Глава 173.0

— Что?

— Нет, ничего, отец.

Доминик натянул на лицо улыбку. Герцог Арондит поднялся и хлопнул его по плечу.

— Запомни. У меня, твоего отца, не только ты один сын. Мне всё равно, который из них принесёт мне высшую власть. Так что если хочешь оставаться моим сыном, впредь веди себя хорошо!

— ……

Доминик подумал, что его отец либо считает его дураком, либо сам дурак.

Какое ему, уже получившему титул маркиза Мюзекаля, дело до связи с герцогом Арондитом?

Да и был ли он вообще его сыном? Разве он не был просто данью, принесённой императору?

Как бы то ни было, это было типичное мышление старого поколения, запертого в мировоззрении, что дети ‒ собственность родителей.

Неверно истолковав молчание Доминика как согласие и покорность, герцог быстро перешёл к оставшемуся делу.

— Возьми это.

— Что это?

Приглашение, брошенное на грудь Доминика.

— Бестолковый. Скоро же день рождения твоей младшей сестры.

— Ах да, кого там... Аннемари?

— Роземари!

— А, да. Эта Мари. И что?

— Устроим бал в честь дня рождения. Приди и сыграй роль старшего брата.

Он хотел украсить мероприятие репутацией Доминика ‒ первого меча императора.

Доминик небрежно сунул приглашение во внутренний карман.

— Да, хорошо.

✦✦✦

В гостиной покоев царила дружеская атмосфера. Принцесса и три служанки уже давно наслаждались чаепитием.

Стол был заставлен всевозможными сладостями. Это были десерты, которые Шионэ, отлучавшаяся за пределы дворца, купила в известной столичной кондитерской.

— Это печенье ‒ редкое лимитированное издание. Говорят, чтобы его достать, нужно с раннего утра стоять в очереди.

— Ух ты, вкуснотища! Лучшее печенье, что я пробовала, Шионэ.

Хамель и Демия, у которых от сладости, тающей во рту, были счастливые лица, и Шионэ радостно улыбнулась в ответ.

Служанки в покоях были друг для друга и подругами, и сёстрами.

Сана, бесшумно поставив чашку на блюдце, сказала:

— Хорошо поработала, Шионэ.

— Не стоит благодарности.

Девушка, долив чай, изящно присела в реверансе.

Пока раздавался милый хруст печенья, серьёзные темы обсуждались под видом обыденных разговоров.

— Как там обстановка снаружи?

— Всё, как Вы, Ваше Высочество, и предсказывали. Стоит свести вместе людей с дурной натурой, как между ними возникают раздоры.

Держа по печенью, все ждали слов Шионэ. Её голос, понизившись, продолжил:

— Похоже, неприязнь Надии Гавейн к Аннемари Арондит превысила порог. А Меврил Осборн своим невинным видом подлила масла в огонь.

Демия поднесла к губам Саны мягкий шу, сочетающий взбитые сливки и шоколад.

Сана, не отказавшись от ласковой услуги служанки, откусила шу и смаковала. Сочетание ингредиентов, мягко рассыпающихся и смешивающихся во рту, было превосходным.

— Всё-таки эти трое были хорошей комбинацией.

— Да. Ожидается, что ответная реакция последует вскоре. Я рада, что Надия Гавейн, кажется, приняла важное решение.

— Надия в одиночку не сможет совершить что-то большое, так что ты тихо помоги ей. Стань тайным спонсором, чтобы она думала, что ей просто везёт.

Даже получив приказ помочь подруге, предавшей её, Шионэ не расстроилась, а расцвела в улыбке, подобной цветку.

— Другу и следует помогать.

Как известно, проводники в ад должны быть вежливы.

Чайный стол, словно и не было никакого заговора, снова накрыли лёгкие и живые темы.

Несмотря на то, что в глубине души этих женщин таилась тьма, они проводили этот праздный полдень, обмениваясь искренними улыбками.

В императорском дворце нужно наслаждаться миром, пока он есть.

В этот момент Реген, закончив тренировку на плацу, вернулся в покои.

— Я вернулся, Ваше Высочество.

— Реген, как раз вовремя. Присоединяйся.

Увидев его, принцесса просияла.

