2. Происшествие в спальне принцессы

Я выделила одну из комнат в моих покоях под жилище для Регена. Надеялась, что комната, куда хорошо проникает солнечный свет и где тихо, придётся ему по душе.

— В покоях Серебряной птицы вы можете свободно передвигаться.

Поскольку за пределами моих покоев было опасно, я ограничила радиус его действий.

Встречались мы с ним в основном во время приёма пищи и лечебных процедур. Если не было особых дел, я оставляла его отдыхать в его комнате и не звала.

Реген пережил слишком многое за последний месяц. Ему нужно было время, чтобы принять и переварить предательство, с которым он столкнулся.

Это было то, что он должен был пройти в одиночку, поэтому всё, чем я могла помочь ‒ это обеспечить ему время и пространство.

— Он не выходит из комнаты, вы не думаете, что он сбежал?

Демия с беспокойством в сердце заглядывала за дверь.

Его жилище находилось через холл от моего рабочего кабинета.

Я часто ходила в холл, делая вид, что беру книгу. Я проводила время, перелистывая страницы и закрывая книги.

С того дня, как он начал понемногу показываться, он постепенно расширял сферу своей деятельности до самого холла.

Я была рада, но не показывала вида и не обращала на него внимания, чем бы он ни занимался. Делала вид, что сосредоточена на своём деле, создавая атмосферу, в которой он мог бы чувствовать себя свободнее, используя холл, если я совершенно им не интересуюсь.

Прошла неделя.

Когда настало время утреннего лечения, я велела подать чай со сладостями в гостиную и позвала Регена. Пока я первая наслаждалась чаем, Демия готовилась к лечению Регена.

Зелье высшего сорта было не так-то просто достать, поэтому его правый глаз пришлось медленно лечить обычными зельями.

Каждое утро и каждый вечер я закапывала ему в глаз зелье.

— Не двигайтесь, сэр Реген.

Севший Реген привычно откинул голову назад.

Открылся вид на прямой лоб и линию изогнутой шеи. Рассыпавшиеся короткие седые волосы тоже привлекали взгляд.

Возможно, сейчас он был самым чувственным пациентом в мире.

Лечение завершилось наложением повязки на его правый глаз.

Я предложила Регену сесть напротив меня за столом и сказала:

— Рана на правом глазу оказалась глубже, чем я думала. Придворный лекарь говорит, что лечение займёт около месяца. Прошу потерпеть неудобства ещё немного.

— У меня есть левый глаз, так что всё в порядке.

Демия, наливавшая мне чай, нахмурилась и прищурилась в сторону Регена.

— Берегите этот левый глаз. Знаете, сколько он стоит? Целый особняк!

— Верно, Демия. Человеческий глаз стоит целое состояние.

Я сунула в рот девушке тарталетку с ежевикой, чтобы она замолчала. Но Реген был не из тех, кто не понимает намёков.

— Целый особняк…? Неужели…

— ……

— Вы использовали зелье высшего сорта… просто для глаза?

— Если понял, то пади ниц и благодари!

Я дала Демии попробовать и тарталетку с черникой.

Вытирая кончики пальцев салфеткой, я невозмутимо ответила ему:

— Не просто для глаза, а для жизни. Благодаря этому у меня было время поговорить с вами, сэр Реген, используя силу подчинения.

Он, кажется, хорошо понял мой намёк, что иначе он бы умер. Похоже, у него не осталось слов.

Воспользовавшись паузой, Демия, с трудом проглотившая тарталетку, проворчала:

— Обязательно отплатите за эту милость и зелья всем своим телом.

— …Фух, Демия. До сегодняшнего ужина ты будешь немой куклой. Молчи и размышляй о своём поведении.

— Хиик, Ваше Высочество.

— До завтрашнего ужина.

— Угу.

Служанка кивнула, сделав несчастное лицо.

Я не стала её наказывать, дала ей в руки апельсиновую тарталетку и выпроводила из гостиной.

— Сэр Реген, вы тоже ешьте. Может, хотите сладкого?

— Я не против.

— Это хорошо.

Я хотела промочить горло, но моя чашка была пуста.

Я безнадёжно посмотрела на Регена.

Каково было принцу, вынужденному носить мундир врага?

Наверное, не очень.

— ……

Хоть он и молчал с безразличным видом, взгляд его выдавал.

В его золотистых глазах, словно примеси, всплывали и глубоко погружались различные эмоции.

Гнев, отвращение, унижение ‒ там, где они прошли, осталась покорность судьбе, едва приведшая к принятию.

— Вы приказали надеть его сразу после получения.

— Понимаю.

Я снова подумала: «Хорошо, что я сделала вид, что не знаю о его княжеском статусе. Печалью можно поделиться, но унижением ‒ нет».