Глава 177.0

— Ах, только не пойми меня неправильно. Я поклялась свергнуть императора с трона не из-за матери. Это точно моё собственное решение.

Её голос был очень спокоен.

Обычный, невозмутимый вид принцессы ‒ она выглядела так, будто сумела отделить себя от матери и полностью стоять на собственных ногах.

Но Реген не мог избавиться от мысли, что сама земля, на которой она стоит, ‒ это иссохший осадочный слой, спрессованный из всевозможных чувств.

— Сана.

— Да? — она встретилась с ним ясным взглядом голубых глаз.

Реген, словно накладывая свою руку на её, пообещал:

— Я буду хорошо к вам относиться.

— …А?

— Да. Отныне вы будете получать только любовь.

Он только что дал себе обещание восполнить для Саны ту любовь, которой ей не додала мать.

— Хорошо. Буду ждать.

— Да. А теперь вставайте с кровати. Время подъёма давно прошло.

Потянув за руку, которую держал, он вытащил её из постели.

Девушка уже собиралась приятно начать утро, как вдруг.

Раздался стук, и вошла Демия с поникшими бровями.

— Ваше Высочество… Простите, что с самого утра…

— Что случилось?

— Гость…

— Кто?

Расстроить жизнерадостную Демию нелегко. Интересно, что это за такой удивительный незваный гость?

— Сэр Доминик.

— …Ха.

Что-то среднее между усмешкой и вздохом вырвалось одновременно у Саны и Регена.

✦✦✦

Доминик, сидя на кушетке в приёмной, спокойно ждал.

«Два года прошло?»

Он давненько не заходил в покои Серебряной птицы.

Рыцарю положено находиться рядом с господином. У императора, бесчеловечного выродка, лишённого отцовской любви, не было привычки заглядывать в покои дочерей.

Само собой, у Доминика не было повода навещать принцессу лично.

К тому же он, как-никак, рыцарь, и умел уважать личное пространство леди. Если бы он лип и приставал в любое время, это могло бы повредить репутации принцессы.

Поэтому, прилагая все усилия, чтобы следовать рыцарскому кодексу, он приставал к ней только в свободное время. Оставалось лишь надеяться, что принцесса оценит его старания.

Доминик с интересом оглядывал приёмную, пытаясь найти изменения. В основном всё было по-прежнему ‒ видимо, вкусы принцессы не изменились.

Ему были знакомы мебель из белого ясеня и разнообразные украшения с тонкой росписью.

Шторы, кажется, сменили. Раньше они были светло-голубыми, точно под цвет глаз хозяйки, а теперь стали спокойного серовато-белого цвета.

«Крупные вещи она любит ахроматические, а мелкие, вроде украшений, ‒ пёстрые».

Он подумал, что надо бы запомнить, чтобы устроить что-то подобное в особняке маркиза Мюзекаля.

Пока он думал об этом, настроение было хорошее, но стоило ему вспомнить сереброволосого рыцаря, который, в отличие от него, каждый день видит пространство принцессы, как взгляд его похолодел.

В этот момент, словно возвращая его к реальности, дверь открылась.

— Сэр Доминик, по какому делу ты так рано?

Доминик залюбовался принцессой, закончившей утренний туалет.

На ней было тёмно-фиолетовое платье с густыми, длинными рюшами, расположенными зигзагом, что придавало ему очаровательный вид.

Короткая мантия на плечах была бархатной. Судя по тому, как она струилась по линиям тела и отражала свет, можно было представить, какая она мягкая на ощупь.

— Капитан?

Доминик, не в силах оторвать заворожённого взгляда, пробормотал:

— Вы так прекрасно нарядились ради меня…

— Очнитесь.

Только когда принцессе вторил личный рыцарь, стоявший рядом, Доминик заметил его. Взгляды двух рыцарей холодно скрестились.

Сана грациозно опустилась на кушетку. Делая вид, что не замечает нервного напряжения у неё над головой, она взяла чай, поданный Хамель.

— Ты никогда раньше не приходил ко мне, чтобы лично меня побеспокоить. Зачем пришёл?

Доминик, севший следом, ответил неискренним голосом:

— Пришёл проведать вас. Я очень волновался, когда вы недавно так сильно болели. У меня даже аппетит пропал. Видите, как у меня щёки впали, подбородок заострился?

