Глава 26.0

Затем были подняты знамя с золотой ланью и знамя с лазурной волной.

— Второе место занимает личный рыцарь принцессы Золотой лани, сэр Киллиан. Третье место ‒ личный рыцарь принцессы Свежего прилива, сэр Белинджер. Прошу бурных аплодисментов.

Нанаэ и Киллиан, оттеснённые на одну ступеньку с первого места Саной, а также Вивиан и Белинджер, рисковавшие быть раздавленными статуей. До этого места шли ранги, которым была обещана награда.

Ниже выстроились в ряд искусно вышитое аметистовое знамя и тёмно-жёлтое знамя с бабочкой в янтаре.

— Четвёртое место занимает личный рыцарь принцессы Аметиста, сэр Ноа. Пятое место ‒ личный рыцарь принцессы Янтаря, сэр Сиэль.

Арлетта и Ноа, казалось, изначально ожидали примерно такого невысокого места и выглядели спокойными.

Между тем Шушу, которой невероятно повезло избежать нижних мест из-за последнего инцидента, радостно обнимала Сиэля.

Лилиана, чьё имя ещё не назвали, сжимала веер так, словно хотела его сломать.

— Я... я проиграла даже Шушу?

Но более серьёзной проблемой было то, что теперь начинались ранги, которые должны были понести наказание.

— Шестое место занимает личный рыцарь принцессы Алой орхидеи, сэр Юлис. Седьмое место ‒ личный рыцарь принцессы Новолуния, сэр Хайнц.

Были развёрнуты знамя с огненной-алой архидеей и чёрное знамя с силуэтом полумесяца.

— И последнее...

Сехера побледнела и вся затряслась.

Её символ ‒ тёмно-зелёное дерево, означающее зарождающуюся тень. Это знамя даже не было поднято, а осталось лежать на полу.

— Восьмое место занимает личный рыцарь принцессы Зарождающейся тени, сэр Джером.

Пошатнувшуюся Сехеру поддержал стоявший рядом аристократ. Её личный рыцарь, Джером, застыл в оцепенении, не имея даже возможности позаботиться о своей госпоже.

Когда объявление результатов закончилось, Безумный император Акселион слегка приподнял корпус, глубоко утонувший в кресле. Одного этого было достаточно, чтобы давящее чувство, будто поднялся гигант, заполнило бальный зал.

— Воистину восхитительно, Сана.

Безумный император Акселион усмехнулся, оскалив зубы в сторону дочери, которая, как и обещала, устроила неожиданный поворот. Улыбка была утончённой, но напоминала дикого зверя.

— Рыцарям с первого по третье место выдаются пропуска в императорскую сокровищницу. В течение недели посетите её и выберите по одному сокровищу на свой вкус.

— Неизмерима Ваша милость.

Трое рыцарей преклонили одно колено, три принцессы приподняли подолы платьев, отдавая поклон.

— Поздравляем!

— Поздравляю!

Весь бальный зал заколыхался от аплодисментов и восторженных криков. Но это длилось недолго.

Чем грандиознее и шумнее праздник, тем больше после его окончания всё напоминает руины. Так было и сейчас.

Когда аплодисменты и поздравления стихли, в зале, собравшем сотни людей, воцарилась несвойственная такому месту тишина.

Во внезапно наступившей торжественной атмосфере аристократы даже дышали с осторожностью.

Безумный император Акселион заговорил.

— Сэр Юлис, сэр Хайнц, сэр Джером. Вам предстоит понести наказание.

Призванные рыцари опустились на колени, словно они были преступниками, ожидающими казни.

Стоявшие позади принцессы тоже низко склонились, дрожащими руками сжимая подолы платьев.

Среди аристократов, присутствовавших на балу, не было никого, кто не знал бы о дурных наклонностях императора.

Большинство напряглись от страха, но несколько особ с повреждённой душой загорелись глазами в предвкушении.

— Нехорошо, если игрушки дочерей повредят из-за грубого обращения. Мы придумали наказание, по возможности, без физических повреждений.

Конечно, в Империи существовало бесчисленное множество способов мучить людей самым изощрённым образом, сохраняя лишь внешнюю оболочку.

— Юлису и Хайнцу назначаю наказание "Рельефное украшение колонны" сроком на пять дней.

Со всех сторон раздались вздохи шока и ужаса. Одной этой реакции было достаточно, чтобы представить жестокость наказания.

Сана объяснила Регену:

— Это наказание, когда привязывают к колонне и оставляют. Поскольку есть и пить полностью запрещено, через три дня становится опасно.

Причина названия "Рельефное украшение колонны" интуитивно понятна.

Из-за голода и жажды осуждённый теряет силы, и его облик начинает напоминать рельефное изваяние на мраморной колонне.

