Глава 98.0

— Он сказал, что хочет стать личным рыцарем другой принцессы.

Это было удивительно.

— Разве можно так думать, будучи под подчинением?

— Я не знаю, но, видимо, когда загнан в угол, это возможно.

— Вот как.

— Видимо, с точки зрения сэра Белинджера… он в отчаянном положении.

— В отчаянном, значит.

Я коротко усмехнулась.

Реген, возможно, и не знал, но это слово было для меня немного чувствительным. Мои сокровенные мысли невольно вырвались наружу.

— Глупое поведение. Чем отчаяннее желаешь, тем больше весь мир будет мешать. Ведь самое желанное не должно быть ни страстным, ни отчаянным.

— ……

За столом вдруг стало тихо, ответа не последовало.

Когда я удивлённо подняла взгляд, Реген пристально смотрел на меня.

— Реген? Что такое?

— ……

Его глаза, в которых отражался золотистый блеск, сузились. Не успела я опомниться, как он уже оценивал меня.

— Раньше.

— ……

— Кажется, я слышал похожие слова.

О тех словах, что не нужно быть ни страстным, ни отчаянным?

В тот момент у меня в памяти всплыл один давно забытый эпизод.

— Вы готовитесь к смерти или намеренно стремитесь умереть?

— Вы неправильно поняли. Я боюсь смерти. Просто я решила не быть слишком привязанной к жизни.

— Что вы имеете в виду?

— Чем сильнее и отчаяннее желаешь что-то получить, тем больше весь мир тебе мешает. Поэтому я решила не отчаянно цепляться за жизнь.

Это был разговор, который я вела, будучи пленницей в клетке, с безымянным рыцарем.

Я, спохватившись, тщательно скрыла свои мысли и исправила ситуацию.

— Это распространённая фраза. Вроде пословицы империи.

— Вот как?

— Да.

— Понятно.

Реген охотно согласился.

Тему, отвлёкшуюся в сторону, вернул обратно сам Реген.

— Сэр Белинджер ‒ человек, который не выбирает средств для достижения цели. Боюсь, как бы отчаяние в сочетании с самоуверенностью не толкнуло его на неподобающие поступки.

— Например?

— Скажем….

Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Возможно, он попытается соблазнить вас, Сана.

— ……

Соблазнить ‒ я и не думала, что из уст Регена вылетит такое слово. И ещё с таким серьёзным лицом.

Пока я хлопала глазами, Реген продолжил убедительным, полным искренности тоном:

— Это не шутка. Ведь вы, Сана, дважды занимали первое место в турнире. К тому же вы ‒ член императорской семьи, развивший свой дар господства до пятого уровня. Вы ‒ госпожа, которой пожелает обладать любой рыцарь. Тем более такой оппортунист, как Белинджер, непременно позарится.

Реген вовсю изливал своё беспокойство, но я, нечестно, чувствовала себя так, будто слушаю сладкие комплименты.

— Реген тоже так думает?

— А?

— Я кажусь желанной?

— …Сейчас мы говорим о сэре Белинджере, не так ли?

Реген вздохнул и провёл рукой по лицу. В его голосе, кажется, слышалась лёгкая досада.

Я сделала вид, что не замечаю, шумно отхлебнула чай и сказала:

— История с сэром Белинджером меня не особо интересует. Он не в моём вкусе.

— А если он попытается подойти, притворяясь, что он в вашем вкусе?

Сегодня у Регена было много каких-то пустых тревог.

— Я не из тех, кто легко поддаётся соблазну.

Разве я, держа рядом мужчину, который является моей первой и безответной любовью, вот уже полгода с лишним притворяюсь благовоспитанной принцессой? Я горжусь своим самообладанием.

Но Реген, видимо, думал иначе.

— Вы, Сана?

— …Мне кажется, или в вашем тоне слышится недоверие?

— Прошу прощения.

— ……

Здесь "прошу прощения" было равносильно утверждению.

Я стала очень серьёзной. То, что человек, который мне нравится, считает меня легкомысленной женщиной, ‒ такого позора ни с чем не сравнить.

Я с шумом поставила чашку на блюдце и спросила его:

— Почему ты так думаешь?

— ……

— Я не буду злиться. Говори.

Если в моём поведении были ошибки, я была готова охотно их признать.

— Однажды в покоях Аметиста вы выглядели очень заинтересованной.

— …Ах.

Вспомнила. Я тогда действительно уставилась на мужчин, прислуживавших в спальне сестрички Арлетты.

— Я тогда растерялась.

— Да.

— Я смотрела не с дурными мыслями.

— Да.

— …Кажется, ты не веришь. Мне поклясться? Что впредь и глаз не подниму на мужчин?

