Глава 165.0

— Значит, с ней непременно всё будет хорошо. С Саной всё будет хорошо.

Реген переплёл свои пальцы с её, поцеловал выступающую треугольную косточку на запястье. Его рука и губы дрожали, что совсем не вязалось с уверенными словами.

Время бездумно текло, как вдруг послышался лёгкий шорох. Рядом с ним стояла Хамель.

— Сэр Реген.

В его тихом оклике слышалось "отойди-ка на минуту". Но Реген, увидев, что принёсла служанка, не мог отойти.

В её руках была мягкая лента для талии. Опустив глаза, он сказал:

— Когда она очнётся, то не сможет вынести боли.

— ……

Она предлагала связать руки Саны, чтобы предотвратить членовредительство.

Лицо Хамель было таким скорбным, что Реген почувствовал не гнев, а опустошение.

По сути, его собственные руки, которые во время приступа удерживали запястья принцессы, подавляя её силой, были столь же жестоки, как эта шёлковая лента.

— М-м…

В этот момент Сана снова подавала признаки пробуждения.

Встревоженная Хамель шагнула вперёд с лентой, но Реген остановил её:

— Я сделаю это.

Он посмотрел на медленно открывающую глаза Сану.

— Сана.

— Реген…?

Её лицо, только что сонное, изменилось.

Как только в затуманенных глазах появился фокус, расслабленное выражение начало искажаться от боли. Нетрудно было предугадать начало приступа.

Реген нашёл способ спасти принцессу от надвигающейся муки.

— Посмотрите на меня, Сана.

Встретившись взглядом, он прильнул к её губам. Её глаза и его левый глаз, резонируя, нарисовали светящийся узор.

Молясь, чтобы в его ментальном пространстве не было боли и чтобы его подсознание удерживало её там как можно дольше, он поглотил сознание Саны.

✦✦✦

Прошло четыре дня.

Реген ни на миг не покидал кровати. И каждый раз, когда Сана просыпалась, он снова уводил её в ментальное пространство и принудительно погружал в сон.

Он повторял одно и то же десятки раз на дню. В какой-то момент появилась особенность.

Даже когда сознание Саны находилось в его ментальном пространстве, Реген мог не спать и быть активным.

Впервые за долгое время выпустив Сану из объятий, Реген выбрался из кровати и посмотрел на своё отражение в зеркале.

В его левом глазу кружился прекрасный узор из света.

Это было видимым доказательством того, что сознание Саны находится в его ментальном пространстве.

Как только этот узор исчезнет, Сана вскоре проснётся.

Сколько времени ему будет дано на бодрствование ‒ неизвестно. Мужчина решил действовать быстро.

— Я ненадолго отлучусь, Сана.

На случай, если она проснётся, пока его нет, он принял кое-какие меры.

Он не смог связать ей запястья лентой.

Вместо этого он надел ей на руку браслет с бубенчиком. В случае чего служанки услышат звон и прибегут.

Реген сразу же направился к окну. Покои Серебряной птицы ‒ на втором этаже. Ему было жаль тратить время на выход через дверь, и он спрыгнул через перила.

Словно выполняя тайное задание, он быстро двигался, избегая стражников и лунного света.

Местом назначения была главная дворцовая библиотека. Хотя время для входа не было, Регену было всё равно.

Также ему ничего не значили и закрытые для входа зоны.

Записи, связанные с безумием членов императорской семьи, хранились так же, как и сведения о клятвах. Реген рылся в материалах, которые, если ты не член императорской семьи, читать не положено, не разбирая.

Он должен был узнать всё о болезни, которая пыталась отнять у него Сану.

Не переставая, он читал записи всё то время, пока луна клонилась к западу.

Чем больше информации он получал, тем больше тускнели его глаза, словно из них уходил свет. Потому что он не находил никакой надежды.

Записи гласили:

Члены императорской семьи, заболевшие безумием, без исключения умирали. В большинстве случаев их личные рыцари тоже сходили с ума.После начала приступов принцесса не выдерживает и двух недель. Из-за приступов она не может принимать пищу, и силы стремительно угасают.Некоторым везучим принцессам удаётся прийти в себя на короткое время один-два раза. Тогда нужно успеть оставить завещание. Личные рыцари, питавшие надежду на улучшение, неизбежно сходили с ума и умирали.

