Глава 144.0

Доминик был гораздо спокойнее, чем ожидал Эмилио.

— Да. Я поеду впереди колонны. Если понадоблюсь, в любой момент зовите.

Он собственноручно открыл дверцу кареты, помог Сане сесть внутрь, затем вскочил на коня и без сожалений ускакал в голову отряда.

На самом деле он не чувствовал особой досады. Раз уж заговорщиком был Эмилио, сегодня безопаснее всего будет в его карете.

Ради её безопасности можно было отложить и возможность побыть с ней рядом.

Карета тронулась с места.

Внутренность кареты, обитая искусно простеганными сиденьями, ничем не отличалась от огромной кушетки. Там Сана и Эмилио сели друг напротив друга.

Эмилио, окинув взглядом безучастно опустившую глаза Сану, открыл рот.

— Сегодня вы хорошо одеты.

— ……

Наряд Саны был очень простым. Блуза кремового цвета с рюшами и расклешённая юбка.

Волосы были аккуратно уложены в пучок, из-за чего она напоминала образцовую гувернантку.

Хорошая маскировка, если не считать того, что она была слишком красивой, чтобы не привлекать внимания. Такую легко тайно вывезти куда-нибудь.

Помимо практичности, в этом был и особый шарм, так что Эмилио радовал глаз. Он и не знал, что она, будучи невероятно красивой, так хорошо выглядит и в интеллектуальном наряде.

Однако слова, сказанные Эмилио в качестве комплимента, ничуть не обрадовали Сану.

— Я не позволяла тебе оценивать себя.

— Прошу прощения.

В тоне извинения не было искренности. Эмилио решил, что принцесса просто дуется на него из-за вчерашнего.

Сана повернула голову к окну. Поля в поле зрения исчезли, и показались скалы с обнажёнными геологическими срезами.

— Хорошо ли позавтракали?

— Нет. Проглотила только одно яблоко.

— Жаль. Я ведь старательно готовил.

Когда они въехали в ущелье, видимость слегка затуманилась. Похоже, в узкой расщелине скапливался туман.

— В это время года можно считать, что в ущелье туман почти каждый день.

— Вот как.

Отношение принцессы было неизменно равнодушным. Но Эмилио продолжал попытки заговорить.

— Ваше Высочество, знаете, почему Роэнхэрин мог так долго сопротивляться империи Магнароуд?

— Не знаю. Благодаря вашей стратегии? Или силе друга, которого вы убили?

Даже тонкая насмешка, слетая с губ принцессы, звучала как привлекательная провокация.

Эмилио, притворяясь великодушным, улыбнулся.

— Конечно, и это тоже, но велико и значение географии. Складчатые горы на границе служат естественным барьером, а туман играет роль лабиринта.

— Лабиринта?

— Там есть развилка, и когда появляется туман, возникает оптическая иллюзия, будто одна из дорог исчезает.

— Интересно, но разве это не военная тайна? Не знаю, стоило ли вам рассказывать мне это.

— Всё в порядке. Я лишь крайне упростил объяснение. На самом деле механизм сложнее.

К тому времени туман сгустился. Снаружи, наверное, не было видно ничего дальше чем на два шага.

Бух.

Карету сильно тряхнуло, видимо, проехали по ухабу. Толчок был такой силы, что корпус Эмилио едва не позорно опрокинулся вперёд.

— Осторожнее.

Эмилио сделал замечание кучеру. Прежде чем тот успел извиниться, вмешалась Сана с вопросом.

— В такой густой туман мы можем ехать без происшествий?

— Всё в порядке. Кучер опытный.

— …Действительно, похоже на то.

Эмилио почувствовал, что отношение принцессы смягчилось по сравнению с началом. Казалось, можно потихоньку переходить к главному.

— Насчёт нашего вчерашнего разговора.

— ……

— Вы подумали за ночь?

— Я думала, этот разговор уже окончен.

— Это мог быть последний шанс, вам следовало хорошенько обдумать.

Тон был таким, будто он даёт ещё один шанс.

Смакуя даже холодное выражение лица прекрасной принцессы, Эмилио скрестил ноги и положил сцепленные руки на колени.

В этот миг он глубоко заблуждался, думая, что демонстрируемая им расслабленность покажется собеседнице привлекательной.

— Моё вчерашнее предложение вас так обидело?

— ……

— Вы же понимаете? Раз на Арене вы меня разочаровали, трудно относиться к вам на прежних условиях. Если бы вы тогда сделали, как я сказал, то получили бы законное место маркизы. Мне тоже жаль.

В голосе Саны послышался гнев.

— Как у тебя язык поворачивается говорить о сожалении. Ты ведь просто хочешь меня наказать.

