Глава 113.0

Я протянула руку в сторону Регена.

— В покои.

— Провожу.

Даже не обменявшись формальным приветствием, я повернулась спиной к Доминику.

Опираясь на крепкую руку Регена, я пересекла сад.

Когда я почувствовала, что взгляд Доминика больше не достигает меня, даже не оглядываясь, я замедлила шаг.

Это место было таким же садом, как и тот, откуда мы только что ушли. Безлюдным, тихим, слышалось пение птиц и журчание воды.

Но на этот раз на душе стало спокойно.

Я сделала долгий выдох и встала прямо перед Регеном.

Пока он проводил время, подобное пытке, дыша одним воздухом с Эмилио Хвибриком, я, чтобы делать вид, что не обращаю на него внимания, даже взгляд сдерживала.

Так что только сейчас я смогла как следует рассмотреть лицо Регена.

Не делает ли он вид, что всё в порядке, скрывая выражение?

Не смотрит ли глазами, полными боли и усталости?

Что, если у него на лице написано, что ему нечем дышать?

Полная тревоги, я подняла на него взгляд.

И встретилась с золотыми глазами, которые уже смотрели на меня.

Мы одновременно открыли рты.

— Ты в порядке?

— Вы в порядке?

— ……

— ……

Наше беспокойство друг о друге совпало.

Головой я понимала, что это лишь мелкое совпадение, но сердце придавало значение этому пустяковому мгновению, словно это была судьба.

Я едва подавила трепет в груди.

— Доминик ‒ это не первый и не последний раз, я в порядке.

— ……

— О последнем его разговоре можешь не беспокоиться. То, что я сказала про лицо, ‒ преувеличение. Это ерунда… я как-нибудь потом расскажу.

— …Да.

Всё же он был рыцарем и джентльменом. Никогда не станет из мелкого любопытства копаться в чужом прошлом.

Я уже пожалела о том, что импульсивно вела себя перед Домиником. Зря ощетинилась колючками и заставила Регена волноваться.

— А ты, Реген?

Теперь моя очередь спросить о его состоянии.

— Прости, что всё время, пока ты был рядом с маркизом Хвибриком, я делала вид, что не обращаю на тебя внимания. Но… в душе я очень за тебя переживала.

— Я знаю.

Его голос и взгляд были заметно тяжелее обычного.

Если сейчас заглянуть в его глаза, возможно, там была не солнце, а бездна.

Предатель, уничтоживший всё дорогое, что он пытался защитить ценой своей жизни.

Невозможно описать ту ужасную горечь, когда видишь этого мерзкого типа живым и невредимым прямо перед собой.

И переваривать эти ужасные чувства ‒ всё равно что причинять себе боль.

Поэтому я надеялась, что он, вместо того чтобы замыкать эмоции внутри, хоть немного выпустит их наружу передо мной.

Потому что я хочу разделить его печаль.

Я осторожно протянула к нему руку. Словно вытирая невидимые слёзы, мягко провела тыльной стороной ладони по его прохладной щеке. Он не сопротивлялся.

— Тяжело было, да?

— …Да.

Это спокойное признание стало отправной точкой. Слегка повернув голову и естественно прильнув губами к моей руке, он открыл душу:

— Уже само то, что я оставил его в живых, требовало огромного терпения, а он ещё и провоцировал. И при этом использовал тебя, Сана.

— ……

— Хорошо, что я попросил тебя приказать мне с помощью повелевающей силы. Иначе я, возможно, совершил бы необдуманный поступок.

— Но сейчас сила уже снята… Ты в порядке?

Я приказала ему успокоиться перед предателем, так что сейчас, когда он не стоит с ним лицом к лицу, действие приказа закончилось.

Я беспокоилась, не нахлынут ли на него чувства разом, как когда снимают клятву.

Рука Регена вежливо убрала мою руку.

— Не знаю.

Он повернул голову. Его потухшие глаза смотрели в ту сторону, откуда мы пришли.

Взглядом он проследил путь, по которому мы прошли. Должно быть, в конце этого пути где-то находился Эмилио Хвибрик.

— Если бы я захотел, даже сейчас было бы не поздно.

На лице красавца не было никакого выражения, и в голосе тоже не было эмоций.