— ……

Все записи лишь предупреждали Регена, чтобы он готовился к отчаянию.

Прочитав эти строки, подобные самому ужасному проклятию, он не мог сохранять спокойствие.

Его душевное состояние стало крайне нестабильным. А он, чем больше терял контроль, тем больше проявлял свою истинную сущность.

Подавляющая аура, похожая на ледяной холод, давила, грозя задушить всё вокруг. Раздражённый этим, кто-то в темноте вздрогнул и выдал своё присутствие.

Реген, даже не поворачивая головы, открыл рот:

— Выходите.

Это низкое бормотание лишило воли прятаться. Тот, кто был в тени, безропотно появился.

Золотоволосый рыцарь в синем мундире. Доминик, с привычной ленивой улыбкой на губах, сказал:

— Сюда могут входить только члены императорской семьи.

— А вы, сэр Доминик, что, внебрачный сын императора?

Самый неприятный для него способ сказать, что он тоже не член императорской семьи, заставил Доминика помрачнеть лицом.

— Всё-таки этот твой поганый язык... Что с твоим глазом?

Узор, вспыхнувший в левом глазу Регена, привлёк внимание Доминика.

— Повелевающая сила? Раз светится только один глаз, значит, клятва была только наполовину? Вот почему твои глаза, когда ты смотришь на Роксану, такие зловещие, не по-рыцарски.

— ……

— Но Роксаны-то нет. С чего это твоя повелевающая сила активировалась сама собой? Забавное явление.

— ……

Игнорируя его, Реген сосредоточился на чтении записей.

Но Доминик был не из тех, кто сдаётся. Он положил ладонь на страницу, которую читал Реген, мешая ему.

Настойчивый взгляд Доминика встретился с холодно опустившимся взглядом Регена.

— Чем ты занимался эти четыре дня?

— ……

— Я спрашиваю, чем.

— Спал.

— А выглядишь так, будто ни разу не спал?

То, о чём Доминик так заботливо беспокоится, ‒ это не Реген. Состояние Регена ‒ всего лишь улика.

— Сэр Доминик.

— Что.

— Я был бы вам очень признателен, если бы вы заткнулись. Я сейчас занят и, если случайно убью вас, будет хлопотно.

И такая неприкрытая злоба тоже была уликой.

В Регене не было и следа той расслабленной горделивости, которая обычно так раздражала Доминика.

Причина, по которой этот пронизанный до мозга костей благородством несносный тип потерял самообладание, была очевидна.

— Значит, с Роксаной что-то случилось. Вот почему от неё четыре дня ни слуху ни духу.

Больше не нужно было ни о чём допрашивать Регена. Доминик поднял разбросанные вокруг записи и быстро пробежал их глазами.

— Ха.

Он быстро пришёл к ответу, но радости это не принесло.

— Безумие?

— ……

— Это шутка. С чего бы Роксане...

— ……

— Проклятье. Что за нелепость...

Наблюдая за его смятением, Реген голосом, холодным, как его взгляд, спросил:

— Вам что-нибудь известно?

Реген не зря позволил Доминику крутиться рядом. Он, по сути, разложил записи так, чтобы тот их прочёл.

Он рассчитывал, что Доминик выложит всю известную ему информацию о безумии у членов императорской семьи. Но толку от этого было мало.

— Не знаю. Только слышал, но никогда не видел. Думал, это исчезнувшая из истории хворь.

Реген больше не видел смысла тратить на Доминика время. Он снова погрузился в архивы.

Сначала он изучит всё, что делали члены императорской семьи перед смертью от безумия.

Если этого будет мало ‒ изучит всё, что они делали при жизни.

Если и этого будет мало ‒ изучит жизни всех членов императорской семьи.

Объём материала его не волновал. Неважно, что нет ориентира и он действует на ощупь.

Он не мог остановиться, нащупывая крупицу надежды в этом глубоком и мрачном болоте.

Реген нагрёб гору архивов, водрузил на стол и сел.

Место напротив него заняли. Это был Доминик.