— Оба рыцаря обладают приятной внешностью, так что станут хорошим украшением. Чтобы как можно больше людей могли этим полюбоваться, местом пусть будут стороны у входа в Главный зал.

Безумный император Акселион добавил мучениям, специально указав место с наибольшей проходимостью.

Осуждённому не разрешается подавать ни куска хлеба, ни глотка воды. Если кого-то поймают на сострадании, его привяжут рядом.

Проходящие мимо аристократы будут изо всех сил делать вид, что не замечают страданий осуждённого.

Реген тихо прошептал:

— И сэр Юлис, и сэр Хайнц ‒ обученные рыцари, они вполне выдержат пять дней.

— Надеюсь.

Даже наказание, вынесенное рыцарям, занявшим 6-е и 7-е места, является угрожающим жизни.

Тогда насколько же жестоким будет наказание для занявшего 8-е место?

Глаза Безумного императора Акселиона ярко вспыхнули.

— Рыцарь принцессы Сехеры, Джером. Тебе назначаем наказание "Альтруистический банкетный зал" сроком на один месяц.

На этот раз не было слышно вздохов. В целом реакция аристократов была неоднозначной.

«Что, что это? Хорошее наказание?»

Пока Джером не мог сообразить и пребывал в замешательстве, появившийся сзади человек ударил его мечом плашмя по затылку.

Когда огромное тело бессильно рухнуло на пол, за ним показалась фигура Доминика.

Он убрал руку и доложил:

— В соответствии с регламентом, оглушил. Веселее, если осуждённый входит в банкетный зал, ничего не зная.

— Чт-что это за наказание, раз нужно так?

Сехера, не скрывая тревоги, спросила умоляюще. Похоже, это было наказание, известное крайне немногим.

Выступил маркиз Осборн, явно являвшийся разработчиком наказания, сверкнув стёклами очков.

Был развёрнут большой чертёж. Это был разрез десятиэтажного подземелья.

— В подземном пространстве общей сложностью в 10 этажей на каждом уровне устроен банкетный зал. Поскольку это одноместные номера, места достаточно, никаких ограничений, все необходимые предметы и мебель есть. Можно считать, что это VIP-апартаменты. Однако.

Он указал на центральное отверстие, пронизывающее все этажи.

— За одним исключением: столов нет. Один раз в день с помощью блока спускается роскошный банкетный стол. Количества еды хватит, чтобы накормить троих мужчин досыта: жирное мясо, свежие салаты, даже сладкие десерты. Сначала обитатель первого подземного этажа ест, затем обитатель второго подземного этажа ест то, что осталось, затем, если что-то останется, ест обитатель третьего этажа, а если нет ‒ голодает. Таким образом, один банкет спускается до десятого подземного этажа, и в общей сложности десять человек должны поесть.

Маркиз Осборн посмотрел на Сехеру и сказал, словно успокаивая:

— Сэра Джерома мы, в виде исключения, отправим на первый подземный этаж.

— Ка-какое облегчение...

— Однако если на нижних этажах начнут умирать от голода, место проживания изменится.

— ......!

Чем больше людей умрёт от голода, тем ниже опустишься.

— Сэр Джером.

Реген, ненадолго подбирая слова, сказал так, чтобы слышала только Сана.

— Вряд ли человек альтруистичный.

Это был факт, хорошо известный и той, чьим рыцарем был Джером.

Лицо Сехеры, смотревшей, как Джерома утаскивали, как мешок с картошкой, было похоже на лицо человека, смотрящего на уже мёртвый труп.

— Да сопутствует божественное благословение каждому шагу Великого императора! Воздайте почести, провожая Великого императора империи Магнароуд.

Безумный император Акселион, находившийся на лестничной площадке центральной лестницы, покинул зал через выход на втором этаже.

Доминик, собиравшийся последовать за императором, на мгновение задержался. Когда аристократы расступились в стороны, расчищая путь, на прямой линии остался только один человек.

Это была Сана.

Когда Реген заслонил собой напряжённую девушку, Доминик скривил лицо.

— Шавка, возомнившая себя защитником господина. Отличная, а потому ещё более противная.

— ......

— Прочь. Если только ты не хочешь надолго задержать свою госпожу.

Сана тихо позвала Регена, давая понять, что всё в порядке. Он неохотно отступил на полшага в сторону.

Несмотря на то, что он привлёк к себе внимание всего зала, дело Доминика оказалось незначительным. Оно мало чем отличалось от поступка Юлиса.

Выражение лица Саны, увидевшей протянутый перед ней платок, было странным. Доминику и это не понравилось.

— Ради этого ублюдка вы позволили облить себя вином?

Следующие слова были слегка сдавленными.

— Поступил бы я так же, будь я твоим рыцарем?