Глава 32.0

Появился старик, морщинистый, как старое дерево.

На нём были белые священнические одеяния, символизирующие чистоту и непорочность, но поверх них висело множество украшений с явными следами роскоши.

Посох, на который он опирался, также был украшен чистым золотом и лунным камнем.

Типичный развращённый служитель культа, словно сошедший с картины.

— Давно не виделись, архиепископ Гремол.

Глядя на Сану, которая, словно ждала этого, изящно кланялась, Реген подумал: «Не означает ли "воля богини" просто-напросто план принцессы?»

Сана сказала:

— Его Величество император часто призывает архиепископа Гремола. Кажется, он очень вам доверяет.

На самом деле, Гремол не был чем-то особенным. Безумный император часто призывал во дворец всех предыдущих архиепископов.

— Сын императора убьёт своего отца и займёт трон.

Безумный император всегда жил, заботясь о подобных проклятых пророчествах. Даже теперь, когда он перебил всех своих сыновей, он всё так же трепещет, думая, что субъектом пророчества может быть не "сын", а "дитя".

Так будет продолжаться, пока заточённая в Великом Монастыре Святая не изречёт новое пророчество: «Правление императора будет вечным».

Архиепископ Гремол, серьёзно воспринявший лесть Саны, широко улыбнулся.

— Его Величество доверяет мне и часто спрашивает моё мнение по различным вопросам, большим и малым. Эти старые кости посвятили богине и тело, и душу, поэтому, когда я даю совет, в нём нет ни личных интересов, ни жадности. Думаю, это и трогает сердце нашего доброго императора.

— Конечно же. Как может сравниться авторитет, заключённый в словах архиепископа Гремола, с речами мирских людей?

— Хо-хо, у Вашего Высочества действительно проницательный ум.

— Я долго беспокоилась, что рядом с Его Величеством советником был только главный камергер, но теперь, когда вы пользуетесь доверием, я рада.

— Главный камергер…

Голос архиепископа Гремола, повторявшего эти слова, звучал так, словно он жевал жёсткое мясо. На мгновение прорвалось его жалкое чувство соперничества.

— Пф, сколько бы главный камергер ни служил Его Величеству, в конце концов, он всего лишь человек, погрязший в мирской суете. Сегодня Его Величество также выслушал моё мнение о благотворительном аукционе, прежде чем принять окончательное решение.

— Так и должно быть. Я ни капли не сомневаюсь, что архиепископ Гремол возьмёт от теократии только лучшие её стороны.

— Кхм-кхм, как раз теперь, когда положение архиепископа упрочилось, я подумываю понемногу облегчить заботы Его Величества.

— Заботы Его Величества?

— В последнее время рождается всё меньше детей, обладающих врождённой способностью управлять маной. Пока что это не проблема, но если так пойдёт дальше, через 10–20 лет возникнут серьёзные трудности с поддержанием армии рыцарей, служащих Его Величеству.

— Вот как.

— Думаю, это из-за снижения рождаемости из-за войны. Разве не роль религии ‒ способствовать созданию семей, основы государства? Если сократить количество монастырей и вернуть монахинь в общество, рождаемость возрастёт.

— Ах, понимаю. Это мудро.

Сана опустила взгляд. В её голове созрел план, бездонный, как её глаза, погружённые в глубокие раздумья.

— Хо-хо, эти старые кости заговорили с Вашим Высочеством о слишком сложных и запутанных вещах. Ничего страшного, если вы не поняли.

Взгляд архиепископа Гремола, устремлённый на Сану, был полон благосклонности, но при этом он смотрел на неё, как на цветок в вазе.

Сана улыбнулась ровно настолько, насколько это было прилично цветку.

Тогда архиепископу Гремолу, видимо, захотелось изобразить из себя безвредного доброго старичка, и он, словно желая сделать комплимент, сказал:

— Кстати говоря, и у Вашего Высочества принцессы Серебряной Птицы уже подошло время для замужества. Я с нетерпением жду дня, когда смогу провести обряд венчания вас и лорда Доминика в этом Главном Соборе. Надо же поскорее порадовать Его Величество внуками?

— ……

От этих гнусных слов лица Саны и Регена одновременно застыли.

Сана попыталась ответить спокойно.

— Я ещё не думаю о замужестве…

— Ох! Как может женщина брачного возраста говорить такие неподобающие вещи? Рождение и воспитание детей ‒ вот истинное счастье женщины.

— Но прежде чем быть женщиной, я принцесса…

— Тьфу! Это противоречит учению. За такие слова полагается наказание. И этот грех ляжет на плод, который вы понесёте в ближайшем будущем ‒ как же вы с ним справитесь?!

