Глава 211.0

— Кажется, кто-то ещё выходит!

— Пожалуйста…

Нанаэ и Лилиана, забыв даже моргнуть, вглядывались в глубь лабиринта.

Маркиз Осборн своим невозмутимым голосом произнёс:

— Интересно, кто же займёт второе место. …Однако, погодите, похоже, выходят не один, а двое.

По мере приближения сомнений не оставалось. Теней было две.

Наконец, когда оба рыцаря одновременно вышли из тумана, все не смогли скрыть удивлённых выражений лиц.

Потому что главными героями были двое, отношения между которыми были далеко не дружескими.

Аккуратный, сдержанный рыцарь с серебристыми волосами и бунтарский рыцарь с золотыми волосами шли, сохраняя привычную дистанцию и длину шага.

— Удивительно. Сэр Доминик и сэр Реген делят второе место.

Реген вернулся.

Сана поспешно сомкнула было широко раскрывшиеся губы. Ещё немного, и она бы громко выкрикнула его имя.

Лишь сделав глубокий вдох, она смогла притвориться хотя бы внешне спокойной.

Но с голосом, который срывался от волнения, она ничего не могла поделать.

— Реген, ты вернулся.

— Да, Ваше Высочество. Я вернулся туда, где должен быть.

В этом нежном низком голосе, говорившем "рядом с ней", была сильная притягательная сила. Ноги Саны сами собой потянулись к Регену.

В этот момент в поле зрения Саны, до сих пор видевшей только своего рыцаря, появился кто-то ещё.

Доминик, стоявший рядом с Регеном, резко, чуть ли не со свистом, повернулся в сторону. И, даже не взглянув в сторону принцессы, быстрым шагом направился к императору.

В обычной ситуации он непременно стал бы приставать к Сане.

Более того, он обходил её стороной по широкой дуге, создавая впечатление, что избегает её.

Скорее озадаченная, чем разочарованная, Сана на мгновение обратила внимание на Доминика.

Тут Реген, заслонив собой мужчину, тихо сказал:

— Всё в порядке.

— Ах.

Было неясно, что именно "в порядке", но важнее смысла был сам голос.

Взгляд Саны снова целиком обратился к Регену. Сейчас ей нужно было сосредоточиться на том, кто перед ней.

— Реген…

Её переполняли чувства.

Прежде всего ‒ облегчение и благодарность за его благополучное возвращение.

Горечь от того, что ей пришлось одной пережить бездушный разговор в монастыре, грозила прорваться наружу с новой силой.

Но пока нельзя. В месте, где много глаз и ушей, она не хотела выказывать ни малейшей слабости.

Самое сокровенное должно принадлежать только ему.

К тому же турнир ещё не закончился.

Сана, подавив тысячи слов, подступивших к горлу, изо всех сил сдерживала переполнявшие её чувства и стояла прямо, как старое дерево.

Она решила ненадолго отложить время, проведённое с Регеном.

В то же время Лилиана и Нанаэ всё ещё с трудом выносили это ужасное время.

Из пятерых рыцарей вернулись трое. Остались только двое ‒ Юлис и Киллиан. Один из них, а то и оба, должны были выбыть.

Оказавшись в отчаянном положении, обе принцессы каждое мгновение отвлекали себя, чтобы не позволить дурным мыслям заползти в голову.

Их глаза не отрывались от входа в туманный подземный лабиринт.

— Ваше Величество, мне стыдно, что я не смог принести вам славу победителя.

Тем временем Доминик, передав реликвию регентши слуге, почтительно опустился на одно колено перед императором.

Император, окинув его оценивающим взглядом, выразил недовольство.

— Доминик.

— Да, Ваше Величество.

— Ты, кажется, вёл себя не по-своему, слишком смирно.

— Прошу прощения.

Император хотел, чтобы Доминик охотился на рыцарей в лабиринте. Но на относительно чистом мундире Доминика не было следов кровавой расправы.

Более того, выходя из лабиринта, он шёл плечом к плечу с рыцарем Саны.

В ледяных глазах императора вспыхнул жуткий огонёк.

— Я крайне разочарован. Видимо, моего воспитания оказалось недостаточно.

— ……

Это было не что иное, как предупреждение, что он вдолбит в него агрессивность и жестокость.

Доминик, не шелохнувшись, остался стоять на коленях, склонив голову.

На его лице, обращённом к полу, сгустились тени, и никто не мог видеть его выражения.

— Ваше Величество, вы утомились. Присядьте.

Церемониймейстер, подозвав людей, приготовил роскошное кресло.