Для тех, кто знал её обычное состояние, эта перемена в лице была поразительна, но для Саны и Регена она была естественной.

Проницательные служанки поспешно встали.

Придумывая стандартные отговорки вроде "мы наелись" или "вспомнили о делах", они разбежались по разным углам покоев.

Благодаря этому они остались вдвоём.

— Иди сюда, садись.

— Да.

— Можешь сесть не напротив, а рядом?

— Вот так?

— Хорошо.

Прошло три дня с тех пор, как сняли клятву. Безупречные любовники стали прозрачны и в своём отношении друг к другу.

Они и раньше, ещё во время игры в брата и сестру, балансировали на грани, а теперь и вовсе перестали стесняться.

Реген, словно его судьба была служить для Саны подлокотником или спинкой кресла, радовался, когда она опиралась на него.

Сана, тесно прижавшись плечом и головой к мужчине, спросила:

— Как прошёл день? Ничего особенного не случилось?

— Самый особенный момент дня ‒ это сейчас.

Девушка, сдержав лёгкий смех, ещё сильнее прижалась головой к нему.

Платиновые волосы, щекочущие щёку, делали его полдень упоительным. Его губы опустились на её голову в бесхитростном, но благоговейном поцелуе.

Вдруг он задумался о своих чувствах.

В обычном состоянии он не чувствовал особой разницы между своими чувствами до и после снятия клятвы. Он по-прежнему хотел относиться к принцессе как к самой благородной особе в мире.

Даже без верности и преданности он мог перед ней добровольно стать самым низким слугой, принося поклонение и почитание.

Однако он чувствовал, что, как в тот момент после снятия клятвы, когда он был не в себе, он в зависимости от ситуации мог бы ради Саны с радостью совершить и безумство.

Не слепое повиновение, продиктованное клятвой, а слепая любовь ‒ ради неё он мог бы всерьёз пожертвовать всем.

Говоря на крайний случай, если бы ему пришлось выбирать между жизнью героя Роэнхэрина и жизнью пленника принцессы, он без колебаний выбрал бы последнее.

Удивительно, как с таким глубоким чувством он до сих пор пользовался почитанием как герой.

— Реген, о чём ты думаешь?

Пальцы с лепестковыми ноготками сунули в его рот печенье.

Хотя ему хотелось попробовать на вкус её пальцы, он, смирившись, насладился сладостью печенья и ответил:

— Думал о том, что я мог бы сделать, чтобы порадовать вас, Сана.

— Зачем? Мне и так приятно, что ты рядом.

— Хочется сделать тебя ещё счастливее. Если что-нибудь придёт в голову, скажи, пожалуйста.

— Не знаю...

Губы Саны, было, открывшиеся рефлекторно, замерли.

Похоже, ей кое-что пришло в голову, и Реген напряг внимание.

— Реген.

— Да.

— Можешь называть меня на "ты"?

— ……

Реген приподнял бровь, но тут же рассмеялся, смягчив выражение лица.

— Ты так настаиваешь на том, чтобы я перешёл на "ты"?

— Не то чтобы настаиваю.

— Так хочется это услышать?

— Хотя бы разок?

— Сана.

— Да.

В глазах Саны, смотревших на Регена, было полно ожидания. По атмосфере он мог бы и согласиться.

В этот момент к её красивым губам поднесли печенье.

— Даже единожды нельзя позволять фамильярности. Иначе упадёт дисциплина.

— ……

В итоге ‒ отказ.

Сана демонстративно громко откусила печенье. Это была угроза, что она укусит его палец в знак недовольства.

Реген, рассмеявшись вибрирующим горлом, отправил в рот вторую половину печенья, оставленную Саной.

Увидев, что мужчина ничуть не расстроен, принцесса прищурилась.

— Какой вы строгий. С вами не снять клятву ‒ разницы никакой.

— Тогда не хотите ли запечатлеть меня снова? Я и на это согласен.

— А?

Сана удивилась.

Когда она взглядом спросила, серьёзно ли он, Реген кивнул, словно в этом не было ни капли лжи.

— У Саны осталась повелевающая сила. Я хочу, чтобы вы не брали других личных рыцарей.