— Поэтому мне и жаль. Каково моё сердце, когда я должен наказывать любимую женщину?

Сана открыто усмехнулась и открыла окно.

— Меня укачивает.

Мол, тошнит от отвращения. Когда Сана не поддалась, Эмилио понизил голос.

— Будет мудро с вашей стороны согласиться сейчас, пока я ещё готов устроить для вас убежище.

— Звучит как угроза.

— Я говорю для вашего же блага. Не упустите последний шанс и не пожалейте потом.

— Можете больше не давать мне шансов. Не помню, какой это уже по счёту "последний".

— Ваше Высочество.

В тот момент, когда он окликнул её строго, словно делая выговор.

— Какой же ты настырный.

— ……!

От тона, в котором сквозило неприкрытое раздражение, Эмилио вздрогнул.

— Ваше Высочество, что вы только что…?

Сана посмотрела прямо на него. Её красные губы, один уголок которых презрительно приподнялся, эффективно задели самолюбие Эмилио.

— С самого начала, соглашусь я на твоё предложение или нет, тебе должно быть всё равно? Ты ведь в любом случае собирался тащить меня по-своему.

— ……

— Что? Попала в самую точку и слов нет?

По сравнению с её прежним равнодушным тоном, который можно было принять за сладкий шёпот, сейчас голос принцессы был настолько холоден, что, казалось, мог заморозить уши.

Эмилио, инстинктивно почувствовав, что она полностью перестала видеть в нём мужчину, растерялся.

Сана, не давая ему передышки, наседала с насмешками.

— Когда я один раз не послушалась, ты предложил мне стать любовницей. Что же ты придумаешь, если я не послушаюсь во второй раз? Может, у тебя есть наготове какое-нибудь оригинальное наказание?

— Выходит….

Кое-как придя в себя, Эмилио сжал кулак.

— Выходит, Ваше Высочество, вы отвергаете моё предложение.

— Действительно, глупые мужчины только так и понимают.

Сана улыбнулась так, будто наконец-то избавилась от тягостного чувства.

Увидев её лучезарное лицо, Эмилио почувствовал сильный порыв сломать в этой женщине всё. Особенно её гордость.

— Похоже, вы, выросшая в тепличных условиях дворца, не знаете своего места. Вам, Ваше Высочество, действительно нужно суровое наказание.

В ответ на жалкую угрозу Сана, улыбаясь, выругалась.

— Ты как император.

С этого момента притворные оболочки между ними окончательно спали.

Глаза Саны, полные презрения, и глаза Эмилио, охваченные всяческими низменными чувствами, яростно скрестились.

Тишину нарушил тонкий смешок Эмилио. Он демонстрировал своё превосходящее положение.

— А вы знаете? Сейчас вокруг этой кареты нет никого из ваших людей.

— Что ты имеешь в виду?

— Личный рыцарь уехал вперёд расчищать путь, а личные гвардейцы задержались с отъездом, приводя в порядок испачканную карету. Остался только сэр Доминик, но действительно ли он сейчас в голове колонны?

— ……

— Из-за тумана, возможно, мы разминулись. Может, позовёте его?

— ……

Эмилио позабавило, что Сана, даже в такой ситуации, упрямо молчит, не желая звать Доминика.

Он мельком взглянул в окно.

— Кстати, туман рассеялся.

Он отдёрнул занавеску на окне, выходящем к кучеру. Доминика, который должен был скакать в голове, видно не было.

Сана не то чтобы растерялась, а скорее восхитилась.

— Умудрился отвязаться от этой пиявки. Я и не надеялась, а ты смог. Впечатляет.

Эмилио решил, что Сана иронизирует, и ответил провокацией.

— Рад, что вы оценили мою компетентность. Но отделаться от сэра Доминика ‒ это сущие пустяки по сравнению с тем, что я сделал с сэром Регеном.

— ……

— Вам, наверное, интересно, что я сделал с вашим личным рыцарем.

Он посмотрел на карманные часы.

— Думаю, сейчас он уже встретился с пышной процессией, которую я для него подготовил. Будучи не в силах использовать ману, он долго не продержится.

Эмилио ждал реакции принцессы. Широко раскрытых от шока глаз или отрицательного качания головой.

Думая, что в любом случае сможет полюбоваться её красивым и жалким лицом, он поднял взгляд.

Но Сана, кроме своей красоты, не показала ни одной из ожидаемых им реакций.

— Не знаю. Точно ли?

В тот момент, когда Сана многозначительно переспросила.

Гро-о-охот ‒ глухой и тяжёлый звук, всё нарастая, сотряс землю грубой вибрацией.