Я сказала это с лёгкой обидой, но реакция Регена была неожиданной.

Он, словно услышав что-то крайне неприятное, с поспешным видом остановил меня.

— В этом ведь нет необходимости.

— Реген?

— Я был навязчив. Я полностью верю вам, Сана, так что не давайте опрометчивых клятв.

— ……

— Угощайтесь мадлен.

Что это? Может, он так боится, что моя подчиняющая сила уменьшится? Не могу понять мыслей Регена.

Я молча жевала предложенный Регеном мадлен. Пока во рту распространялась сладость, уши ласкал сладкий низкий голос.

— Я слышал, скоро День поминовения императорского рода. Кажется, это событие совсем другого рода, чем те, что проводились во дворце до сих пор. Не могли бы вы рассказать мне, что там делают?

— С удовольствием.

Я прочистила горло чаем и объяснила:

— Это скорее поминальная церемония, чем мероприятие. Какого-то строгого порядка нет, нужно просто самостоятельно прийти в храм и возложить цветы.

— А где находится храм?

— Временно устанавливают в двух местах: в главном дворце и в отдельном. В главном ‒ для почивших императоров, а в отдельном… для моих умерших сестёр и братьев. В отдельном довольно жутковато. То ли из-за обиды тех, кто не умер своей смертью, ходит много рассказов о привидениях.

Последние слова были полушуткой. Хотя чтобы напугать такими словами, нужно иметь дело с героем Роэнхэрина.

— Я буду рядом, чтобы защитить вас. Можете не бояться.

— Я и не боюсь. Кто вообще верит в привидения?

Ответив, я слегка пожалела.

Надо было сразу подхватить его шутку и притвориться слабой. Тогда бы он защищал меня с бесконечной нежностью.

Сдерживая вздох от собственной хитрости, я вдруг заметила, что Реген посерьёзнел.

— А мне в тот день нужно что-то подготовить?

— Вам? Да вроде нет…?

— Если вы чего-то хотите, Сана, я сделаю это.

— ……

В его словах чувствовалась искренняя обязанность.

Только трижды моргнув, я поняла намерение Регена.

«Вот беда».

День поминовения ‒ это день, когда вспоминают и чтят умерших. Когда-то я солгала ему, сказав, что у меня был старший брат по имени Реген.

Значит, в День поминовения я должна, возлагая цветы воображаемому старшему брату, провести день, полный печали и тоски.

Кровь отхлынула от моего лица.

«В храме под портретами ведь тоже написаны имена».

Если я пойду на поминовение вместе с Регеном, ложь точно раскроется.

— В тот день.

Я, словно выдыхая после глубокого вдоха, сказала:

— Я хочу пойти одна.

— Одна, говорите.

Реген пристально посмотрел на меня.

— Разве не для того, чтобы быть рядом в такие дни, вы взяли меня в рыцари?

— Нет. Подумала, что это будет невежливо по отношению к тебе…

— Я не против.

Внезапно Реген встал и подошёл ко мне. Опершись одной рукой о стол, он наклонился и приблизил своё лицо к моему.

Я чуть было не закрыла глаза, думая, что он сейчас поцелует. Мне было непонятно, зачем для разговора нужно такое расстояние.

— Реген, слишком близко…

— Вы же не зря взяли в рыцари человека с лицом, похожим на вашего брата. Мне всё равно, если я буду заменой. Я хочу утешить вас, Сана.

— ……

Головой я понимала, что это лишь сочетание контрактных обязательств и человеческой доброты, но его голос звучал как густое, вязкое искушение.

Тем более что герой Роэнхэрина передо мной словно отказывался от своей гордости, и мне начинало казаться, что я для него особенная.

— Не плачьте в одиночестве.

В конце концов он, словно вытирая слёзы, мягко провёл большим пальцем по уголку моего глаза. Благодаря этому я окончательно пришла в себя.

У такой чёрствой принцессы, как я, не могло найтись слёз, которые можно было бы выдавить из-за какого-то воображаемого старшего брата.

Я поспешно исправила ситуацию.

— Ну, уже пора встать, пересилив боль. Я схожу одна, хорошо. Моё решение твёрдо, так что ты, Реген, в тот день просто поддерживай меня в мыслях и почти память своих близких людей отдельно.

— Раз вы так говорите…

Неужели я сказала слишком правильно? Реген легко отступил. Я, ожидавшая ещё пару раз поспорить, наоборот, почувствовала досаду.

— Я буду тренироваться на плацу. Если передумаете, позовите.

— Да-да. Хорошо.

Сдерживая внутренний вздох облегчения, я кивнула.

Наступил день поминовения.