Глава 155.0

Неловкая тема на этом завершилась.

Ноа, словно вдруг вспомнив, открыл рот.

— Я слышал, что после возвращения во дворец Её Высочество принцесса Серебряная птица приболела. Сейчас ей лучше?

— Она почти всё время лежит в постели. Вот уже пятый день, как я не слышу её голоса.

Сдерживая горечь, голос Регена был суше обычного.

Реакция Ноа, напротив, была бурной.

— А? Не слышите голоса? Почему? Неужели она без сознания... А, нет? Наша принцесса говорила, что два дня назад навещала её?

Для личного рыцаря не слышать голоса своей принцессы ‒ серьёзная проблема. Реген спокойно объяснил ситуацию:

— Мне приказано тренироваться на плацу с утра до ночи. Когда я возвращаюсь в покои, она всегда уже спит, так что возможности поговорить нет.

— Ах... Значит, вы уже несколько дней не видели лица Её Высочества принцессы Серебряной птицы?

Примерно представив себя на его месте, Ноа ужаснулся и посмотрел на Регена с сочувствием.

Реген отрицал, говоря, что до такого не дошло.

— Лицо я видел.

— Как? Вы можете просто заходить в спальню, когда она спит?..

— На рассвете я заходил в спальню вместо служанок, чтобы проверить камин. Каждый раз я видел её мельком и выходил, так что лицо я видел.

Глаза Ноа, словно у настоящего лиса, хитро сощурились.

— Признайтесь честно, сэр Реген. Это было не "мельком", правда?

— ……

— Я так и знал.

Кто лучше поймёт сердце личного рыцаря, как не другой личный рыцарь.

Ноа похлопал Регена по плечу, мол, на его месте он поступил бы так же.

— Это гораздо лучше, чем постоянно заходить без дела. Ну да.

— Да...

Реген неловко кашлянул и замолчал.

В этот момент к умывальнику за водой подошёл и другой личный рыцарь с пламенеющими рыжими волосами. Это был Киллиан.

— Привет!

Сделав нехотя вид, он приблизился к энергично машущему рукой Ноа и стоящему рядом Регену.

И, пока его фляга наполнялась водой, покосился на Регена и равнодушно бросил:

— Судя по тому, что ты ни капли не вспотел, похоже, ты не особо сосредоточен на тренировке? Ты вообще сюда воду пить пришёл?

— Спасибо за беспокойство, Киллиан.

— Да не беспокоюсь я!

— Ладно, спасибо.

— Какой наглый тон! Ах ты!

Юноша бурно реагировал на Регена. Он злился и раздражался даже от пустяковых слов.

Реген думал, что что бы он ни сказал, Киллиану всё не нравится.

Но со стороны их отношения виделись иначе.

— Когда это вы двое так подружились?

Те, кому есть что скрывать, естественно, напряглись.

Реген, благодаря врождённому спокойствию, вида не подал, а Киллиан воспользовался правом хранить молчание, припав губами к фляге.

Ноа инстинктивно выбрал более лёгкую мишень.

— Сэр Киллиан, у меня есть вопрос.

Видя серьёзное лицо Ноа, юноша напрягся.

Желая сохранить молчание как можно дольше, он, не отрывая губ от фляги, ждал вопроса.

— Это правда, что твоё прозвище ‒ Кики?

— Пф-ф-у!

Цветы в клумбе получили освежающий душ.

— Не по-рыцарски, Киллиан.

— Это ты виноват!

— А? Я виноват?

Ноа склонил голову набок.

В этот момент, ступая бесшумно, появился ещё один, наступивший на тени троих.

— О чём разговор?

Это был рыцарь с прохладным выражением лица и светло-голубыми волосами средней длины, прикрывающими затылок ‒ Юлис.

— Сэр Юлис! Я тронут, что вы подошли раньше, чем я вас позвал!

— Мне показалось, вы ведёте интересный разговор.

Рыцарь, производивший впечатление натюрморта из-за своей чрезмерной молчаливости, оказался неожиданно заинтересован в общении.

Юлис, молча посмотрев на троих, сказал:

— Кажется, вы стали сильнее.

Подумав, что речь о нём, Ноа хотел поддержать разговор. Но взгляд Юлиса был направлен в другую сторону.

— Сэр Реген.

— ……

Реген не растерялся. За время путешествия в карете его мана-ядро полностью восстановилось.

Видимо, мана, которую он не до конца сдержал, на мгновение была уловлена тонким чутьём Юлиса.

