Глава 248.0

В тот самый миг, когда Реген оттолкнул Доминика силой, Доминик, словно стряхивая с себя Регена, отступил назад.

Оба рыцаря, убрав мечи после атаки, отошли от Саны и, заняв позиции, обменялись новыми ударами.

Побочные эффекты в виде света и звука от столкновения клинков, в которые были вложены сверхчеловеческие силы, нарушали зрительное и слуховое восприятие.

Доминик, которым управляла метка, был агрессивнее, чем когда-либо. Он безжалостно размахивал мечом, вкладывая в удары огромное количество маны.

От каждого удара можно было получить смертельную рану при прямом попадании, а даже при промахе центральная лестница разлеталась бы вдребезги, нанося ущерб.

И в зону этого ущерба попадала Сана.

Поэтому меч Регена неизбежно должен был стать защищающим.

Реген без промаха принимал на себя все атаки Доминика и одновременно своей маной нейтрализовал ману противника.

Это был уровень мастерства, граничащий с безумием ‒ не только в технике боя и объёме маны, но даже в управлении ею.

Доминик, хотя и был уязвлён, вынужден был признать:

Только Реген способен сейчас защитить Роксану от него самого.

В какой-то момент, когда звон металла не умолкал, Реген, используя совершенно иную, чем прежде, пластику, ворвался в пространство Доминика.

Он воспользовался брешью в восприятии, которое уже привыкло к скорости Регена.

Доминик быстро поднял меч, но клинок Регена, преодолев скорость его реакции, провёл дугу на его шее.

Журх ‒ по горлу Доминика поперечной нитью потекла кровь.

Голосовые связки и шейные позвонки остались целы, но Доминик не счёл эту близость к смерти удачей.

Потому что в отточенных золотых глазах без тени сожаления он прочитал: ему просто дали уйти.

— Кхы-кх!

Следом Реген обрушил меч по диагонали.

Встретив атаку прямо перед лицом, Доминик, сдерживая сокрушительную мощь, понял:

Он намеренно завязал борьбу.

Реген, изогнув запястье, ловко сместил точку соприкосновения клинков в сторону. Но при этом не разрывал их.

Цель была очевидна.

— Сана.

Чтобы открыть ей обзор.

— Доминик.

От тихого оклика Доминик интуитивно понял: пришло то, что должно было прийти.

Бесчисленное количество раз заученное ликование и ужас.

Он чувствовал, как двойственные эмоции текут по сосудам всего тела, и широко раскрыл глаза, чтобы увидеть её.

В глазах Саны узор распустился, словно цветок.

В тот миг, когда Доминик остолбенел, Реген безжалостным пинком отшвырнул его прочь.

Слетев со второго этажа, он приземлился рядом с императором.

Опустив корпус, ему удалось устойчиво приземлиться, но в тот момент, когда он попытался подняться, опираясь на меч как на трость, его тело словно одеревенело.

— …Доминик?

Император растерялся. То, что его лучший, как он сам считал, пёс, был отброшен Регеном ‒ уже шок, но состояние Доминика было необычным.

В этот момент Сана начала медленно спускаться по лестнице. Император, инстинктивно почувствовав угрозу, широко раскрыл глаза.

Она остановилась за несколько ступеней до него.

— Вы хотите меня убить?

— ……

— Я знаю.

— ……

Снова. Вид Роксаны, вдыхающей воздух, словно наслаждаясь атмосферой Большого зала, раздражал нервы императора.

Изнутри поднималось недоброе предчувствие. Инстинкт овладел императором, требуя поскорее разрешить эту ситуацию.

— Убейте Роксану! Немедленно идите!

Приоритетом для рыцарей, прорывавших окружение девочек-солдат, стала Роксана.

В тот момент, когда они сосредоточились на том, чтобы любой ценой убить сначала Роксану, без компромиссов:

— Я долго ждала этого момента.

С этими словами в глазах Саны сконцентрировался свет.

В холодных, похожих на зимнее море голубых глазах появился прекрасный узор и начал вращаться.

— Рыцари Безумного императора.

Сила императорской семьи проявляется через взгляд и голос. Чем ближе расстояние до цели, тем лучше.

Но если пдар господства члена императорской семьи достаточно силен, чтобы подавить рыцаря…

— Если вы хотите освободиться, сейчас же...

Эффективная дальность действия силы совпадает с расстоянием видимости.

— Бросьте мечи!

Рыцари застыли в своих позах. Их тела мелко тряслись, словно их одновременно поразили и окаменение, и паралич.

