4. Коготь серебряного ястреба

С момента первого состязания прошло уже больше полумесяца.

Юлис и Хайнц, отбыв пятидневное наказание, сохранили жизни, и только Джером всё ещё оставался с оставшимся полумесячным сроком заключения.

Хозяйка Джерома, Сехера, на этот же срок получила приказ не покидать покои и находилась взаперти. Оставшиеся семь принцесс, оставшиеся невредимыми, получили привилегию вернуться в свой ад.

Одна из них, я, усердно занималась светскими обязанностями, подобающими принцессе. Сегодня я устроила чаепитие, пригласив дочерей знатных аристократических домов.

Самым популярным местом во дворце в это время года был Камелиевый сад. На фоне пейзажа, укрытого пушистым белым снегом, пышные камелии демонстрировали ярко-алый цвет.

Беседка в центре сада была специально оформлена как стеклянная оранжерея, что позволяло наслаждаться видом, не дрожа от холода.

— Я думала, в это время года устраивать чаепитие в оранжерее-беседке может только Её Высочество принцесса Золотая лань.

— Милость Его Величества к Её Высочеству принцессе Серебряной птицы с каждым днём лишь растёт.

— Большую роль сыграла победа в том состязании. Как же она была великолепна, когда спасала Её Высочество принцессу Золотую лань!

Жеманно щебетавших в оранжерее знатных дам было четверо: две сестры из герцогского дома Арондикт, дочь маркиза Осборна и дочь графа Гавейна.

Герцог Арондикт ‒ отец Доминика и второй после императора по власти в политических кругах.

Маркиз Осборн ‒ любимый шут императора.

Граф Гавейн ‒ охотничья собака Арондиктов, недавно назначенный начальником столичной гвардии и уже показывающая хорошие результаты.

Даже имея перед собой этот сбалансированный набор дочерей прихвостней, я, нисколько не портя себе настроение, могла улыбаться, словно цветок.

Ведь именно я была дочерью Безумного императора, обладательницей наихудшей кровной линии.

— Первое состязание было голосованием. Если разбираться, то моя победа ‒ разве не ваша заслуга?

Атмосфера за столом стала прохладной. Ведь никто из присутствующих не голосовал за меня.

Особой вражды между нами не было, но чем больше в тебе звериного, тем вернее чувствуешь естественного врага, не так ли?

Смущённо засмеявшись, дамы продолжили беседу.

— Сэр Юлис и сэр Хайнц уже вернулись, а от сэра Джерома никаких вестей. Наверное, стоит считать, что отсутствие новостей ‒ хорошая новость?

— А что, если с сэром Джеромом что-то случится? Что же тогда будет с Её Высочеством принцессой Зарождающейся тенью?

Младшая дочь герцога Арондикта и дочь графа Гавейна перебросились фразами и перевели взгляды в одну сторону. На дочь маркиза Осборна.

Сестра маркиза Осборна, Меврил, дула на чашку чая, округлила глаза, а затем рассмеялась.

— Не знаю? Я не интересуюсь политикой, так что не в курсе.

Если её брат, маркиз Осборн, был шутом, то его сестра была дурочкой, живущей среди цветов.

Старшая дочь герцога, Аннамари, откашлялась, пытаясь сменить тему. Обсуждать положение Сехеры в моём присутствии было неуместно. Казалось, она единственная за этим столом обладала хоть каким-то тактом.

Взгляд Аннамари устремился на стоявшего позади меня Регена.

— Сэр Реген, как вы распорядились наградой за первое место? Вы ведь получили право выбрать одно сокровище императорской семьи?

— Я выбрал меч.

Реген слегка приподнял ножны с мечом у своего пояса.

— Выглядит обычным.

— Внешне ‒ да, но это превосходный клинок с исключительно хорошо сбалансированным весом и центром тяжести.

— Вау! Сэр Реген, вы прямо как настоящий рыцарь!

Последнюю фразу произнесла младшая дочь герцога, Роземари.

Сказать рыцарю, что он похож на рыцаря ‒ она, наверное, думала, что делает комплимент, но на деле это было оскорблением.

Эта крайне опрометчивая реплика ясно выдавала её веру в слухи о том, что я выбрала Регена за его лицо.

Прежде чем старшая сестра Аннамари успела сделать ей предупреждение, младшая Роземари успела наговорить ещё.

— Как я завидую Вашим Высочествам. Я тоже хотела бы иметь такого рыцаря.

— "Хотела бы иметь", говоришь.

— Да-да. Говорят, личный рыцарь исполняет любые приказы Вашего Высочества? До каких пределов он слушается? Если прикажете поцеловать ваши ноги ‒ сделает? Если прикажете умереть ‒ с радостью подчинится? Это так романтично!

Я пристально посмотрела на Роземари.

Молчание было прекрасным способом выразить своё мнение, и лицо Аннамари побелело от бесцеремонности её сестры.

Как бы ни были могущественны Арондикты, я ‒ принцесса третьей очереди наследования.