На этот крик Реген мгновенно среагировал.

Вжик!

Меч больше чем наполовину выскользнул из ножен, сверкнув ледяным светом.

Одного этого было достаточно, чтобы архиепископ Гремол в ужасе отпрянул, споткнулся и упал на спину.

— Сэр Реген.

Голос, которым Сана позвала его, был сладким до мурашек.

— Сегодня я не хочу видеть больше крови. Успокойтесь.

— И-ик!

От бесстыдных слов Саны архиепископ, пытаясь подняться, снова пошатнулся. Пытаясь как-то исправить ситуацию, он захихикал подобострастно.

— Ес-если вы беспокоитесь о расплате за грех, которую понесёт плод, есть способ… Пожертвование… Вы можете искупить грех…

— Архиепископ.

Сана жестом указала на упавший посох и протянула руку. Реген, словно подкинув его носком сапога, поднял и почтительно передал ей обеими руками.

Сана не стала сразу возвращать эту роскошную и вычурную трость архиепископу. Держа посох как заложника, она вложила в ухо архиепископа то, что хотела сказать.

— Знаете, почему Его Величество доверяет вам?

— Это потому что я близок к богу…

— Ближе всех к богу ‒ Святая. Но задумывались ли вы, почему он хочет держать вас ещё ближе?

— Наверное, потому что с мужчиной удобнее…

— Вокруг Его Величества и так много авторитетных мужчин в возрасте.

— …Ваше Высочество, что именно вы хотите сказать?

Сана улыбнулась. Прямые разговоры были одним из её любимых занятий.

— Архиепископ ‒ это пост, который может занять только мужчина, всю жизнь служащий богу в чистоте. Его Величество, приложивший больше всех усилий для продолжения императорской линии, находит мужчину, сохраняющего целомудрие всю жизнь, чрезвычайно интересным. Другими словами, для его величества пост архиепископа ‒ это своего рода живое искусство.

— ……

Это была изысканная форма оскорбления. Однако архиепископ Гремол скорее вспотел от страха, чем возмутился.

Сана сама вложила посох в дрожащую от вздрагивания костлявую руку архиепископа.

С нежностью, с какой внучка может передать привет дедушке, она сказала:

— Пожалуйста, не теряйте свою чистоту, архиепископ.

Оставив архиепископа Гремола бледным, Сана вместе с Регеном первой покинула Главный Собор.

Реген, не скрывая сдержанного гнева, заговорил:

— Он сумасшедший.

— Его душа тоже скоро отправится в путь, так что не злитесь.

— А вы не злитесь, Сана?

— Зато есть тот, кто разозлился за меня, так что всё в порядке.

Реген испытал противоречивые чувства. Желание разозлиться ещё больше и чувство, что его гнев смягчился от её слов, сосуществовали.

— Ваше высочество!

Едва они вышли из главного дворца, как столкнулись со служанкой с короткими зелёными волосами. Это был Хамель.

Сана, словно не торопясь, успокоила её.

— Если это новость о том, что архиепископ прибыл во дворец, я уже знаю.

— Я опоздала. Простите.

— Нет, ты как раз вовремя.

Было два приказа, которые нужно было отдать.

— Похоже, Безумный император с архиепископом готовят что-то под названием "благотворительный аукцион".

— Я всё выясню.

— Как только информация подтвердится, разберись с архиепископом Гремолом. Пора наконец выбросить эту отслужившую своё саблю палача.

Он был клинком, который хорошо послужил для того, чтобы встряхнуть церковную иерархию, но особой жалости к нему не было.

Сана открыла рот, давая Хамель, ожидавшей точных указаний о том, как именно разобраться с ним, смертный приговор, вынесенный архиепископу Гремолу в месте, о котором тот не ведал.

— Обнародуй грязные тайны архиепископа.

✦✦✦

Когда, отправив Хамель, они с Регеном снова остались вдвоём, он сразу же спросил о том, что его интересовало:

— Какие грязные тайны у архиепископа?

— У него есть жена и дети. Целых три сына.

— …Значит, он нарушил обет целомудрия.

Я также рассказала историю о любви этого дурака.

— Влюбившись в проститутку, встреченную во времена монашества, он приобрёл для неё поместье на окраине и устроил там дом. С тех пор он начал присваивать пожертвования. Сыновья, рождённые от их связи, уже среднего возраста, и все занимают посты в столице. У них нет никаких талантов, чтобы преуспеть самостоятельно, так что, несомненно, они получили большую помощь от герцогского дома Арондикт.

Именно поэтому он и подталкивает меня к браку с Домиником ‒ чтобы угодить ему.