Глава 37.0

— Мне интересно не место рядом с тобой, а твоё место. Я от природы не могу сидеть с краю. Мне нужны люди по бокам, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Теперь я ещё больше не хочу уступать! Я никогда не дам вам, сестра Нана, чувства безопасности!

Поскольку перепалка между Шушу и Наной, казалось, не закончится, я успокоила их, поменявшись местами самостоятельно.

Вскоре прибывшие Лилиана и сестра Арлетта заполнили передний ряд.

Лилиана, оглянувшись, встретилась со мной глазами, фыркнула и выпрямила голову.

Сестра Арлетта обратилась к ней:

— Уже почти подошло время, а Сехеры не видно. Лили, что с Сехерой?

— Откуда мне знать?

— Вы же близки.

— Каждый раз, когда я навещала её во время домашнего ареста, она только и делала, что ныла. Я устала и уже давно с ней не общаюсь. Недели две, наверное?

— Даже в день смерти лорда Джерома не ходила?

— ……

Дёрнувшись, Лилиана принялась вертеть пальцами свои лимонно-золотистые волосы, делая вид, что не слышит.

— Время истекло. Приём окончен.

В итоге Сехера так и не пришла.

На сцену поднялся элегантно одетый ведущий. Рядом с ним был и старый архиепископ, увешанный украшениями поверх рясы.

— Дорогие дамы и господа. Прежде чем мы начнём благотворительный аукцион, архиепископ Гремол хотел бы сказать несколько слов.

— Его Величество император, чьи добродетель и набожность безмерны, предоставил нам сегодня эту прекрасную возможность. Он не только порадовал наши очи драгоценными сокровищами из императорской коллекции, но и обещал использовать вырученные средства во благо мира. Все доходы от аукциона будут посвящены богине. Поэтому помните, что то, что происходит сегодня здесь, ‒ не роскошь, а священное приношение. Я надеюсь, что высокородные аристократы будут так же щедры со своим золотом, как и со своей верой и преданностью.

Он действительно очень свято произнёс призыв тратить больше денег.

— Его Величество император, кажется, не придёт? — сестра Вивиан с некоторым облегчением расслабила шею и плечи.

Безумный император, вероятно, наблюдал откуда-то из лож, но не стал этого афишировать.

После бессвязной проповеди архиепископа Гремола аукцион официально начался.

С самого начала были представлены антикварные предметы стоимостью с добротный особняк. Это были роскошные украшения из металла яйцевидной формы, инкрустированные бесчисленными драгоценными камнями.

— Это произведение искусства известно как "Яйцо Сабера". Шедевр, в котором красота и роскошь сами по себе являются функцией. Начинаем со ста тысяч золотых.

— Сто десять!

— Сто пятнадцать!

Затем были выставлены на продажу различные предметы роскоши. Все они, в соответствии со вкусом Безумного императора, были щедро украшены драгоценностями и золотом.

Аристократы участвовали в торгах, словно считая, что, купив вкус императора, они купят и его благосклонность.

Среди принцесс тоже иногда находились желающие сделать ставку. Лилиана и Нана выиграли по одному украшению.

Как только реакция публики на однотипные лоты начинала ослабевать, представлялись особые предметы: священные чаши, ценные клинки, фарфоровые куклы.

Шушу проявила интерес к фарфоровой кукле, но её личных сбережений было недостаточно для ставки.

Нана, не упустив возможности, поддразнила надувшуюся Шушу.

— Хочешь, куплю тебе?

— Что?

— Скажи: "Я стану последовательницей самой прекрасной в мире сестры Наны", и я куплю.

— Не скажу!

Добрая сестра Вивиан, наблюдая за перепалкой младших, прикрыла рукой родинку у рта и тихо рассмеялась. Было приятно видеть, как она расслабилась и успокоилась.

И когда атмосфера стала такой непринуждённой, было бы ещё лучше, если бы произошло нечто сенсационное.

— Осталось всего два лота. Для представления следующего лота архиепископ Гремол, прошу вас на сцену.

— М-м? Мне?

Архиепископ Гремол, сохранявший достойную позу зрителя, был вызван. Казалось, он был озадачен, но не против внимания.

Для него, важно прошествовавшего на сцену с показным откашливанием, был подготовлен особый сюрприз.