Пока я имею покои Серебряной Птицы, никто из дома Арондиктов, кроме самого герцога и Доминика, не может позволить себе вольностей со мной.

К тому же, изначально я пригласила только старшую, Аннамари.

Младшая сестра так хотела увидеть Регена, что та попросила разрешения привести её, но раз уж та не умеет следить за языком, ответственность ляжет целиком на старшую сестру.

Аннамари поспешно принялась исправлять ситуацию.

— Ваше Высочество, приношу глубочайшие извинения. Кажется, Роземари нездоровится, и ей стоит пораньше отправиться домой в карете.

— А? Сестра?

— Разрешаю.

Полностью игнорируя растерянную младшую сестру, мы со старшей обменялись фразами.

После того, как Роземари, почти что уведённая, исчезла в сопровождении слуг, Аннамари встала со стула и опустилась на пол.

— Ваше Высочество, приношу извинения. В Розе ещё слишком много своеволия, и она допустила бестактность.

— Ей семнадцать. Не тот возраст, чтобы обсуждать своеволие.

— Позвольте высказать дерзость, но в герцогском доме ей недоставало воспитания.

С этого момента язык у Аннамари стал излишне длинным.

— Как вам известно, Роза рано потеряла мать, а отец, будучи канцлером империи, чрезвычайно занят государственными делами и не мог уделять ей много внимания и любви. Отец узнал о том, что Роза недавно заболела гриппом, лишь спустя неделю. Ей не хватало внимания, оттого она и выросла такой строптивой, но в душе она добрая девочка, умоляю вас проявить великодушие.

Две другие знатные дамы поспешили подхватить инициативу, желая помочь Аннамари.

— О, я и не знала, что у леди Роземари такая печальная история.

— Бессердечный герцог. Его равнодушие, должно быть, сильно ранило леди Роземари.

Смешная суета. Я равнодушно бросила одну фразу.

— Чем плохо, что отец равнодушен к ребёнку?

— ……

Мой отец ‒ Безумный император.

За столом повисла ледяная тишина. Я, словно наслаждаясь чаем, смаковала их смущение, а затем добавила.

— Шутка.

— Ха-ха-ха.

— Хо-хо-хо!

Власть ‒ прекрасна. Ведь даже всерьёз можно выдавливать из людей смех.

Присоединившись к притворному смеху, я нарочно ткнула в одного человека.

— Графиня Гавейн, не напрягайтесь так. Неужели я заставляю почувствовать себя неловко свою приглашённую гостью?

— О, нет-нет. Просто это моё первое чаепитие у Вашего Высочества, и я волнуюсь, не допущу ли ошибку.

— Какую ошибку? Вы ‒ почётная гостья, которую я пожелала пригласить, получив рекомендацию от герцогини Арондикт. Чувствуйте себя свободно. Присядьте-ка чуть ближе.

— Благодарю, Ваше Высочество. Ваше высочество тоже можете называть меня просто леди Надиа.

— Так и быть, леди Надиа.

Выражение лица Аннамари, пока мы сближались, было достойно внимания.

Видимо, ей было не по себе от того, что принцесса проявляет интерес не к герцогской дочери, а к выращенной герцогским домом собаке.

Поймав мой взгляд, Аннамари улыбнулась, словно спрашивая, когда это её выражение стало недовольным.

— Дом графа Гавейна в последнее время ‒ восходящая звезда. Они действительно много сделали для страны. Маркиза Осборн, вы ведь тоже в курсе?

— Я не интересуюсь политикой, так что не очень… Честно говоря, только сегодня я узнала, что существует графский дом Гавейн…

То, что Аннамари спросила мнение у Меврил, было явной уловкой. От её бесхитростной бестактности лицо Надии застыло.

А что до хитрости, то я ничуть не уступаю Аннамари. Я сделала вид, что вступаюсь за Надию.

— Этой возможностью стоит воспользоваться, чтобы запомнить. Гавейны ‒ недавно возвысившийся до графского титула дом, устроивший крупномасштабную облаву на государственных изменников. Одним из тех изменников был… кажется, граф Бельфа?

— ……

Заметив, как Надиа вздрогнула, я продолжила.

— Твой брат ведь был помолвлен с леди Бельфа, это должно было быть мучительное решение. Эту преданность Его Величеству императору можно поставить в один ряд с преданностью маркиза Осборна.

— ……

Ненасытная охотничья собака и человеческий мясник. Прекрасная пара.

Я будто поставила клеймо, напомнив ей о её вине.

— Граф известен как искусный делец, но все знают, что роль леди Надии в прошлой облаве на предателей была велика. Надеюсь, вы и впредь будете служить Империи.

— Я… приму это к сведению, Ваше Высочество.

Я выпрямила корпус, который слегка наклонила в сторону Надии, и бросила взгляд вдаль.

— Жаль, но, кажется, леди Надии пора отпустить. Похоже, за вами кто-то пришёл.

— Да?