Глава 82.0

Похоже, он тоже подумал о физическом контакте. Я отвела взгляд, делая вид, что составляю список.

Закончив с делами, мы все вместе уселись за стол и разделили торт "Красный бархат", щедро украшенный сверху голубикой и малиной.

Демия, наполняя мой бокал напитком, сказала:

— Скоро уже Праздник Основания государства.

В середине июня, в самый разгар сезона цветения роз, проводится Праздник Основания государства.

В эти три дня в столице проходит пышный фестиваль: можно увидеть ночной рынок, выступления акробатов, фейерверки и процессию императора.

— На празднике ведь не будут проводить турнир?

— Со времени прошлого турнира прошло не так много времени, так что вероятность мала….

Основываясь на недавних докладах Хамель, я успокоила домашних.

— До праздника осталось две недели. Пока нет никаких признаков того, что маркиз Осборн что-то готовит.

— Какое счастье. Если бы он задумал турнир, то уже начал бы действовать.

— Да, так что вы тоже сходите, посмотрите праздник спокойно.

— Ах, мы не это имели в виду….

— Конечно, знаю. Просто к слову пришлось.

Выходы в город во время Праздника Основания государства были волнительным событием. У меня не было мыслей лишать служанок этой радости.

Но кое-что я хотела им наказать.

— В последнее время в столице неспокойно, так что будьте осторожны.

— Вы так волнуетесь?

— Мне докладывали, что преступность расцвела. Не только мошенничество и кражи, но и убийства случаются часто.

Раз уж правители погрязли только в острых ощущениях и развлечениях, внутренние дела не могли идти хорошо.

Хотя, будучи страной, развязавшей войну, говорить об этом бесстыдно, но император был не особо полезным правителем для империи.

Война лишь сильнее раздула животы привилегированных, а жизнь простого народа была пущена на самотек.

— Самая большая проблема в том, что одно за другим появляются тяжкие преступления, подражающие маркизу Осборну. Императорский дворец разлагает мораль всей империи.

Каков будет конец прогнившей и развращенной страны? Возможно, кара богов (огненная стрела богини) обрушится быстрее, чем восстание людей.

Стук в дверь прервал мрачную беседу.

Я послала Демию открыть, и она вернулась с кислой миной, приведя незваного гостя.

— Приветствую Её Высочество принцессу Серебряную птицу.

Пожилой джентльмен с аккуратно зачесанными назад волосами, одна прядь у которых была седой, словно мост, почтительно поклонился мне.

— Церемониймейстер, по какому делу?

— Его Величество Император призвал принцесс. Приготовьтесь и через час приходите в тронный зал.

— Как внезапно.

— Не волнуйтесь. Вас призвали по хорошему делу.

Сколько раз уже было, что хорошее дело для императора оборачивалось плохим для нормальных людей?

Как и следовало ожидать, одно слово, добавленное церемониймейстером, тут же заставило меня напрячься.

— Это связано с личными рыцарями.

✦✦✦

Закончив наряжаться в отведенное время, Сана вместе с Регеном прибыла в тронный зал.

Двое личных гвардейцев, стоявших на страже, распахнули перед ними огромную арочную дверь с обеих сторон. Внутри слуга мельком взглянул на лицо Саны и громко возвестил:

— Её Высочество принцесса Роксана Тринитэ Магнароуд, четвертая в очереди наследования трона, вместе со своим личным рыцарем-телохранителем, сэром Регеном, входит!

Когда они вошли в тронный зал, личные гвардейцы, стоявшие по обе стороны, прижали правый кулак к левой груди, приветствуя их по сокращенному протоколу.

Хотя поза была почтительной, настроение Саны было не лучше, чем если бы она своими ногами зашла в центр вражеского окружения.

Она слегка опустила взгляд на красный ковер под ногами. Ей показалось, что, даже если бы здесь пролилась её кровь, пятен бы не было заметно.

В этот момент Реген слегка сжал кончики её пальцев, которые вел под руку.

— Сана, помните?

— Что именно?

Сана, как и Реген, не поворачивая головы, смотрела прямо перед собой, ожидая продолжения.

— Три шага вправо.

— ……

— Если вы будете в этом радиусе, я смогу защитить вас, даже если все здесь нападут сразу.

Чтобы скрыть мгновенно вспыхнувшее волнение, Сана притворно упрекнула его:

— …Не думай что это слишком легко, и что здесь нет Доминика.

— Обидно, что вы недооцениваете меня.