Император, оставив Доминика на полу, сам погрузился на мягкую спинку и подлокотники.

Вскоре его глаза снова приобрели привычный скучающий блеск.

— Маркиз Осборн, сколько осталось до окончания турнира?

— Около 27 часов, Ваше Величество.

— Долго.

Император не был ни настолько терпелив, ни настолько милосерден, чтобы смириться с томительным ожиданием.

Принцессы почувствовали недоброе, и их дурное предчувствие оправдалось.

— Я меняю правила турнира. С этого момента ‒ один час. Если они не выйдут из лабиринта за это время, оба считаются выбывшими.

— В-Ваше Величество! Так внезапно…!

Возражение Лилианы тотчас обернулось жестокой расплатой.

— Тридцать минут.

— ……!

— Тридцать минут. Час, видимо, слишком долго.

— ……

Лилиана, с искажённым, готовым расплакаться лицом, вынуждена была замолчать.

Рядом Нанаэ стояла, устремив взгляд в пустоту. Только подол её платья, который она сжимала в руке, был безнадёжно смят, выдавая её состояние.

Маркиз Осборн не мог упустить такой возможности.

Ему и так нужно было куда-то выплеснуть гнев из-за дела Меврил, и он с радостью принялся сеять рознь.

— Её Высочество принцесса Алая орхидея поступила опрометчиво. Но не ей одной нести это наказание.

— ……

— Как же это волнительно, даже мне не по себе. Если бы был час, ещё можно было бы надеяться, но найдётся ли рыцарь, способный вернуться за 30 минут…

— Он скоро придёт.

Это были слова, произнесённые несколькими голосами одновременно. Ноа, Реген и Доминик в один голос заявили об этом.

Они были полны уверенности в будущем. Маркиз Осборн, не осмелившись перечить, сменил направление своих интриг.

— Тогда богине придётся выбирать. Кто выживет ‒ сэр Юлис, рыцарь принцессы Алой орхидеи, или сэр Киллиан, рыцарь принцессы Золотой лани? Интересно, кто же из них окажется победителем?

— ……

— Если бы я был богиней, я бы внял молитве того, кто более страстен. В этом смысле разве принцесса Алая орхидея не находится в более выгодном положении? Ведь сэр Юлис, в отличие от верного сэра Киллиана, не загадал желание "даже если я проиграю, не выставляйте принцессу на аукцион". Страстное желание принцессы Алой орхидеи, которую не освободили от наказания, поистине…

Маркиз Осборн не договорил и вздрогнул.

Влекомый жутким ощущением, он обернулся и едва не замер от страха.

Четыре принцессы молча смотрели на него. Их обескровленные лица были нереально прекрасны, словно неживые куклы.

Но глаза всех горели чувством, гораздо более сильным, чем сама жизнь. Это была убийственная ярость, готовая в любую секунду разорвать Жакена Осборна на части.

Маркиз Осборн растерялся от этого невиданного зрелища.

Его представление о том, что все принцессы ‒ это кастрированные животные вроде Гвендолин, дало трещину.

В этот момент голос одного из личных гвардейцев спас маркиза от яростной убийственной ауры. Потому что он перенаправил внимание принцесс в нужное русло.

— Четвёртый вернувшийся!

Взгляды Лилианы и Нанаэ приковались к колеблющемуся силуэту в тумане.

Звук чётких шагов, доносившийся издалека, резонировал с биением их сердец.

Длинные ноги переступили порог лабиринта. Когда фигура рыцаря наконец проявилась, реакции двух принцесс разительно разошлись.

— Киллиан!

Нанаэ, воскликнувшая сквозь слёзы, чуть ли не бегом бросилась к рыцарю.

На полпути она чуть не споткнулась, и Киллиан, одним махом приблизившись, подхватил её.

— Ты в порядке?

— В п-порядке…

Как ни старалась, её голос срывался от напряжения, а лицо не могло изобразить улыбку.

Увидев Нанаэ в таком состоянии, юноша, словно сердце у него упало, на мгновение замер, а затем, под предлогом поддержать, крепко прижал её к себе.

— Прости. Не надо было говорить то, что заставило тебя волноваться. Надо было уйти, храбрясь. Я зря… Прости, правда.

— Ла-адно, раз понял, в следующий раз постарайся…!

— Эй-эй, люди смотрят. Не хнычь. У принцессы есть достоинство.

— Какое мне дело до этого?

— Какое дело…

Бессмысленные препирательства, нелепые упрёки ‒ всё было просто радостно.

Пока одна сторона праздновала радостное воссоединение, другая вынуждена была вынести вдвое большее разочарование.