Пролог. Обреченная любовь

Моя первая любовь была обречена на провал еще до того, как началась. Потому что объектом моих чувств был принц враждебного государства.

Это произошло, когда я, выполняя безумный императорский указ по добыче травы бессмертия, была захвачена в плен вражеской армией.

Враги надеялись, что, захватив императорскую принцессу, смогут повернуть ход войны в свою пользу. Но, к сожалению, та, кого они поймали, была тридцать шестой по счету императорской принцессой.

Это означало, что я была настолько распространенным товаром, что не имела никакой ценности в качестве заложницы.

Император сколотил себе гарем, собирая со всего мира красавиц, и каждую ночь проводил с десятком из них.

Размер гарема давно перевалил за тысячу, а число побочных детей, плодов ночных утех, уже давно превысило сотню.

Нельзя ожидать хорошего обращения с бесполезной заложницей. Тем более, если эта заложница – дочь Императора, виновника войны.

Вражеские солдаты заперли меня в железной клетке и терроризировали, психологически давя.

И, самое главное, не давали ни глотка воды.

Похоже, все кончено. Вот так.

В ту ночь, когда я, положив голову на пол, покрытый нечистотами, умирала от голода, а на небе сияла полная луна, ко мне впервые явился черноволосый юноша.

Он приставил к моим пересохшим губам флягу, а затем разломил на мелкие кусочки, похоже, свою собственную пайку хлеба и стал класть мне в рот.

Я сразу поняла, что он нарушает военный устав, чтобы спасти меня. Затаив дыхание, я лишь молча принимала пищу.

Так продолжалось несколько ночей, пока однажды...

— Я, кажется, становлюсь ручной.

Я невольно пробормотала, глядя на себя: ведь я лишь каждую ночь ждала еды от этого юноши, прямо как птица в клетке, которую кормят и приручают.

Юноша на мгновение замер.

Теперь, когда я подумала, это был первый раз, когда я заговорила с ним. И он ответил.

— Что вы имеете в виду?

— В буквальном смысле. У меня такое чувство, что меня приручают.

— В нашем Королевстве нет рабства.

— Я знаю. Подобное варварство есть только в Империи.

— ……

— ……

Неловкость нарастала так сильно, что я чувствовала: этот первый разговор, скорее всего, станет и последним.

Похоже, юноша тоже, вопреки ожиданиям, испытывал желание поговорить со мной.

— Почему вы стали заложницей?

— Разве это был мой выбор?

— Да. Это был выбор. Вы могли бы использовать подчинённых как щит, чтобы обезопасить себя, но вместо этого вы сами добровольно стали заложницей, спасая их.

Его сияющие, словно восходящее солнце, глаза пристально смотрели на меня.

Я могла дать искренний ответ этому юноше, который несколько дней так бережно продлевал мне жизнь.

— Я подумала, что если уж суждено умереть здесь, то лучше умереть, чем жить ценой чьей-то жертвы. В конце концов, на мне лежит первородный грех – кровь тирана.

— ……

Казалось, мой зрелый ответ озадачил его. Его губы на мгновение беззвучно дрогнули.

Мой взгляд застыл на этом незначительном движении, и я тупо уставилась, лишь потом с запозданием осознав.

А он красивый.

Юноша передо мной обладал настолько поразительно выдающейся внешностью, что даже я, выросшая среди красавиц, не могла не восхититься.

Он выглядел красивым не потому, что был моим спасителем, а потому что был объективно великолепен.

— Принцесса, вы...

С выражением искреннего любопытства спросил он:

— Вы готовитесь к смерти или намеренно стремитесь умереть?

— Вы неправильно поняли. Я боюсь смерти. Просто я решила не быть слишком привязанной к жизни.

— Что вы имеете в виду?

— Чем сильнее и отчаяннее желаешь что-то получить, тем больше весь мир тебе мешает. Поэтому я решила не отчаянно цепляться за жизнь.

— ……

Юноша снова казался озадаченным глубиной моей постигшей мудрости.

На этот раз он, казалось, недовольно нахмурил брови, но даже эта гримаса была прекрасна.

— Говорят, Безумный Император относится к своим детям как к игрушкам... Похоже, это правда.

Приведя свои мысли в порядок, юноша опустил взгляд. Его глаза остановились на мече у пояса.

— Принцесса.

— Да.

