Глава 258.0

✦✦✦

— Ха, моей целью было прожить в гордом одиночестве до как минимум сорока лет, без скандалов. А тут я выхожу замуж.

Прекрасные губы, словно окрашенные лепестками, ворчали. Но выражение лица, полное волнения о будущем, не скрывало улыбки.

Наступало время, когда свежий изумрудный свет, наполнявший глаза Нанаэ, начал распространяться на весь мир.

На земле, покрытой тонким слоем молодой травы, поднимали головы жёлтые цветы адониса. Повсюду в мире суетились вестники пришедшей весны.

Сегодня на центральной площади дворца стояла специальная карета.

На роскошной карете для дальних путешествий, запряжённой двумя белыми лошадьми, бросался в глаза незнакомый герб.

Серебристо-зелёный герб с силуэтом дракона не был ни символом империи, ни символом бывших принцесс. Это был герб королевства рыцарей, Роэнхэрина.

Эта прекрасная карета была приготовлена для Нанаэ, которая вот-вот должна была стать самой благородной женщиной Роэнхэрина.

То же самое касалось и выстроившихся рядом в мундирах рыцарей. Состоящие наполовину из рыцарей империи, наполовину из рыцарей королевства, они должны были сопровождать Нанаэ в Роэнхэрин.

Последние три дня в честь отъезда Нанаэ проводились прощальные банкеты.

Пышные банкеты были призваны показать Роэнхэрину, как сильно императрица благоволит к своей младшей сестре.

Времени на моральную подготовку было достаточно, но из глаз вышедших проводить её бывших принцесс так и капала тоска. Разумеется, никто не выражал это открыто.

— Ха, справится ли она в Роэнхэрине?

— Как эта капризная девица станет королевой?

— Надо было не баловать нашу лань, а воспитывать её построже.

Сехера, Лилиана и Арлетта высказались по очереди, а Вивиан рядом улыбалась, прикрыв рот рукой. Нанаэ тут же возразила:

— Что вы такое говорите? Я, между прочим, принцесса, изучавшая искусство управления государством!

— Думаешь, мы не знаем?

— Шушу тоже это изучала.

Попав под перекрёстный удар двух ровесниц, Нанаэ вздрогнула, но тут её взгляд упал на Шумёль.

И правда, младшая сестра с самого вчерашнего вечера почти не разговаривала, стоя с обиженным видом. Сейчас было то же самое.

— Шушу, ты тоже должна попрощаться.

Вивиан мягко подтолкнула Шумёль вперёд, чтобы она встала лицом к Нанаэ.

Шумёль, с явной неохотой, всё ещё надув губы, произнесла одно слово:

— Ядовитая лань.

— Ты посмотри на неё. Что я такого сделала, что ты снова называешь меня ядовитой ланью?

— Даже не плачешь.

— Ты тоже не плачешь, почему я должна…

Нанаэ пришлось поспешно замолчать. Потому что зелёные глаза Шумёль в один миг стали влажными, а затем из них закапали слёзы.

Пока Нанаэ растерянно смотрела, всхлипывания коснулись её ушей:

— Не уходи.

— ……

— Не уходи, сестра.

— ……

Не в силах отвести взгляд от младшей сестры, Нанаэ глубоко вздохнула. Поддавшись порыву, она протянула руки и крепко обняла Шумёль.

Шумёль, наполовину зарыв лицо в плечо сестры, выставила наружу только глаза.

В её взгляде, то затуманивающемся, то проясняющемся, отразился рыцарь с рыжими волосами. Киллиан, которому предстояло стать супругом Нанаэ.

— Не отнимай у нас нашу сестрицу-лань. Она же наша сестра.

Киллиан не знал, как реагировать на обиженный взгляд юной леди, к тому же будущей свояченицы.

— Шушу.

Тихий голос Нанаэ успокоил Шумёль:

— Ты же говорила, что будешь путешествовать с сэром Сиэлем. Приезжай ко мне.

— ……

— Я всегда буду рада тебе. Так что приезжай почаще, посмотри, как я живу. А если твой будущий шурин поступит плохо, расскажи вместо меня нашей императрице.

— ……

— Шушу, а? Обещаешь?

Шумёль, сдерживая слёзы изо всех сил, сделала глубокий вдох и кивнула. А затем, словно обращаясь к Киллиану, сказала:

— Я всё расскажу. Если ты хоть немного обидишь нашу сестрицу-лань, я всё-всё расскажу сестрице Сане и попрошу её забрать тебя обратно в империю.

— Клянусь, такого никогда не случится.

Киллиан вытянулся по стойке смирно и прижал правый кулак к груди. Клятва была такой серьёзной, что чувствовалось даже напряжение.

Нанаэ отпустила Шумёль из объятий. Когда они снова встали лицом к сёстрам, Вивиан, как старшая, произнесла слова напутствия:

— Помнишь? Это мы просто шутили. Беспокоиться о золотой лани, покорившей светское общество, нет нужды. Ты, Нанаэ, умеешь разбираться в людях и у тебя есть характер, так что и в Роэнхэрине у тебя всё получится.

