?

— А каким я вам показался?

— А?

— Вы ведь тоже знаете меня в юности? Мне интересно, какое у вас сложилось первое впечатление.

— ……

Я едва не сделала глубокий судорожный вдох. Потому что это, по сути, был вопрос о моих чувствах к первой любви.

Более того, однажды я уже откровенно призналась ему.

— Он был замечательным человеком. Я только слышала рассказы, но когда встретила лично, он оказался ещё прекраснее. Кажется, я влюбилась с первого взгляда.

— Конечно, раз он был принцем вражеской страны, я даже не могла питать надежд.

Тогда, поддавшись порыву, я проговорилась о своей первой любви, и теперь это крайне ограничивает то, что я могу сказать ему сейчас.

Если я сейчас скажу ему то же самое, это будет не признанием, а исповедью.

Я, словно спасаясь бегством, отвела взгляд в сторону.

— У меня плохое ночное зрение.

Конечно, это оправдание было нелепым.

— Но вы же узнали меня? Что я принц Роэнхэрина.

— ……

— Ах, вот оно что.

— ……

Сделав вид, что только сейчас понял, он сказал:

— Получается, с точки зрения Саны, я тоже принц вражеской страны.

— ……

Все улики про мою первую любовь соединились. Мне и правда захотелось сбежать.

Проклиная себя прошлую за болтливость, я изо всех сил старалась исправить ситуацию.

— Может, поговорим о чём-нибудь другом? О чём-то более интересном.

— Хорошо. А как насчёт истории о первой любви?

— Да нет…

Это было неожиданно и сбивало с толку. Ведь это та же тема.

Когда меня так загнали в угол, во мне проснулась некая дерзость. Я напряглась и взглядом, и голосом.

— Да, хорошо.

— Тогда…

— Расскажи историю своей первой любви, Реген.

— ……

— А вы, Реген? У вас была первая любовь?

— Потом. Как-нибудь в другой раз, если будет возможность, расскажу.

Я вытащила тему, которую он тогда неловко избегал.

Был ли это хороший выбор? Он выглядел весьма озадаченным, словно его контратаковали. Всё-таки взаимность ‒ лучшее.

Нет, если подумать, это даже не взаимность. Наши с ним отношения эмоционально неравны. То, что я его дразню, можно счесть простой шуткой.

Но то, что он, предмет моей первой и безответной любви, дразнит меня, пусть даже из невинного любопытства, ‒ это дурной поступок, терзающий моё сердце.

— Давай. Рассказывай о первой любви. Ну же.

Я потребовала с лёгкой обидой в голосе.

Уже стерев с лица растерянность, он спокойно открыл рот:

— Нет её.

— Нет?

— Нет женщины, которую я мог бы вспоминать. Мне жаль, что я не могу рассказать Сане интересную историю.

— ……

Неожиданно.

В прошлый раз, когда речь зашла о первой любви, он был очень смущён, и я думала, что, может, у него осталась трогательная любовь на родине.

— Это не ложь?

— Клянусь, нет. Но, Сана.

— А?

— Если вы обиделись, пожалуйста, перестаньте.

— ……

Он вдруг, словно попал в самую точку, сменил тему.

— Я обиделась? С чего бы?

Я попыталась прикинуться непонимающей, но в ответ получила лишь тихую, всё понимающую лёгкую улыбку.

Он, словно на исповеди, посерьёзнел и продолжил:

— Я зря спросил. Похоже, я просто поддался капризу, желая услышать от Саны, что я тоже был прекрасен.

— ……

— Наверное, вот так я и получаю наказание за то, что назвал вас цыплёнком. Во многом буду каяться.

— ……

Тут я снова осознала. Я слишком доступная женщина, но только для Регенхарта Роэнхэрина.

Обида в груди растаяла без следа.

Опустевшее место заняли трепет и волнение. Они подтолкнули меня.

Мои губы сами собой раскрылись.

— Реген, ты замечательный.

— ……

— Из всех мужчин, которых я видела.

— ……

— Самый замечательный.