Глава 232.0

У красивой лишь внешне оболочки Безумного императора наморщился лоб.

Всё же отсутствие церемониймейстера было критичным. Раз его нет, даже такие мелкие дела приходится докладывать самому императору.

— Найдите церемониймейстера и разберитесь с ним.

— Церемониймейстер находится в гареме.

— ……

Температура в спальне резко упала.

— Церемониймейстер? В гареме?

Единственный мужчина, который может туда войти, ‒ это сам Безумный император Акселион.

Хотя церемониймейстер до сих пор управлял гаремом, он делал это, отдавая указания извне.

Внутри гарема всё решалось исключительно руками женщин. Насколько докладывали императору, церемониймейстер ни разу не переступал черту.

Хотя, погодите-ка. Но ведь и о том, что всё так и есть, докладывал тоже церемониймейстер, не так ли?

— Ха.

Настроение императора с каждой секундой становилось всё более жутким. Трогать тирана, в котором начинают бурлить невроз, тревога и паранойя, ‒ это игра со смертью.

Но доклад Доминика ещё не закончился. Словно сам был преступником, он опустился на одно колено, склонил голову и продолжил:

— Говорят, в гареме слышен детский плач.

— ……

После того как было ниспослано пророчество, император тщательно предохранялся. Уже больше десяти лет не рождалось ни одного нового члена императорской семьи.

И вдруг в саду, куда он не сеял новых семян, якобы появились всходы.

Это было событие, достаточное для того, чтобы император, отяжелевший телом, поднялся и двинулся сам.

✦✦✦

Даже после того, как ему разбивали голову дважды, церемониймейстер довольно быстро пришёл в себя.

И без того из-за старости перед глазами всё плыло, а тут ещё и кружилось. Сдерживая стоны, мужчина попытался собрать информацию об окружающей обстановке.

Мягкая постель, удобно поддерживающая спину, чуть было не успокоила его, но голоса, окружившие его со всех сторон, снова подняли напряжение до самых корней волос.

— Противно смотреть.

— Мерзко.

— Отвратительно.

Это были те самые женщины, которые ударили его по затылку.

Церемониймейстер понял, на что направлены их презрение и отвращение. На его собственное почти обнажённое тело.

Мужчина в ужасе вскочил.

— Ах, бесстыдство! Что вы творите, наглые девки!

Кожа, обтягивающая костлявый скелет, безжизненно задрожала.

Больше, чем холодный воздух, касающийся кожи, его потрясло то, что его тело оценивают молодые женщины.

Но сейчас было не до этого. Кое-как набросив одежду, он резко поднялся.

«Здесь гарем. Нужно скорее выбираться».

Внутреннее устройство гарема очень запутанное, найти выход будет непросто. К тому же сейчас время, когда ворота уже закрыты.

Нет, эта мысль была неверна. Даже если бы они были открыты, он не может выйти через ворота.

Нужно, скрываясь от часовых, перелезть через стену или как-то ещё, но незаметно вернуться в главный дворец.

Ведь, если мужчина ступил сюда, его убивают без разбора причин. Нельзя, чтобы кто-нибудь его заметил.

— Прочь с дороги!

Женщины с отвратительными криками преградили путь. Хоть они и женщины, но их было трое, а церемониймейстер был стар.

Он уже начал выдыхаться, и ему казалось маловероятным, что у него останутся силы перелезть через стену, отчего он приуныл.

В этот момент мягкий голос пришёл ему на помощь.

— Пропустите.

Ещё одна женщина, о существовании которой он до сих пор не подозревал, наблюдала за ситуацией в нескольких шагах.

Это была женщина со светло-каштановыми волосами и такой невинной внешностью, что её можно было принять за девушку. Однако её небесно-голубые глаза имели глубину, даже большую, чем у старого церемониймейстера, что вызывало чувство дисгармонии.

— Но, Эли…

— Пропустите. И вы тоже прячьтесь.

В сильном голосе была непреодолимая сила. Женщины, хоть и неохотно, но уступили дорогу.

Церемониймейстер наконец смог покинуть вульгарно обставленную комнату.

Он разогнал рукой дым, стлавшийся перед глазами, и направился к тому, что казалось выходом.

Когда он переступил порог, перед ним открылось открытое пространство, залитое лунным светом. Похоже, это был сад, но что-то было не так.

— М-могилы?

Маленькие надгробия, похожие на обожжённую глину, тесно стояли в ряд. Их было не менее нескольких десятков, и рядом с каждым надгробием лежала одна старая вещь.

Куклы, ленты, игрушечные лошадки и так далее. Всё это с первого взгляда напоминало о детях.

Словно кто-то с любовью создал эти постановочные реквизиты.

