17. Безупречное чувство

В гостиную, куда наползли сумерки, было очень тихо.

В комнате, где не горела ни одна свеча, одиноко, словно брошенный, сидел красавец с серебристо-белыми волосами.

Он сидел на кушетке, потерянно глядя на дверь, ведущую в спальню.

С тех пор как туда зашёл придворный лекарь, прошло уже много времени, но из-за плотно закрытой двери не доносилось ни звука. Не было даже служанки, у которой можно было бы спросить, что там происходит и как всё идёт.

С того момента, как он уложил потерявшую сознание принцессу на кровать, всё, что он мог делать, ‒ это только ждать.

Реген внезапно посмотрел на свои руки. Засохшие красноватые пятна были отчётливо видны.

В тот миг, когда он осознал, что это кровь принцессы, его кончики пальцев задрожали.

Такая слабая реакция, которой он никогда не проявлял даже перед лицом сильнейшего врага.

Всё время перед глазами вставало её лицо, когда она харкала кровью. Чем крепче он зажмуривался, тем ярче становились эти воспоминания, словно въевшиеся в веки.

Правда ли это реальность?

Разве принцесса не просто пять дней прихварывала? Всего лишь простудой.

У неё не было никаких хронических болезней. Она была здорова. Так почему?

— Почему….

Он сцепил пальцы рук. И, словно пытаясь подавить дрожь, которая никак не хотела униматься, прижал к ним лоб.

Его лицо, глубоко склонённое к полу, было искажено мукой.

В какой-то момент этого пыточного ожидания Реген поднял голову, и одновременно с этим дверь спальни открылась.

В образовавшуюся щель не пролилось ни луча света.

Словно в знак того, что даже если ждать в отчаянии, луча надежды не будет, из темноты появилось лишь унылое лицо служанки.

— Входите, сэр Реген.

Вслед за Демией он вошёл в спальню.

Сана, переодетая в чистую одежду, лежала с закрытыми глазами, ровно дыша.

Цвет губ вернулся, и на лице не было заметно признаков беспокойства, так что казалось, она просто крепко спит.

Служанки и лекарь стояли вокруг кровати.

Лекарь средних лет, который когда-то лечил ранения Регена, взятого в плен на войне, был, хоть и имел недостаток ‒ восхвалял императора, но мастером был несомненно.

Когда все домашние собрались, лекарь объяснил состояние Саны:

— Из-за сильных болей я дал сильное снотворное и обезболивающее. Причина внезапного кровохарканья…

В его глазах и голосе не было уверенности.

— Неизвестна. Я тщательно осмотрел её, но не смог определить источник кровотечения. Сейчас и дыхание, и пульс стабильны, и вроде бы нет никаких отклонений в здоровье.

— Что за чушь! Сколько же крови она выплюнула!

Когда Демия возмутилась, Шионэ и Хамель её удержали. Лекарь с обиженным видом сказал:

— Я, я правда не знаю. Нет ни хронических болезней, ни отравления, внутренние органы не повреждены. Хоть она и недавно переболела простудой, но с кровохарканьем это никак не связано. Честно говоря, если бы я не видел пятна крови, я бы и не поверил в кровохарканье…

Оправдания резко оборвались. Из уголка рта Саны потекла алая струйка крови.

— В-Ваше Высочество!

— Ах ты, шарлатан!

Шионэ, побледнев, осматривала Сану, а Демия, сверкнув глазами, набросилась на лекаря.

В тот момент, когда лекарь, обливаясь потом и не зная, что делать, получил подсказку. Источником был Реген.

— Перед тем как потерять сознание, Её Высочество сказала, что у неё проблема с сердцем.

— С-с сердцем, говорите?

— Да. Есть какие-то соображения?

Обнадёженный полезной информацией, лекарь погрузился в раздумья с серьёзным лицом. Все домашние не сводили глаз с его тонких губ.

Лекарь, словно приняв решение, сказал:

— Нужно кое-что проверить. Прошу прощения, но придётся ненадолго разбудить Её Высочество.

Лекарь влил в рот Сане лекарство, чтобы нейтрализовать сильное снотворное. Но от дальнейших действий отказался.

— Пусть сэр Реген разбудит Её Высочество.

— Я?

— Да-да. Осторожно и внимательно.

Должно быть, была причина, по которой лекарь с торжественным видом нарочно поручил эту роль Регену.

Реген опустился на корточки у кровати и мягко сжал руку Саны.

— Ваше Высочество.

— ……

— Ваше Высочество, откройте на мгновение глаза.