— Смотрите, дамы и господа! Лот открыт.

— Ч-что? Что это?

— Сегодняшний лот ‒ это сан архиепископа. Начинаем торги сразу с двухсот тысяч золотых.

— Ч-что за бессмыслица!

В замешательстве оказались не только архиепископ, у которого жилы на шее налились кровью, но и все присутствующие.

Продажа священного сана ‒ нечто, от чего развращённые аристократы не стали бы отказываться.

Однако ситуация была непонятна, поскольку архиепископ Гремол, пользующийся доверием Безумного императора, находился тут же, на виду.

Конечно, вскоре хаотичная ситуация прояснилась.

Двери аукционного зала распахнулись, и внутрь угрожающе ворвались личные рыцари Безумного императора.

Впереди них шёл золотоволосый рыцарь ‒ Доминик.

— По приказу Его Величества императора. Арестовать архиепископа за оскорбление императорской семьи.

— Оскорбление императорской семьи? Что вы говорите! Ч-что я такого сделал?!

— Говорят, у вас есть жена и дети, спрятанные в тайном доме? Разве сан архиепископа не могут занимать только девственники? Вы, погрязший в мирской скверне и недостойный, обманули Его Величество императора, и за это вам по праву вменяется наказание.

— ……!

Архиепископ Гремол, яростно протестовавший, будто оправдываясь, вдруг стал тих, как будто и не лгал. Его лицо уже было мертвенно-бледным.

Доминик усмехнулся, оскалив зубы, как хищник.

— Будьте любезны тихо сидеть в подземной тюрьме, архиепископ. Я лично попрошу маркиза Осборна постараться над вашей казнью.

— К-как вы можете так со мной! Сколько же я для вас, лорд Доминик…!

— Цыц, заткнись.

Раздражённо откинув золотые волосы, Доминик той же рукой схватил архиепископа за горло.

— Сколько глаз и ушей я расставил по дворцу, а ты всё равно развязал язык. Проклял моих будущих сыновей и дочерей, и ещё такое говоришь?

— С-сыновей и дочерей? Кх, что вы, кхе-кхе…

Наблюдая за этим фарсом, я впервые за долгое время откровенно нахмурилась.

Не только из-за жестокости удушения. Я вспомнила кое-что.

— За такие слова полагается наказание. И этот грех ляжет на плод, который вы понесёте в ближайшем будущем ‒ как же вы с этим справитесь?!

Неужели он принял это за слова о своих собственных детях?

— Сумасшедший.

— … Ик? Сестра Сана, вы сейчас?

— Что?

— А, нет. Шушу ничего не слышала. Шушу не слышала…

Рыцари императорской гвардии во главе с Домиником увели архиепископа Гремола.

Ведущий, ехидно улыбаясь, восстановил порядок в расстроенной аукционной зале.

— Так, так, был небольшой переполох, но теперь всё в порядке, продолжаем аукцион. Сан архиепископа, стартовая цена двести тысяч золотых. После выигрыша возможен перевод, поэтому, если у кого-то есть целомудренные сыновья, просим активного участия.

Желающих не нашлось. Все они, словно жители развращённого города, погрязли в роскоши и наслаждениях, не подходящих для религиозной жизни.

— К сожалению, лот снят.

Тук-тук.

Звук деревянного аукционного молотка разнёсся по залу.

Для вынесения смертного приговора развращённому священнослужителю звук был удивительно чистым.

«Всё кончено».

Те, кто разгневал Безумного императора, обычно казнятся в течение полумесяца.

Поскольку всё будет решено в срок, указанный мной в Завете, тогда мне достанется немалая сила контроля.

Неосознанно расслабившись, я снова выпрямила спину и села прямо.

Аукцион всё ещё продолжался. Моя подготовленная сцена закончилась, но нельзя исключать, что у Безумного императора тоже была подготовлена своя.

И, как оказалось, не расслабляться было правильным решением.

— Тогда переходим к финальному лоту!

Внезапно в аукционном зале погас свет. Как раз когда гул ожидания достиг пика, свет сфокусировался на сцене.

— ……!

В момент, когда лот был открыт, я от неожиданности чуть не вскочила с места.

— Финальный лот ‒ низложенная принцесса, леди Сехера Истинель!

Моя сестра была низложена и выставлена на аукцион.