В тот миг, когда всё его тело охватило чувство недоброго предчувствия:

— Сюда, Ваше Величество!

— ……!

Церемониймейстер резко поднял голову в сторону, откуда раздался звучный голос.

На противоположной стороне дороги, куда он собирался идти, появился император Акселион в сопровождении женщин-личных рыцарей.

— В-Ваше Величество…!

— ……

Император, стоявший посреди сада, уставился на церемониймейстера. Лицо тирана было более бесстрастным, чем когда-либо.

Он только что воочию убедился, что церемониймейстер, которого он считал своим вторым "я", действительно находится в гареме.

Более того, его полуобнажённый вульгарный вид сильно раздражал. Вряд ли женщины сами домогались этого неказистого тела, значит, он разделся сам.

Мужчина побелел. Именно он лучше всех знал императора. По одному лишь взгляду он мог прочитать, какие мысли сейчас роятся в голове императора.

— Ваше Величество! Это ловушка. Кто-то похитил меня и привёз сюда…!

— Тсс.

Последняя возможность оправдаться, возможно, была уничтожена.

Император повёл голубыми глазами слева направо. Церемониймейстер больше не интересовал императора. Сейчас его раздражала странная окружающая обстановка.

Было ли в гареме такое место? Детские могилы ‒ он не позволял такому чудовищному быть в своём цветнике.

— Ваше Величество.

— …Элидика.

Император отреагировал на сладкий зов.

Он не мог запомнить цветы, которые сам же срывал по своей прихоти, но эту женщину он помнил.

Ядовитая желчь, не соответствующая её жалкой внешности, похожей на певчую птичку, и странная, почти равная самому императору харизма.

Поэтому он особенно часто мучил её, потому что она была ему особенно неприятна.

Элидика печально опустила свои светло-каштановые ресницы.

— В конце концов вы нашли это место. Я думала, вы не узнаете до самой смерти из-за сложной планировки, но, увы.

— ……

Её голос, который и без того приковывал слух, теперь звучал многозначительно.

Женщина демонстративно прижала что-то к груди и подошла к могилам.

Тяжёлый предмет, завёрнутый в пелёнки и сочащийся кровью, опустился в уже вырытую яму.

Элидика засыпала его землёй.

— Детского плача, который так беспокоил Ваше Величество, больше не будет слышно.

Закончив погребение, она изогнула уголки глаз в улыбке, и взгляд императора стал тяжелее.

Странным было мягкое поведение женщины, которая ни разу в жизни не подлизывалась к нему. Он не мог не наблюдать за ней, словно заворожённый. А наблюдение всегда сопровождается внимательным слушанием.

— Что это вообще за место?

— Как вы видите, могилы младенцев. Которым уже больше десяти лет.

Сегодняшняя Элидика была само послушание. Её любезные объяснения продолжались:

— Вы ведь до сих пор тщательно проверяли даже вывозимый мусор, не так ли? Вот и приходилось убивать и хоронить неблаговидное внутри.

— Чьи это дети?

— Матери разные. А отец один.

— Я предохранялся.

— Да. Так что это не дети Вашего Величества.

— ……

Дальнейший разговор шёл уже не словами, а взглядами.

Элидика, получив прожигающий взгляд императора, повернула голову в сторону. Её взгляд, тяжело прилипший к чему-то, упал на церемониймейстера.

— Ч-что? Зачем вы на меня смотрите?!

— ……

— Это клевета! Просвещённый Ваше Величество, подумайте сами. Мои годы давно перевалили за пятьдесят, как я мог…!

Он взывал к отсутствию репродуктивной способности, но император не слушал. Он был тираном, одержимым импульсами и неврозами.

Он принимал решения, основываясь на сиюминутных эмоциях, сиюминутных ощущениях, и никогда не сомневался в них.

Ведь император в каждый момент абсолютно прав.

Тот факт, что гаремом до сих пор управлял церемониймейстер. И сильный гнев, который император сейчас испытывает к нему. Этого было достаточно для вынесения приговора.

— Ваше Величество, не рассказать ли вам забавную историю?

Тут как раз и Элидика подлила масла в огонь.

— Это было до того, как ниспослали пророчество. Многие дети, рождённые в гареме, умирали, не дожив до десяти лет. Это было очень прискорбно, но, с другой стороны, женщины гарема были весьма успокоены.

— Успокоены…?

— Потому что большинству из тех детей не суждено было пробудить дар господства.

— ……

Если унаследована кровь императора, дар пробуждается в ста процентах случаев. Исключений не бывает.

Элидика, улыбнувшись глазами, отчеканила:

— Ведь все они были детьми, рождёнными от семени церемониймейстера.