Глава 157.0

С того момента, как его голос понизился, я поняла, что речь пойдёт о чём-то серьёзном, но не ожидала, что настолько.

— А причина неизвестна?

— Да. У вас, Сана, нет никаких предположений?

— Совершенно никаких.

Раз причина неизвестна, нельзя сказать, временное ли это ослабление, которое сейчас испытывает император, или же процесс продолжается.

К тому же император во всём является исключением и первоисточником. Найти причину будет непросто.

— Прежде всего нужно проверить достоверность информации. Если это правда...

Не нужно было смотреться в зеркало, чтобы знать, что мои глаза сейчас горят решимостью.

— Возможно, планы сильно продвинутся.

Реген был ещё решительнее меня.

— А прямо сейчас нельзя?

— А? Прямо сейчас?

— Моё мана-ядро полностью восстановилось.

— Правда?

Его сила наконец-то стала совершенной. Мой голос невольно слегка повысился от волнения.

Спохватившись, я снова попыталась принять серьёзный вид.

— Это хорошая новость. Но действовать сразу ‒ опрометчиво.

— Вот как?

Его вопрос был задан в форме вопроса, но по интонации это было похоже на лёгкий протест: "Почему вы считаете, что нельзя?".

И действительно, его голова слегка склонилась набок, а глаза прищурились.

— Мы ведь не знаем точно, ослаб ли дарг господства императора на самом деле. Нужно точно оценить состояние противника, а потом уже строить планы и приступать к их выполнению. Будем действовать безопасно.

— Да.

Из-за того ли, что его сила была его честью, он, как всегда, был послушен в ответах. Я усердно убеждала его:

— Есть и более важная причина.

— Какая?

— Мне нужно не просто захватить дворец, а взять власть в свои руки. В этом смысле я считаю, что сейчас ещё не время применять силу. Прежде нужно выкорчевать гнилые ветви внутри.

— Под гнилыми ветвями вы имеете в виду...?

— Герцога Арондита, маркиза Осборна и церемониймейстера.

Если убрать их, управленческие способности императора будут в значительной степени парализованы.

Только после того, как я удалю императора в таком состоянии, моя кровь, унаследованная от тирана, наконец-то принесёт свои плоды и даст мне законное основание.

Будь то наследование или узурпация.

— Вот как. Вы, Сана, правы. Я понял.

Только тогда в согласии Регена почувствовалась искренность.

Желая сменить тему, я взялась пальцами за полу его рубашки и слегка потрясла.

— Реген, Реген.

— Да, Сана.

— Как насчёт того, чтобы проверить твоё мана-ядро, ведь мы давно этого не делали? Раз ты говоришь, что силы полностью восстановились, мне хочется посмотреть, в каком состоянии дерево.

— Хорошая мысль.

Видимо, он тоже хотел, чтобы я посмотрела, раз уж его дуб полностью восстановился.

Я осторожно спросила его о намерениях:

— Тогда здесь...? Или в кровать...?

Пока моё сознание находится в ментальном пространстве Регена, наши физические тела в реальности остаются беззащитными и уязвимыми. Выбор места был очень важен.

Это было совершенно не из корыстных побуждений.

Реген выбрал очень рационально:

— На кушетке тесновато... думаю, кровать будет лучше...

— Правда? Я тоже так думаю.

Я поспешно кивнула.

Мы переместились на кровать. Вместо того чтобы просто присесть с краю, я забралась в центр и села, глядя на него.

— Чтобы как следует всё осмотреть, потребуется время...

— Да.

Судя по опыту, после посещения ментального пространства мы всегда оказывались лежащими, переплетясь друг с другом.

Я забралась на кровать только для того, чтобы мы могли занять удобное положение, используя побольше места. Повторяю, корысти тут нет.

— ……

— ……

Поправлюсь. Немного есть.

Когда мы вот так глубоко смотрим друг другу в глаза в постели, в памяти живо всплывают все те ночи, что мы провели вместе.

В первый раз это было в его спальне, но потом мы чередовали места.

И в моей кровати, где мы сейчас находимся, были не раз случаи, когда мы терлись и мяли постель.

Хорошо, что сейчас день, а будь чуть темнее, проверка дуба, возможно, отошла бы на второй план, и мы занялись бы другим.

