Глава 257.0

— Что?

— Разве вы не знали? В королевстве Роэнхэрин есть ещё и Киллиан.

— ……

У Киллиана, рождённого от бывшей королевы, тоже есть право на наследование престола.

Головой я это знала. Но эта информация существовала сама по себе, не складываясь в конкретную мысль.

Пока я ошеломлённо смотрела на него, Реген изложил свой план:

— Я намерен впредь исполнять роль главного стержня восстановления, но не как король, а поддерживая Киллиана. Когда я выполню свой долг, я вернусь к вам. Не могли бы вы подождать меня несколько лет?

Я правильно поняла? Изнемогая от сомнений, я еле выдавила из себя:

— То есть ты сейчас… отказываешься от престола?

— Да.

— Но ты же… прямой наследник?

— Даже прямой наследник, но я был третьим. Я никогда не считал престол своим.

— ……

Я была потрясена.

Я и представить не могла, что он сам выберет отказаться от короны.

И не удивительно: в мире, где благородство происхождения превыше всего, кто же откажется от права стать главой государства?

Я же, в свою очередь, прожила жизнь, посвятив себя тому, чтобы убить отца и унаследовать престол.

Для меня корона была абсолютной целью, поэтому подобные мысли были почти под запретом.

Возможно, у меня была иллюзия относительно "прямого наследия".

Из-за того, что Безумный император никого не короновал как императрицу, а только держал любовниц, в безумной императорской семье понятия законного наследия вообще не существовало.

К тому же мы, члены императорской семьи, родились в гареме, который исподтишка считался местом низкого пошиба.

Мы уступали в благородстве даже дочерям обычных аристократов и не могли похвастаться легитимностью.

Законный наследник, наверное, умеет отстаивать свои права. Ведь это по праву его.

Но сейчас моё здравомыслие переворачивается с ног на голову.

Законный принц уступает престол своему двоюродному брату.

Мои губы спросили об очевидном:

— Зачем?

— ……

— Почему… ты отказываешься?

Реген некоторое время пристально смотрел на меня. Убедившись, что я действительно хочу получить ответ, он улыбнулся с чувством и произнёс:

— Потому что хочу быть с любимым человеком.

— ……

Мне показалось, что я слышу непреложный обет.

Он искренен. Он хотел найти способ остаться рядом со мной.

Он был готов отказаться от всего остального ради этого выбора.

Только тогда я впервые почувствовала, что возможность быть с ним реальна.

Однако мой разум в последний, самый последний раз ухватился за соломинку:

— Для того чтобы возвести на престол сэра Киллиана, твоя обоснованность и легитимность слишком сильны. Даже если ты сам не захочешь, возможно, окружающие тебя не оставят в покое.

Таковы обоснование и легитимность. Они превращаются в мощный поток, который легко сметает личную волю.

— Я и на этот счёт придумал план.

— Говори же.

Я откровенно поторопила его, но Реген почему-то не сразу дал ответ.

— Сана.

— Да.

— Вы любите меня?

— …Зачем опять? Ты же уже спрашивал.

— Ответьте мне.

Поскольку Реген выглядел очень серьёзно, я сделала маленький глубокий вдох.

— Люблю. Я даже думать не могу ни о ком, кроме тебя.

Я вложила всю свою душу в голос. Его взгляд, которым он смотрел на меня, не мигая, был очень тяжёлым.

— Сана.

Реген осторожно притянул мою правую руку к своему лицу и склонил голову.

На этот раз к моей тыльной стороне ладони прикоснулся не губами, а лбом. Словно прося прощения, умоляя, он произнёс:

— Я хочу попросить вас об одной трудной вещи. Пожалуйста, примите на себя немного позора ради меня.

— Какого позора?

— Всего один раз поступите как дочь тирана.

Не "как тиран", а именно "как дочь тирана" ‒ что это значит?

Поскольку само моё существование ‒ "дочь тирана", я не могла представить, что это значит.

Точный смысл раскрылся в следующих словах Регена:

— Провозгласите открыто, что берёте меня как доказательство мирного союза по праву победителя.

То есть он просит подражать Безумному императору.

Не все тираны коллекционируют красавиц, но Безумный император был именно таким тираном, который их коллекционировал.

Мои глаза широко раскрылись от удивления.