— Вот оно что. Я-то думала, почему ты стал ещё злобнее.

— Видеть, как вы так бодро извергаете язвительные речи, ‒ это для меня отрада. Не одолжите мне носовой платок?

На его имитацию вытирания слёз Сана нахмурила свои красивые брови.

— Что за паясничанье?

— Какое же это паясничанье? Мы с вами, Ваше Высочество, вместе и в горе, и в радости уже более десяти лет. Я знаю вас дольше, чем иных принцев.

— Наверное, так и есть. Принцы-то все умерли, а ты всё ещё жив.

— Кстати, вы помните?

— Что?

— Нашу первую встречу? Вы приняли меня за принца и назвали старшим братом.

— ……

— Послушайте, я вас часто вижу… Вы принц? Мне называть вас старшим братом?

— Старшим братом?

— А, не так?

— Не говорите гадостей. Похоже, что у нас с вами общая кровь? Вы, дочь императора.

В чашке принцессы, которую она держала, едва заметно задрожала поверхность чая. Потому что это было постыдное воспоминание, которое она хотела бы похоронить.

В этот момент Реген, стоявший рядом, ровным, лишённым эмоций голосом произнёс:

— Старшим братом, значит.

— Ах.

Сейчас было не время мучиться от стыда. Сана поспешно объяснилась:

— Это было в неразумном детстве. Задолго до того, как я встретила Регена...

— Ещё раньше, чем меня?

— ……

Доминик, чутко уловивший странную атмосферу, с ехидной улыбкой вмешался:

— Вспоминая то время, я сильно жалею, что вёл себя как ребёнок. Надо было подыграть тогдашней одинокой принцессе, желавшей иметь старшего брата. Если бы я, изображая самого заботливого в мире старшего брата, обхаживал юную принцессу, то сейчас её личным рыцарем был бы... А, нет, но если подумать, разве не было бы полным дерьмом, притворяясь братом, вынашивать корыстные замыслы? Ведь это не по-рыцарски ‒ так поступать с ребёнком на три года младше тебя.

— ……

— ……

В приёмной воцарилось неловкое молчание.

Сана залпом допила чай и лишь тогда смогла взять себя в руки.

— Ребёнок? Вот как ты теперь беззастенчиво меня оскорбляешь, принижая?

— Прошу прощения. Поправлюсь: юная леди.

Сана не ответила, но гнев её поутих.

— Вообще-то, настоящая причина, по которой я пришёл…

Голос Доминика стал серьёзным.

Сана подумала, что он намерен покончить с дурачеством и перейти к делу. Но ожидания были завышены.

— Хотел проверить, не освободилось ли место личного рыцаря при Вашем Высочестве.

— ……

Глаза Саны дёрнулись.

Девушка слышала от Регена обо всём, что произошло, когда она болела безумием.

Доминик, который вместе с Регеном провёл то жуткое время за чтением в библиотеке, знает тайну, что их с Регеном клятва снята. Для неё это было всё равно что попасть в уязвимое положение.

Прибавилась ещё одна причина, почему Сане нужно снова подчинить Регена.

Если Доминик разболтает нынешнее положение Саны и Регена императору, могут возникнуть разные проблемы.

Пока глаза принцессы холодно опускались, Доминик преспокойно наглел.

— Как жаль, Ваше Высочество.

— Что?

— Если даже с таким типом вы не можете справиться с клятвой, то как же вы сможете подчинить меня? Усердствуйте, чтобы значительно повысить свой дар господства. Я всегда буду рядом и буду ждать вас с неизменным сердцем.

— ……

Дар господства был для Саны, как члена императорской семьи, предметом гордости. Рука, сжимавшая ручку чашки, заметно дрожала.

Вместо неё выступил Реген.

— Сэр Доминик.

— Что?

— Её Высочество и сейчас может подчинить таких, как вы, троих.

— То есть ты за троих?

— Я расценил вас щедро.

Посчитав, что это просто перепалка хвастливых врагов, Доминик лишь фыркнул.

Благодаря защите Регена, настроение девушки значительно улучшилось, и она вернула себе невозмутимость.

— Спрашиваю в последний раз. Говори, зачем пришёл.

Когда она подавила его холодным голосом, Доминик, похоже, действительно решил проявить благоразумие. Он и без того сидел прямо, а теперь сел ещё ровнее.

— Скоро в особняке герцога Арондита будет бал.