— Но с чего вдруг такие слова?

Голос Регена стал еще ниже.

— Пахнет кровью.

— …...

— Кажется, здесь было не одно-два тела.

Плечи Саны вздрогнули. Это означало, что в тронном зале произошла казнь, близкая к массовому убийству.

Красный ковер под каблуками почему-то казался влажным. Словно из него сочилась кровь.

Трон на возвышении был пуст. Пока ждали еще не пришедшего императора, церемониймейстер указал Сане и остальным принцессам их места.

Шесть стульев были расставлены по три напротив друг друга, с ковром между ними. Сана села на место, соответствующее порядку наследования, а рядом с ней, вытянувшись по струнке, встал Реген, охраняя её.

Остальные пять принцесс и их личные рыцари тоже постепенно прибыли.

Вивиан и Белинджер.

Арлетта и Ноа.

Лилиана и Юлис.

Роксана и Реген.

Нанаэ и Киллиан.

Шумёль и Сиэль.

Все сели на указанные места, обмениваясь лишь взглядами вместо приветствий. Атмосфера в тронном зале, наводненном вооруженными личными гвардейцами, была слишком тяжелой.

— Бесконечная слава правлению Великого Императора! Приветствуйте Великого Императора империи Магнароуд, Его Величество!

Безумный император Акселион появился в сопровождении Доминика и других самых приближенных рыцарей. Принцессы поднялись со своих мест и склонились в поклоне, пока император не уселся на трон.

Хотя поза была смиренной, некоторые из них, подняв взгляд, пристально смотрели на императора. Сана тоже представляла, как вырезает отца на троне.

Когда все расселись, император заговорил с явно игривым видом:

— Наши дочери, каковы ваши впечатления после двух прошедших турниров?

Это было не лучше, чем пытать, а потом спрашивать о силе боли, так что ответа ждать не приходилось.

Император, наслаждаясь чувством унижения, разлитым в молчании принцесс, удовлетворенно усмехнулся.

— Думаю, вы уже провели промежуточную оценку. Раз вы поняли способности своих личных рыцарей, возможно, вы в какой-то степени догадываетесь об исходе оставшихся турниров. Кто-то будет спокоен, видя высокие шансы, а кто-то, возможно, уже сдался при низких. Но разве не будет скучно, если результат очевиден? Поэтому Мы кое-что приготовили.

Входные двери тронного зала снова распахнулись, и вошли несколько десятков мужчин. Они были прилично одеты, но их руки и ноги были скованы кандалами.

— Это рыцари, взятые в плен на южном фронте. Если хотите, можете обменять их на своих нынешних рыцарей.

— ……!

Это был легкомысленный тон, словно предлагали сбросить старую карту в карточной игре и вытянуть новую.

Поменять личного рыцаря означало нечто большее, чем простое увольнение и назначение. Это означало снять клятву со старого рыцаря и наложить её на нового.

Это действие, связывающее и освобождающее душу. Решение было нелегким. К тому же, помимо эмоциональной стороны, были и практические проблемы.

Сана с бесстрастным лицом спросила императора:

— Если мы возьмем нового личного рыцаря, что станется с прежним?

— Раз он стал бесполезен, его нужно утилизировать.

Где-то громко послышался звук судорожно втянутого воздуха.

Если клятва снималась, с точки зрения личного рыцаря это было практически равносильно тому, что его бросили.

Поскольку они изначально были военнопленными и с самого начала к ним относились как к рабам или собственности принцесс, рассчитывать на достойное обращение не приходилось.

Лица некоторых принцесс и личных рыцарей омрачились.

Ноа с горьким видом обернулся к Арлетте:

— Ваше Высочество….

— Молчи.

— Но….

— Я сказала молчать.

Арлетта, даже не взглянув на Ноа, уставилась в пустоту и произнесла это.

Но Ноа, со своей стороны посвятивший Арлетте верность и преданность, не мог прекратить говорить. Даже если это было невыгодно ему самому.

— Со мной всё в порядке. Думайте сначала о себе, Ваше Высочество.

— Ты сегодня какой-то непослушный. Хочешь, чтобы я приказала тебе в третий раз?

— Вы же знаете. Я… не лучший выбор для Вас.

В голосе Ноа послышались слезы. Арлетта, забыв, что они перед императором, резко повернулась к нему и отчеканила:

— Ну и что, что не лучший?

— Ваше Высочество…?

— Разве это значит, что я должна стать для тебя худшей?