Такими руками невозможно было удержать тяжесть мечей.

Лязг ‒ раздался одновременный звон падающих на пол мечей.

Девочки-солдаты быстро убрали всё оружие. Самих рыцарей они не трогали.

Обезоруженные, они беспомощно застыли, не нуждаясь в отдельном подавлении.

— Э, это, что за ситуация…

Лицо императора, охваченное смятением, утратило всякую суровость.

Единственным рыцарем, который не выпустил меч, был тот, кто стоял рядом.

— Доминик! Встань!

— ……

— Что ты делаешь! Вставай и защищай меня!

Как ни торопил, Доминик не шевелился, стоя на одном колене.

В одно мгновение все рыцари лишились боеспособности.

Пока император, не веря своим глазам, тяжело дышал, сверху раздался тихий голос:

— Вы растеряны.

— Наглая тварь. Что ты наделала?!

Император, сверкая глазами, словно готовый разорвать её на части, уставился на Сану.

Судя по всему, ей понравилось это выражение, и девушка снизошла до объяснений:

— Я пробудила шестую ступень дара господства. Она оказалась способностью освобождать рыцарей, подчиненных другими членами императорской семьи.

— Что за чушь! Моя сила ‒ пятого уровня.

— Вот именно. Даже у чудовища, которое, восседая на троне, творит беззакония, только пятый уровень.

— Дерзкая…

— Так что то, что у меня шестой ‒ ничего удивительного.

— ……

Не привыкший к такому холодному тону, император вздрогнул, а Сана снова заговорила с ним ласково, продолжая издеваться:

— Сколько бы вы ни отрицали, реальность не изменится. Посмотрите внимательно. Сейчас их нельзя назвать вашими рыцарями.

— ……

— Каково это ‒ лишиться рыцарей?

— Э, это…

Император был в бешенстве, кровь бросилась в голову.

Он должен немедленно убить эту тварь, но из-за того, что он проявляет несвойственное ему терпение, он был на грани безумия.

Сана, словно по кусочкам поглощавшая исходившую от императора убийственную ауру, сказала:

— Если для вас это хорошая новость, то шестая ступень ‒ это способность, которая действует временно. С момента, как паралич спадает и они возвращаются в исходное подчиненное состояние, проходит не так много времени. Минут пять.

— …Временно, говоришь.

На лице императора мелькнула радость.

Тогда, если просто потянуть время, всё решится!

Сана, которая без труда могла бы прочитать его жалкие мысли, почему-то подыгрывала ему, продолжая разговор:

— Хотите узнать забавный факт? Источник моей дара господства — это вы, Безумный император.

— Что?

— Среди членов императорской семьи есть люди с особой конституцией, которые могут повышать свою силу не только с помощью пактов. Как вы и я.

— Я думал, эта особенность только у меня. Оказывается, и ты обладаешь. И что, ты тоже убивала членов императорской семьи? Сколько? У меня, наверное, за сотню перевалило, а ты тогда…

— К счастью, моя конституция не унаследован от такого монстра, как вы. Механизм действия немного другой.

— Другой?

— Вы отнимаете силу у тех, кого убили, а я поглощаю силу тех, кто питает ко мне убийственное намерение.

— Убийственное намерение…?

Подождите, тогда.

Император растерялся.

Он был сейчас не в силах сдерживать своё убийственное намерение по отношению к Роксане.

Можно сказать, что весь его вдох и выдох были смешаны с жаждой убийства.

Тогда, выходит, то, чем Роксана всё это время наслаждалась, было его убийственным намерением?

И даже сейчас Роксана, пожирая его силу, набивает себе брюхо?

— Да. Всё так, как вы сейчас подумали.

— ……!

Изумление накрыло его.

Император, словно поражённый громом, окаменел и только вытаращил глаза.

Он выглядел так же, как его рыцари, страдающие от паралича.

Теперь проявление убийственного намерения стало привилегией только Саны. Она перестала сдерживаться.

Её глаза, в которых отражался император, от отвращения стали ледяными и испускали острый блеск.

Сана шагнула. При каждом её приближении плечи императора инстинктивно вздрагивали.

— Честно говоря, я хотела бы убить вас самой, но если на мне будет клеймо вероотступницы, при правлении возникнут разные неприятные моменты. Да и не хочется, чтобы из-за какого-то тирана-отца у меня появились препятствия для того, чтобы стать мудрой правительницей.

— ……

— Поэтому я останусь в отдалении, на расстоянии семи шагов.

Шаги Саны остановились, оставив ровно столько, сколько она объявила.