— Вы не представляете ценности как заложница. Невозможно, чтобы Безумный Император испытывал отцовские чувства к вам, одной из бесчисленного множества своих детей.

К чему он заводит этот разговор?

Раз я бесполезна, он хочет меня убить?

В тот миг, когда его рука сжала рукоять меча, я крепко зажмурилась, но боли не последовало. Разрублена была не моя шея, а веревка на лодыжке.

Он взял меня за правую руку и поднял.

— Идёмте за мной.

Мы тайно пробирались, избегая часовых, а с какого-то момента почти побежали, двигаясь очень быстро.

Когда факелы лагеря остались далеко позади, в поле зрения был лишь его прямой и стройный силуэт. Доверяясь тянущей меня руке, я быстро пересекала лесную тропу, которую он прокладывал.

— Осталось совсем немного.

После долгого пути, спотыкаясь и следуя за ним, мы достигли равнины, довольно далеко от позиций королевской армии.

Предрассветное небо, по которому медленно плыли густые облака, было таким же мрачным, как будущее тридцать шестой принцессы.

Граница между лесом и равниной представляла собой нагромождение мелких камней и многослойных уступов.

Чтобы пройти по этому спуску, больше похожему на хаотичную каменную лестницу, юный рыцарь, словно сопровождая меня, взял меня за руку.

Это, должно быть, последние проводы. Интуитивно поняв это, я с каждым шагом вниз заговаривала с ним.

— Как ваше имя, господин рыцарь?

— Я обычный рыцарь. Не настолько значителен, чтобы называть имя.

Ложь. Я знаю, кто он.

Юноша был третьим принцем Королевства Роэнхэрин.

Королевские подданные страстно любили его не только за прекрасную внешность и выдающуюся воинскую доблесть, но и за благородный характер, данный от природы. Доходило до того, что слухи о его славе пересекали границу и достигали моих ушей.

Ему было всего двенадцать, когда он победил дракона Северного моря, угрожавшего северу, а в четырнадцать одолел Повелителя призраков, преградившего путь на Великом мосту ущелья. И сейчас он в одиночку сдерживает тысячу воинов Империи, защищая Королевство.

Каждый раз, когда народ оказывался в бедственном положении, он выступал вперед как спаситель – как же можно было не влюбиться в него? Юный герой был самой драгоценной жемчужиной Королевства Роэнхэрин.

Похоже, он хотел скрыть свою личность, поэтому я завела другой разговор.

— Разве можно меня отпускать? Военный устав, должно быть, суров.

— Все в порядке.

И это ложь. Не может быть все в порядке.

Военные уставы Империи и Королевства, наверное, похожи, и смертная казнь, должно быть, стандартное наказание. Будучи любимым принцем, он, возможно, не умрет, но может получить несколько десятков ударов плетью.

— Почему вы спасаете меня?

— Думаю, сейчас не самое подходящее время заставлять меня глубоко задумываться над причинами. А что вы будете делать, если я передумаю?

— Ничего не поделаешь. Пожалуйста, покончите со мной без боли.

— ……

— Я же говорила. Не быть слишком привязанной. Это мой принцип.

Было ли это слишком дерзко? Он на мгновение крепко сжал мою руку, а затем отпустил. Похоже, это было его способом сделать предупреждение.

— Я не собирался спрашивать, но больше не могу сдерживать любопытство.

— Что вас интересует, господин рыцарь?

— Прошу прощения, но сколько лет принцессе?

— Я прожила достаточно. Возраст, когда знаешь всё, что нужно.

По его лицу было видно, что он не согласен с моей "зрелостью".

Послышалось бормотание "выглядит молодо", и я добавила разумное объяснение.

— Большинство моих братьев и сестер умерли примерно в возрасте десяти лет. Я уже в том возрасте, когда нужно заботиться о себе.

— …Императорская семья – сумасшедшее место.

— Согласна. Мне действительно очень интересно, почему вы меня спасаете?

Он ненадолго остановился и повернулся ко мне. Стоя на большом камне, я была с ним почти на одном уровне.

Крупная рука приблизилась к моим глазам. В тот миг, когда поле зрения закрылось, и я вздрогнула, я почувствовала прикосновение, которое мягко обхватило и погладило мою голову.

— ……

Что это? Такое прикосновение я чувствую впервые.