В этот момент Реген, словно вспомнив, спросил:

— Вам, наверное, неудобно в платье?

Скоро мы будем спать, а пышное платье действительно не подходит для сна. Реген, наверное, беспокоился об этом.

Может, снять? Но ему в мундире тоже неудобно, наверное?

Тогда... снимем вместе?

Пока я размышляла об этом, я молча и долго смотрела на Регена.

Мой взгляд, видимо, был неверно истолкован, и Реген смутился.

— Нет, я спросил не из корыстных побуждений.

— Раз ты говоришь, что нет, мне стало обидно. Не буду снимать.

Когда я притворно надулась, он смутился ещё больше.

Его реакция была забавной. Честно говоря, даже если бы я смотрела на него весь день напролёт, день бы прошёл насыщенно и радостно.

— Шучу.

Конечно, я вовремя остановилась, чтобы не ставить его в слишком неловкое положение.

Чтобы войти в ментальное пространство с дубом, олицетворяющим мана-ядро, нужно было, глядя друг другу в глаза, коснуться его тела моими губами.

Сначала мы использовали его указательный палец, но с тех пор, как начали доказывать преданность, остановились на поцелуе в губы.

Сейчас, если не будет возражений, Реген, как само собой разумеющееся, попытается меня поцеловать. Тут меня обуяло небольшое озорство.

— Реген. Я тут подумала.

— Да.

— В губы мы уже много раз целовали, так что хочется чего-то другого. Куда бы ты хотел получить поцелуй?

Я снова задала ему вопрос, который задавала в первый день, когда мы начали лечение мана-ядра.

Тогда мы были увлечены игрой в брата и сестру, и он ответил "в щёку". А что сейчас? Мне было интересно, что он думает.

Но он не ответил, а только сглотнул. Мужчина, чьё тело было чувственным до каждого уголка, на моих глазах демонстративно дёрнул кадыком.

Из-за того, что он повернул голову в сторону, было видно ещё лучше. Он даже провёл ладонью по лицу.

Как ни крути, это была реакция волнения.

— Такие вопросы... не задают просто так.

— …Вот как?

Почему?

Мне было любопытно, но он не стал объяснять причину. Вместо этого, словно вздохнув, сказал:

— Лоб... тогда не будет видно глаз, так что поцелуйте в переносицу.

— Хорошо.

Мне понравилось. Показалось, что это та часть, которую не целуют и не позволяют целовать без любви.

Я встала на колени, так что оказалась выше Регена. Обхватив его лицо руками и потянув, он без сопротивления поднял голову и поддался мне.

Сначала я поцеловала его в переносицу, а затем медленно скользнула губами вниз. Остановилась на кончике его острого, словно выточенного, носа.

Видны золотые глаза. Через соприкосновение взглядов активировалась повелевающая сила.

Вместе с жаром в моих глазах я увидела, как в его левом глазу собирается свет, образуя узор.

Во время подчинения у него был цел только один глаз, поэтому, когда использую дар господства, у него появлялся мистический разный цвет глаз.

Когда узор начал вращаться по кругу, большая рука прижала меня к себе.

Одновременно он запрокинул голову, меняя угол. Мои губы, соскользнув с его переносицы, прошли по носогубной складке и коснулись губ.

Я почувствовала, как его язык проникает сквозь зубы. Сколько бы раз мы ни целовались, в конце концов, ему, видимо, больше всего нравились именно поцелуи в губы.

В тот миг, когда я улыбнулась, я почувствовала, как сознание затуманивается.

Дерево Регена звало меня.

✦✦✦

Медленно открыв глаза под прохладным ветерком.

Сквозь щели между зелёными листьями пробивались лучи света, мозаикой проникая сквозь веки. Глаза защипало, и я прикрыла их рукой.

Под спиной чувствовалась знакомая мягкость. Это была постель из листьев, похожая на огромное птичье гнездо, которое я видела раньше.

Подумала, что она та же, но, судя по ещё более крупным и сочным листьям, казалось, что сделали новую.

Я поднялась и повернулась к дереву.

— Боже мой. Невероятно.

Полностью восстановившийся дуб Регена являл собой величие, словно огромную гору, перенесённую на это место.

Почему-то он вызывал не просто изумление, а даже священный трепет.