— Спасибо за поддержку, правда спасибо, сестрица Вивиан.

Пока сёстры императорской семьи заканчивали прощаться, поодаль, поглаживая лошадиную гриву и ожидая, стоял сереброволосый мужчина.

Если другие рыцари своим мундиром явно показывали, к империи они относятся или к королевству, то он был облачён в элегантный тёмно-серый парадный костюм.

К нему подошёл Киллиан.

— Брат.

На непринуждённое обращение Реген тотчас отреагировал, обернувшись. Киллиан, заботливо вглядываясь в его лицо, осторожно спросил:

— Императрица не выйдет попрощаться?

В его голосе, полном беспокойства о двоюродном брате, звучал вопрос, не обижен ли тот на возлюбленную, которая даже не пришла проводить его.

Но Реген не придал этому значения.

— Она только что уснула.

— ……

Киллиан понял ответ Регена через три секунды:

— А-а, а, понятно….

Похоже, они провели ночь вместе.

Как именно, он решил не задумываться. Киллиан поспешно сменил тему:

— Подчинение снял?

— Да. Из-за этого я потерял самообладание, так что перед императрицей мне стыдно.

— ……

Он думал, что сменил тему, но нет.

В безупречном лице и аккуратной одежде Регена не было ничего, что могло бы навести на неподобающие мысли.

К тому же Реген даже не выглядел уставшим.

Пока Киллиан, глядя на двоюродного брата, размышлял: «А человек ли он вообще?» ‒ раздался нежеланный голос.

— Эй, принц!

Из здания главного дворца, радостно помахивая рукой, вышел человек. Лица Регена и Киллиана одновременно поморщились.

Доминик, сохраняя на лице ясную и свежую улыбку, обращённую к Регену, прорычал чревовещанием:

— Эй, улыбнись.

— Не заставляйте меня.

— А стоило бы.

Доминик сделал шаг в сторону, словно уступая дорогу, и громко воскликнул:

— Приветствуйте Её Величество императрицу!

Из того же входа, откуда вышел Доминик, появилась Сана.

Её одежда была легче обычной, на глаза набежала тень усталости, но для прекрасной правительницы даже это стало украшением, придающим ей очарование хищника, полного томной силы.

Взгляд Саны первым делом упал на Нанаэ, которая как раз собиралась садиться в карету.

— Даже если я устала, надо проводить младшую сестру.

— Сестра!

Нанаэ тут же передумала идти по ступенькам кареты. Она ринулась к сестре, словно маленькая девочка, и взяла её за руку.

— Ты же вчера была со мной, несмотря на занятость, так что я думала, ты не выйдешь сегодня.

— Было бы странно.

— Сестра….

Нанаэ почувствовала лёгкую боль в кончике носа.

Как же нелепо по сравнению с тем, как она только что напоказ держалась стойко, ‒ при виде Саны она вдруг остро осознала, что это действительно прощание.

Накопленные с годами сёстрами эмоции грозили прорвать плотину. Нанаэ всхлипнула.

— Ах, а, что же делать. Я думала, всё будет в порядке, но почему я… Нельзя плакать. Я же не хотела плакать.

Чем больше она говорила, тем сильнее волновалась грудь.

Слёзы легко передаются другим.

Младшая плакса, которая только что держалась за Вивиан и едва успокоилась, снова разволновалась, а чувствительная Лилиана, сжавшись, отвернулась.

В конце концов, глаза Нанаэ наполнились слезами, и они заплескались.

Когда она уже была готова разрыдаться, Сана мягко сказала:

— Если не хочешь уезжать, может, останешься жить с сестрой?

Киллиан, который даже на расстоянии чудом расслышал эти слова, вздрогнул от неожиданности.

Но реакция Нанаэ была ещё более бурной.

Внезапно перестав всхлипывать, Нанаэ резко подняла голову и набросилась на Сану:

— Сестрица.

— Да?

— Не говори того, чего не думаешь. Если я уеду, сестрицы сможет жить с тем принцем, так зачем ты это говоришь?

— ……

— Сама не знаю, как вспылила. Ах, зачем ты говоришь пустые слова?

— …Не совсем пустые.

— Хватит!

Чтобы успокоить надувшуюся Нанаэ, Сана поправила её волосы и вложила в голос искренность:

— Я буду очень скучать, моя сестра. Часто пиши.

— Обещаю.

Скрепив обещание мизинцами, Нанаэ села в карету.

Сана, убедившись, что дверцы и окна кареты хорошо закрыты, посмотрела на Киллиана.

— Вы…

— Клянусь своим именем, я сделаю всё, вложив душу и тело. Не беспокойтесь, Ваше Величество.

— Я верю.

Поскольку Киллиан сам дал клятву, Сане не пришлось произносить мягкие, но угрожающие слова.

Оставалось только прощание Саны и Регена.

Перед фонтаном, чьи струи, взмывая к голубому небу, разбивались на миллионы капель, падающих, словно звёзды.

Они стояли друг напротив друга.