Если подумать, в последнее время он так сосредоточился на здоровье Саны, что самоконтроль, кажется, был неидеальным.

Ведь чем больше бог войны Роэнхэрина терял трезвость рассудка, тем сильнее проявлялась его истинная, подавляющая аура.

Реген, ещё тщательнее укрывая ману, улыбнулся.

— Вам показалось.

— Вот как. А я уж подумал, вы получили благословение от Её Высочества принцессы Серебряной птицы.

Многозначительно сказав это, Юлис по очереди окинул взглядом Ноа и Киллиана.

— А сэр Ноа, похоже, определённо получил благословение от Её Высочества принцессы Аметиста. А сэр Киллиан ‒ нет.

Теперь стало ясно, что Юлис пришёл не разговаривать, а разведывать.

— Благословение? Это про способность членов императорской семьи усиливать ману? Что это? Как это делается?

Киллиан, вертя головой, требовал ответа от Ноа и Регена. Конечно, оба рыцаря хранили молчание.

Реген сменил тему.

— Сэр Ноа, можно задать вам один вопрос?

— Да! Говорите.

— Какое желание вы загадали на Арене?

Тяжело раненный во время боя на выбывание Ноа смог использовать право на желание только после выздоровления, получив аудиенцию у императора. Это было как раз тогда, когда Реген отсутствовал во дворце.

— Я загадал то же желание, что и сэр Кики. Чтобы Её Высочество принцессу Аметиста не выставляли на аукцион приданого.

Киллиан, гордый за себя, прикрикнул на Ноа:

— Не называй меня Кики!

— Почему? Я уважаю вас, сэр Кики.

— Я сказал, не называй!

— А мне нравится...

Ноа, так и не пообещавший больше не называть, обернулся к Регену.

— Кстати, сэр Реген ведь передали право на желание Её Высочеству принцессе Серебряной птице. Вы заранее это обговорили с принцессой?

— Позвольте мне воздержаться от ответа.

— Ах, да! Я воздержусь от вопроса.

Ноа с сожалением продолжил:

— Говорят, передача права на желание была исключением, позволенным только сэру Регену. Жаль. Её Высочество принцесса Аметист мудра, она бы использовала это право полезнее, чем я.

Услышав слова Ноа, Киллиан, на мгновение задумавшись, буркнул:

— Даже если бы передача была возможна, я бы не отдал право на желание принцессе.

— А? Почему?

— Потому что принцесса Золотая лань попросила бы освободить меня.

— Ах...

Киллиан и Ноа разом притихли.

Тут до сих пор молча слушавший Юлис заговорил голосом, в котором мягко звучало сожаление:

— У всех, вижу, хорошие отношения с принцессами.

Фиолетовые глаза Юлиса мрачно погрузились во тьму. На залитой осенним солнцем поляне только над его головой нависла тень.

Юлис вспомнил события на Арене. Тогда он загадал желание не императору, а принцессе Алой орхидее.

— Не берите себе другого рыцаря, кроме меня. Прошу, чтобы на всю Вашу жизнь, Ваше Высочество, рыцарем были только я.

Это было желание, явно идущее во вред принцессе. Ведь оно связывало его шаткую судьбу с ней.

Взгляды трёх других рыцарей устремились на Юлиса. По другой причине, чем раньше, атмосфера вокруг умывальника стала торжественной.

Исходной точкой исковерканных отношений Лилианы и Юлиса было то, что Лилиана, возжелав Доминика, попыталась бросить Юлиса.

Трое рыцарей были свидетелями того дела, поэтому все молчали.

Нарушить это молчание мог только Юлис. Он открыл рот.

— Завидую сэру Регену.

— …Мне?

— Потому что, кажется, у вас с принцессой ни разу не было даже мелких ссор.

— ……

Реген внутренне вздрогнул. Была у них крупная холодная война из-за того, что он сам вызвался прислуживать по ночам, так что это было не так.

— Как можно достичь таких отношений, как у вас с Её Высочеством принцессой Серебряной птицей?

У Юлиса был вид человека, искренне ищущего совета.

Выражение его лица было таким, что невольно хотелось сказать что-то полезное.

Реген, роясь в памяти времён холодной войны, сказал:

— Если у вас есть желание, лучше честно высказать его, не пытаясь оправдываться трусливыми предлогами.

— Вот как.

Юлис понимающе кивнул, но Киллиан возмутился:

— Что за чушь? Говори яснее, а не общими фразами. Ты что, вёл себя трусливо? Чего ты хотел от принцессы Серебряной птицы?