На первый взгляд он казался бесчувственным до нечеловечности, но, вероятно, это был лучший вариант, который он смог создать ценой огромного самоограничения, чтобы не проявить передо мной убийственную ярость.

Должно быть, в голове и в сердце у него сейчас ад.

Теперь, когда действие заставившей его успокоиться повелевающей силы снято, Реген, наверное, смотрит на беззащитную спину предателя и сдерживает порыв.

Может, даже представляет несколько способов, которые можно было бы осуществить прямо сейчас.

Если отказаться от последствий, физически устранить Эмилио проще простого, в отличие от императора.

Тем более казнь предателя родины ‒ дело благородное, так что Регенхарт Роэнхэрин, как подобает благородному рыцарю, живущему честью, не будет дорожить своей жизнью.

И всё же он терпит даже собственный позор от бездействия.

Причина, позволяющая ему это, только одна.

— Можете не беспокоиться. Я не совершу действий, которые могут навредить вам.

— ……

— Это единственное, чего я боюсь.

Клятва.

Этот ужасный ментальный ограничитель делает меня его слабостью.

— Реген.

— Да.

— Прости меня.

— …Сана?

В его голосе послышалось удивление. Я ничего не объясняла и не оправдывалась.

Я просто пообещала.

— Клянусь своим именем. Я отдам тебе голову предателя.

В золотых глазах, смотревших на меня, мелькнуло удивление. Из-за светящегося узора, только что вспыхнувшего в моих глазах.

— Вы даёте клятву.

Это было единственное, что я могла для него сделать сейчас.

— Да. Раз уж дала, пути назад нет. Остаётся только обязательно сдержать обещание.

— ……

— Верь мне. Ждать будет недолго.

Я пыталась непоколебимым голосом посеять веру в его сердце.

Я надеялась, что он хоть немного обрадуется или, если нет, хотя бы немного утешится и смягчится.

Но, напротив, на его глаза легла мрачная тень.

— Что такое? Ты мне не веришь?

— Нет. Я верю вам, Сана. Просто.

— Просто?

— Мне хотелось бы спросить... неужели ваш текущий план... возможен только таким способом?

Я моргнула.

— Тебе не нравится этот способ?

Я выстраивала плотную цепочку обоснований и причинно-следственных связей.

Хотя задумка с шантажом немного пошла не по плану, направление было тем же, а процесс протекал гораздо глаже.

— ……

Красивое лицо слегка нахмурилось. Даже выражение лица, обдумывающего сложную проблему, было привлекательным.

— Мне не по душе.

— Что именно?

— ……

Ему всё ещё нужно было подумать?

Наконец, словно после мучительных раздумий приняв решение, он глубоко вздохнул.

Голос, полный мольбы, коснулся моего слуха.

— Мне не по душе, что этот тип приближается к тебе, Сана.

— ……

Его золотые глаза, в которых уже не осталось и следа колебаний, смотрели прямо на меня.

Этот взгляд был слишком глубоким для простого, бесхитростного беспокойства рыцаря о своей госпоже.

— То, что он брал тебя за руку на моих глазах.

— ……

— То, что он касался твоего тела.

— ……

— То, что он целовал твои волосы.

— ……

— Всё это... мне не по душе.

— ……

В этот миг я невольно тихо вздохнула.

Я была в затруднении. Потому что это прозвучало как страстное признание в чувствах, и моё сердце забилось быстрее.

Но разве это нельзя понять неправильно на этот раз?

Нет, может, это действительно возможно?

Как раз в этот момент в голове прозвучал шёпот дьявола.

— Я же говорил. У нас одинаковые вкусы.

— Думаете, вкусы на женщин отличались бы?

Ожидание внутри меня росло.

То ожидание, которое я так старалась задавить, разрасталось.

— ……

Тут Реген, смущённо проведя ладонью по лицу, вздохнул. Словно человек, случайно проговорившийся.

Значит, только что сказанное было порывом?

Мне стало любопытно. Правда, очень любопытно.

— Реген.

Словно у него не было выбора, раз уж его имя назвали, он посмотрел на меня.

Я увидела, как его выступающий кадык один раз дёрнулся вверх-вниз. Это было в тот самый миг, когда я сглотнула слюну.

Мы разделяли странное напряжение.

Я тщательно подбирала слова.