— ……

Тихий и полный нежности низкий голос наконец вернул её сознание в реальность.

Платиновые ресницы дрогнули, приоткрывая щёлку. Полностью открывшиеся светло-голубые глаза были ясны.

— А, Реген….

Увидев лицо любимого сразу после пробуждения, Сана улыбнулась.

Глядя на её красиво сощурившиеся глаза, Реген почувствовал, как застывшее в груди беспокойство тает.

Но мгновение облегчения длилось недолго.

— А-а, а-а-а…

— …Ваше Высочество?

— Больно. Мне больно…

— Где болит?

— С-сердце… А-а-а-ах…!

Внезапно потеряв фокус, Сана пронзительно закричала. Она вцепилась ногтями в левую сторону груди, словно пытаясь разодрать её.

Даже в шоке Реген успел схватить её за руки и прижать к простыне, предотвратив членовредительство.

— Больно, больно…!

— Ваше Высочество, успокойтесь.

— Отпусти! Больно…!

— Ваше Высочество…!

Приступ, в котором она потеряла рассудок, продолжался.

Когда её руки были обездвижены, она стала отталкивать ногами простыни и биться, яростно кусая губы.

При каждом сильном повороте головы слёзы разлетались по подушке.

— Сана, пожалуйста…!

Видя, как девушка ведёт себя так, будто боль утихнет, только если она причинит себе вред, Реген не выдержал и обхватил её всем телом.

Освободившимися руками Сана снова попыталась разодрать себе сердце, но её остановило тело Регена.

Тогда вместо своей груди она принялась царапать его спину, а вместо своих губ вонзила зубы в его плечо.

Рубашка была изодрана, на коже начали выступать капли крови, но Реген не издал ни стона.

Так прошло много времени, прежде чем судороги утихли. Сана, обессилев, впала в забытьё.

— ……

Реген, всё ещё обнимая безвольно обмякшую в его руках Сану, застыл, словно натюрморт. Наблюдавшие за этим служанки тоже не шевелились.

Крайний шок и смятение, напротив, породили статичное молчание.

Эту удушающе тяжёлую атмосферу нарушил диагноз лекаря.

— Это безумие.

— Б-безумие….

Служанки, видимо, что-то понимая, побледнели и задрожали. Невежественным казался только Реген.

— Что это за болезнь?

— Редкая болезнь, которая бывает только у членов императорской семьи. Если посмотреть на историю болезней прошлых поколений, есть записи о членовредительстве из-за необъяснимых мучительных болей в груди. Симптомы у Её Высочества Серебряной птицы точно такие же.

— Каково лечение?

— Нет его.

— ……

Лекарь, встретившийся с холодным золотым взглядом, на мгновение ощутил, словно ему перерезают горло.

— О-остаётся только поддерживать её в состоянии сна как можно дольше…

— ……

— Я, сейчас я ничего больше не могу для неё сделать…! Я пойду узнаю, есть ли какие-то методы лечения, которые могут помочь!

Лекарь тут же собрал вещи и сбежал из покоев.

Как только раздался звук закрывающейся двери, Демия рухнула на пол.

— Ах, нет. Говорят, что раз заболеешь безумием, то не вылечишься. Говорят, что члены императорской семьи, страдающие безумием, долго не живут… Почему, почему наша принцесса… Почему именно она….

Плач Демии ещё долго наполнял спальню. Шионэ тоже начала вздрагивать плечами.

Хамель удержалась и не заразилась отчаянием.

— Я пойду заткну рот лекарю. Пока присмотрите за Её Высочеством.

Только услышав её спокойный голос, который искал, что нужно делать, остальные две служанки тоже пришли в себя.

— Надо зажечь ароматические свечи с обезболивающим эффектом.

— Я достану зелье для восстановления сил.

Трое служанок разбежались.

Реген остался с Саной наедине.

Он осторожно уложил на кровать принцессу, которую до этого прижимал к себе так, словно никому не хотел отдавать.

Только потеряв сознание, Сана обрела спокойное лицо. Её недавние судороги и членовредительство казались сном.

Он растерянно открыл рот:

— Этого не может быть.

Его золотые глаза, всегда ясные и сияющие, сейчас были невыразимо мутны.

— Безумие, говорите. Разве такое название болезни вообще подходит Сане?

Словно услышав дурную шутку, он попытался улыбнуться. Но окаменевшие губы не могли изобразить и тени улыбки.

— С чего бы вам сходить с ума? Лучше бы это был я.

Так и было. Это он должен был сходить с ума. Такая болезнь, как безумие, должна была поразить его. А не её.