Эпилог. Дочь Безумного императора и принц вражеской страны

Снег и лёд таяли, и белый мир наполнялся красками. Даже на промёрзшей земле, даже на голых ветвях набухали и распускались зелёные листья, взывая к весне.

Конец долгой зимы. Состоялась официальная коронация 21-го императора империи, Роксаны Трините Магнароуд.

Прошёл ровно месяц с тех пор, как предыдущий император Акселион, к несчастью, сорвался с высоты.

Когда угнетатель, служивший средоточием разложения и падения, исчез, ситуация в империи резко изменилась.

— Раз вы прислуживали своей эпохе, не должны ли вы быть похоронены вместе с ней?

Новая императрица приложила все усилия, чтобы нормализовать систему управления империи, кишевшую паразитами.

Каждый день проводились жестокие чистки, словно направленные на искоренение приспешников, и смелые кадровые перестановки.

Центральные аристократы, которые даже под тиранией Безумного императора покорно выносили всё, словно прирученный скот, разумеется, вели себя смирно и перед новой императрицей.

В их глазах императрица Роксана была такой:

Член императорской семьи с силой, несравненно превосходящей даже Безумного императора, которого считали беспрецедентным.

Дочь Безумного императора, рождённая с кровью, способной проявить жестокость в любой момент.

Скрытная интриганка, сумевшая, перетерпев унижения, отстранить отца от власти.

Всё в императрице Роксане было объектом благоговения. Те, кто не знал её истинного характера, зря беспокоились, надеясь, что она проявит хотя бы среднюю степень милосердия.

Благодаря личному руководству новой императрицы гниющие части империи были вырезаны, и раны начали затягиваться здоровой плотью. Для этого и потребовался месяц.

У затянувшейся коронации были свои плюсы. Атмосфера во дворце, где сменилось множество людей, была не сравнима с прежней ‒ она стала необычайно оживлённой.

Даже те аристократы, которые десятилетиями, словно замурованные, сидели по своим владениям, не высовывая носа, поднялись в столицу, чтобы принести искренние поздравления.

Словно показывая всем улучшение отношений с главным монастырём, Святая Тессес также присутствовала и сияла на церемонии именем богини.

Сегодняшняя императрица была подобна солнцу. Белое платье, искусно расшитое золотыми нитями, было украшено золотыми украшениями, отлитыми в форме лавровых листьев.

Длинная мантия, накинутая на плечи, словно была соткана из золотого света восхода.

Императрица, вся в сиянии, в короне на голове, села в карету на центральной площади.

Карету сопровождали рыцари, и она направилась к южной площади столицы ‒ для финальной церемонии, когда новая императрица сама предстанет перед народом.

Аристократы, участвовавшие в коронации, либо последовали за процессией, либо остались во дворце, ожидая, слушая громоподобные крики.

Большинство выбрали второе. В конце концов, во дворце как раз проходил пышный банкет в честь коронации.

То же самое касалось и выбора бывших принцесс.

— Ого, прямо войска подходят. Уши закладывает даже здесь.

— Кажется, я впервые слышу такой гул во дворце. Похоже, Сана, то есть Её Величество новая императрица, очень популярна.

— Вы, старшие сёстры, тоже так думаете? Шушу тоже впервые такое видит, так что удивлена!

— Хм, ну и ладно. А то я переживала, что во времена принцесс они все были забиты под отцом, и у новой императрицы тоже не будет веса.

— Лили, не завидуй. После турниров и состязаний Сана стала довольно заметной фигурой.

— Я и не завидовала! Но, Хера, ты-то, вылетевшая рано, откуда знаешь?

— Потому что я тайно спонсировала художественные проекты в столице и управляла репутацией Саны. Мне и знать.

— Ух ты, сестрица Хера! Значит, вы тайно помогали сестрице Сане? Если бы я знала, я бы тоже вылетела пораньше!

— Ха, ты, Нана, опять начинаешь?

— Ай, рассердились? Простите. Просто мне завидно, что у тебя такая важная роль.

— Не канючь. Бесит, когда ты так делаешь.

Шесть сестёр, кроме Саны, собрались вместе впервые за долгое время. Они общались друг с другом в гораздо более дружеской и тёплой атмосфере, чем когда-то, когда жили в отдельном дворце и постоянно сталкивались.

Продолжая разговор, Лилиана и Шумёль совместно принялись порицать поведение Нанаэ.

— Как бы там ни было, Нана просто обожает Сану. Ещё когда они притворялись, что не ладят, она изо всех сил пыталась занять место рядом с ней, а теперь и вовсе открыто завидует.

— Да-да! И каждый раз так же пытается отнять место у Шушу! Сама зависть! Демон ревности! Ядовитая лань!

В неравную битву 2 против 1, которая продолжалась довольно долго, вмешалась Арлетта. Она сделала вид, что поправляет чёлку, а на самом деле коснулась кончика носа, который, кажется, был заложен.

— Фух, но всё же никто так не заботится о сёстрах, как Нана. В день переворота ведь это Нана вытащила меня из холодной темницы. А вы, Лили и Шушу, даже носа не показали. Обидно.

— Ах, сестрица Летта! Это не так!

С лицом, с которого так и капала обида, Лилиана в который раз принялась объяснять уже много раз объяснённое:

— Мы с Шушу ждали снаружи дворца. Мы выполняли запасной план на случай непредвиденных обстоятельств. Если бы что-то пошло не так, пока Сана оставалась бы во дворце и тянула время, мы должны были помочь другим выбраться…

— Ах, вспомнила. Было дело.

Когда цель — избавить Нанаэ от нападок — была достигнута, Лилиана повторила уже известную историю. Её пухлые коралловые губы надулись.

— Вы специально, да? В прошлый раз на море вы тоже дразнили, что я опоздала, потому что была так счастлива с молодым мужем.

— Когда это я?

— Ах.

Лилиана, словно её бросило в жар, потянулась за напитком, но Вивиан быстро заменила её бокал.

— Это алкоголь. Пей это.

— Ах. Спасибо, сестрица Виви.

— Прислать тебе потом чайных листьев? Есть один чай, который я пила, когда боролась с токсикозом.

— Правда? Я с благодарностью приму.

Разговор о втором племяннике или племяннице, который должен родиться к осени, продолжался довольно долго.

Вдруг Сехере стало что-то интересно, и она задала вопрос:

— А сестра Гвендолин не придёт?