Никто никогда не прикасался ко мне подобным образом. Когда служанки укладывали мои волосы, они были осторожны, а другие люди даже не думали до меня дотрагиваться.

Объективно говоря, это было неприличное поведение. Как принцесса, я должна была бы его остановить. Но нежность, заключённая в этом прикосновении, до странности парализовала мою способность судить и действовать.

Ошеломлённая, не имея иммунитета к такому, я услышала приятный низкий баритон, доносящийся до моего уха.

—У меня была младшая сестра такого же роста, как ты.

Фраза, вырвавшаяся без раздумий. И на этот раз я не смогла найти подходящую реакцию.

— Такая... сентиментальная причина.

Возобновившийся вежливый тон аккуратно подвёл черту под ситуацией. У меня было чувство, будто золотистая волна нахлынула на мои песчаные берега и исчезла.

Он полностью снёс меня с пути, а сам, казалось, оставался невозмутимо спокоен.

«А жаль».

Во мне странным образом теплилась надежда ещё раз ощутить его прикосновение.

— Ваше Высочество.

Его голос оборвал поток мыслей.

— Если пересечь эту равнину, вы окажетесь на территории Империи.

— Понятно. Благодарю вас.

Подобрав полы платья, я сделала прощальный реверанс. Хотелось, чтобы в последний момент меня запомнили элегантной, подобающей принцессе.

— Вы вернётесь назад?

— …Зачем этот внезапный вопрос?

Ведь именно для того, чтобы отправить меня обратно, он и привёл меня сюда.

Спросив взглядом о намерениях, стоящих за его словами, я услышала его ответ, будто выдавленный сквозь ком в горле.

— Разве для вас дворец – не опасное место?

Я знаю. Вернуться в императорский дворец – всё равно что войти обратно на поле битвы, где поставлена на кон жизнь.

Мой отец – император, обладающий самой могущественной властью в истории, завоеватель, стоящий на пороге объединения континента.

И всё же мир отвечает ему не почтением, а ненавистью.

Настолько, что, говоря об отце, его называют смесью безумца и тирана – вот таким уничижительным прозвищем.

Безумный император Акселион.

Тот, кто правит миром, словно сам является богом, и считает людей лишь игрушками для забавы.

И его собственные дети – не исключение. Я в любой момент могу погибнуть из-за переменчивого настроения отца.

И всё же я без колебаний пойду в императорский дворец своими ногами. Причина…

— У меня есть клятва, которую я должна сдержать.

Сказала я, подавив все свои внутренние эмоции. Перед этой клятвой я не могу не быть предельно серьёзной, отдав все силы тела и душу.

Ещё раз поклялась про себя:

Я своего отца…

Уничтожу и займу его место.

— …

— …

Я очнулась, когда от взгляда в пустоту глаза начали болеть.

Я встретилась с взглядом, который, вероятно, наблюдал за мной уже довольно долго. Его лицо выглядело как у человека, находящегося под чарами.

— Господин рыцарь?

— …

Ответа не последовало. Я резко отвела взгляд, испугавшись, не проявилась ли вдруг без моего ведома императорская способность.

Только тогда он среагировал.

— Ах, прошу прощения.

К счастью, с ним всё было в порядке.

— Нет нужды извиняться.

Подумав, я поняла, что зря беспокоилась. Где это видано, чтобы кто-то поддался ментальному контролю принцессы, даже не достигшей совершеннолетия?

Тем более, когда перед тобой юный герой, наделённый самой могущественной силой со времён мифов.

И всё же он снова озадачил меня.

— Почему-то…

— Да?

— Кажется, я не смогу забыть Ваше Высочество.

— …

В темноте он слабо улыбнулся, и эта улыбка казалась готовой рассыпаться.

Что же во мне так впечатлило его? Не знаю.

Приближалось время прощания, и мы с ним замолчали. Принцесса и принц враждебных государств. Даже обычный обмен любезностями был затруднителен в таких отношениях.

С неба, откуда отступили далёкие облака, хлынул звёздный свет. Стоя с ним наедине под этим ослепительным полем, я не могла остановить одну мысль, завладевшую умом

Сможем ли мы с ним выжить?

Каждый на своём жестоком поле битвы.

— Будьте сильны, Ваше Высочество.

— Будьте сильны, господин рыцарь.

Я повернулась и пошла своей дорогой. Мы удалялись друг от друга в противоположных направлениях.