А Реген, с невозмутимым видом, продолжал говорить шокирующие вещи:

— Хотя мы с Киллианом помогли перевороту и возвели Сану на престол, торговать за это восстановлением Роэнхэрина ‒ это всё равно зависит от милости императрицы Саны. Если станет известно, что я стал решающим фактором, склонившим сердце императрицы на мою сторону, то проблема, которую мы обдумывали, решится.

— Неужели…

Реген с лёгкой улыбкой кивнул.

— Издревле, если у правителя была красивая супруга, то к его стране относились по-особенному, не так ли? Сделайте брачный союз со мной условием.

— ……

— Мир находится в ваших руках, Сана, так что сопротивление будет невелико. В Роэнхэрине тоже, сожалея о моей жертве ради национальных интересов, отпустят меня. Это не противоречит моему долгу перед Роэнхэрином. Исторически сложилось, что супруг, снискавший благосклонность императора, играл роль более способную, чем любой иностранный посол. Я стану мостом, который будет крепко поддерживать союз, выгодный и империи, и королевству.

— ……

— Как вам такой вариант? Таким образом я смогу не отказываться от своего долга перед королевством и в то же время остаться с Саной.

Если бы не его низкий, резонирующий в ушах, словно в пещере, голос, я бы могла подумать, что это иллюзия.

Что это нашёптывание дьявола, который просто озвучил мои самые сокровенные желания.

Поэтому я невольно спросила, словно ища разрешения:

— Так можно?

Честно говоря, это даже не позор.

Наоборот, это то, чего я сама больше всего хотела. Я не могу сосчитать, сколько раз представляла, что поступлю, как Безумный император, и привяжу Регена к себе.

— Да. Пожалуйста, сделайте так.

С каких это пор?

С каких пор мир стал ко мне так добр?

Может, богиня ко мне благоволит? За то, что я потрудилась убрать такого мусора, как Безумный император, из твоего совершенного и прекрасного мира, ты вознаграждаешь меня?

Пока я предавалась этим пустым мыслям, Реген, словно только что вспомнив, добавил:

— Простите, что продолжаю просить, Сана.

— Да.

— Если вы воспользуетесь этим методом, у меня есть одно условие, которое я бы очень хотел, чтобы вы соблюли.

Ситуация, когда ещё недавно я ставила ему условие помочь мне с продолжением рода, перевернулась.

— Какое условие?

Я напряглась и навострила уши. Тогда Реген с предельной серьёзностью открыл рот:

— То, что вы мне дадите, должно быть местом супруга по государственному договору. Местом с твёрдыми законными основаниями.

— Ну, разумеется…

— Да. Разумеется, вы не должны обращаться со мной как с мужчиной, с которым можно провести одну ночь, чтобы просто завести ребёнка, а потом выбросить.

— Ах, нет, это…

Я вовсе не это имела в виду.

Мне было обидно, но, памятуя о былых разговорах принцесс о браке, я промолчала.

Тем временем Реген твёрдым голосом поставил точку:

— Я надеюсь быть единственным отцом детей, которых родит Сана.

Может, потому, что Реген редко говорит таким сильным тоном? Золотые глаза, которые я вижу каждый день, сегодня выглядели иначе.

Можно было подумать, что у него только что сняли подчинение.

Но и я не уступала в настойчивости:

— Конечно. Мы будем принадлежать друг другу.

— …Вот как.

На безупречно очерченных губах красавца появилась глубокая улыбка. В мягко изогнутых глазах он смотрел на меня с упоением.

— Сана всегда говорит мне то, что я хочу услышать.

— Как и ты.

Почувствовав его руку, обвившую мою талию, я закрыла глаза. Словно ставя печать, завершающую этот договор об исключительном владении, я крепко прижалась губами к его губам.

Вдоволь насладившись сладким ощущением, я немного отстранилась и открыла глаза. Лоб к лбу.

— Два года. Я вернусь за это время.

— Буду ждать.

От маленького кивка наши лбы потёрлись друг о друга. Это ощущение было таким щемящим и любимым, что мы крепче прижались друг к другу.

Расставание печально, но обещание радостно.

Это первая любовь, встретившаяся вновь спустя 9 лет.

И теперь это будет последняя любовь, так что что такое два года ожидания?

Я буду ждать, считая время в разлуке тоже моментами, продолжающими нашу любовь.

Чтобы не стыдно было в день новой встречи, я исполню свой долг и обязанности.