Глава 21.0

С сияющей улыбкой Нанаэ взяла меня под руку и повела к дивану. Мы сели рядом.

— Сестричка, вы же скучали по мне, да?

Похоже, слова о том, что без Золотой Лани приходится наблюдать, как Лилиана хозяйничает, были искажены в дороге.

Мне было не важно, как их переиначили, но следовало прояснить один ключевой факт.

— Твои информаторы работают плохо. Это была не я, а сестра Летта.

— А, правда? Киллиан, иди приведи сюда сестру Летту.

Когда Нанаэ, надувшись, высвободила руку, бархатная портьера рядом откинулась.

— Я уже здесь.

Арлетта вошла и села на диван напротив.

— Золотая лань, что ты здесь делаешь? Разве не знаешь, что раз королевы светского общества нет, Лилиана чувствует себя полноправной хозяйкой?

— Я такая же, как сестра Сана. За этим интересно наблюдать. Игра низшего по рангу.

— Низшего по рангу?

Со стороны перил балкона висела занавесь из полупрозрачного материала.

Если её слегка приподнять, то изнутри можно вдоволь наблюдать за бальным залом, но снаружи не видно, кто находится на балконе.

Мы всё ещё легко могли разглядеть Лилиану в самом центре зала, наслаждающуюся всеобщим вниманием знати.

— Сестра Лили просто смешна.

Губы Нанаэ изогнулись в улыбке, но она была холодной.

Улыбка, полная презрения к сородичу, стоящему намного ниже по уровню.

— Бесконечно твердить о том, как тебя любят, ‒ это не просто хвастовство. Это промывание мозгов слушателям. "Меня так сильно любят. Значит, я достойна любви. И ты, слушающий, тоже должен меня любить!" Хитрость незамысловатая, но, как ни смешно, она довольно хорошо срабатывает.

Нанаэ поставила три чашки в ряд и налила в них чай.

— Для таких манипуляций даже не нужно вовлекать много людей. Достаточно перед малым герцогом говорить о графе, перед графом ‒ о маркизе, а перед маркизом ‒ опять о малом герцоге или графе. Приведу пример.

Нанаэ, передав первую чашку сестре Арлетте, сделала вид, что доверяет тайну.

— Сестра Летта, знаешь, я в детстве часто приходила ночевать в комнату к сестрице Сане. Если приползала с подушкой и в слезах, она делала вид, что не может отказать, и укладывала меня. И каждый раз сестрица Сана говорила, что даже с младшей, Шумёль, она так не поступает, а мне не может отказать...

— Правда?

Сестра Арлетта удивлённо посмотрела на меня.

— Правда?

— Видишь? Одного уже убедила.

Нанаэ сказала это лукаво и на этот раз передала чашку мне. А свою чашку поднесла к губам и продолжила небрежно:

— Сестрица Сана, скажу заранее, чтобы вы не подумали чего. Я договорилась сегодня в полночь встретиться с сэром Регеном в Саду у озера. Он сказал, что хочет кое о чём меня спросить, и сам предложил встречу.

— Ничего подобного не было.

Голос Регена вмешался прежде, чем я успела отреагировать. Все, кроме меня и Нанаэ, уже смотрели на него с вопросом.

Нанаэ звонко рассмеялась и встала.

— Сейчас он рядом, и правду можно проверить сразу. Но представьте, если бы сестрица Сана ненадолго разлучилась с сэром Регеном, и в это время я подошла бы к нему и сказала вот что...

Нанаэ подошла к Регену, стоявшему у входа. Её выражение лица стало необычайно серьёзным.

— Сэр Реген. Вас обманывают. Хотите, я расскажу истинную причину, по которой сестрица Сана выбрала вас своим рыцарем?

— ......

На мгновение я чуть не вдохнула воздух вместо чая.

Изо всех сил вернув самообладание, я сделала вид, что ничего не произошло, и открыла рот.

— И на этом фоне ты зовёшь его в полночь в Сад у озера? Чтобы я это увидела и поняла всё превратно?

— Именно.

Теоретическое объяснение низкой уловки было завершено. Нанаэ снова оживлённо вернулась на диван и уселась.

— Конечно, мне не нужно так стараться и бегать за кем-то. Я и так привлекаю внимание, просто сидя на месте.

— Я пришла отдохнуть, а чувствую себя ещё более уставшей.

— Исцеляйтесь, глядя на моё прекрасное лицо.

— Вижу его слишком часто, эффект ослабел.

Я протянула правую руку в сторону Регена. Это был жест, означавший намерение уйти.

— Сестрица, подожди.

Нанаэ остановила меня. Собираясь поведать что-то тайное, она прильнула губами к моему уху и прошептала:

— Будьте осторожны. Если во дворце узнают о любви, это становится опасным.

— ......

На такие многозначительные слова было легко не реагировать, просто ответив.

— Кто этого не знает.

Оставив сестёр, я первой вышла с балкона.

В тёмной лестничной клетке Реген осторожно сопровождал меня.

Вспомнилось, как давным-давно, на границе леса и поля, я держала его за руку, спускаясь по обрыву.

Похоже, недавняя трёхсторонняя встреча произвела на Регена впечатление. Он тихо заговорил:

— Похоже, у вас очень близкие отношения с сёстрами.

— Можно сказать и так.

— Но внешне вы делаете вид, что в ссоре. Чтобы в случае чего избежать взаимной ответственности?

— Да. Если кто-то попадётся, применяя радикальные методы, то должен нести ответственность в одиночку.

— Понятно.

— Но есть и ещё одна причина.

— Какая?

Придётся снова говорить о вещах, которые во дворце ‒ обыденность, а для Регена ‒ нет.

— Как вы думаете, почему император играет человеческими жизнями?

— Потому что жизнь только одна, разве не так?

— Да. Потому что она одна и поэтому обычно самая ценная. А что будет, если император узнает о чём-то, столь же дорогом, как жизнь?

— Это поставят на чашу весов против жизни.

— Верно.

Безумный император Акселион играет не только человеческими жизнями. Достоинство, честь, любовь, надежда. Всё, что может сравниться по ценности с жизнью, становится его игрушкой.

Уже были прецеденты. Принцессы, чья сестринская любовь была сильна, уже погибали одна за другой.

Вернувшись в бальный зал, я снова стала общаться с аристократами. Похоже, всем надоело самовосхваление Лилианы, потому что, увидев меня и Регена, они с интересом загорелись глазами и подошли.

— Вот вы где, Ваше Высочество! Мы только и ждали, чтобы увидеть вашего личного рыцаря, ведь говорят, он так строен и красив. И правда, впечатляет.

— В бальном зале слишком шумно. Не планирует ли Ваше Высочество устроить отдельное чаепитие, чтобы представить сэра Регена...

— Кхм-кхм, я слышал, вы не выходили неделю. Хорошо провели время? Кхе-кхе.

— Не планируете ли дуэль с сэром Джеромом? Мы даже заключили пари, кто победит, если вы сойдётесь...

Время шло в ответах на любезность любезностью, а на враждебность ‒ отпором.

Я с улыбкой подливала креплёное вино знатному отпрыску, который, изрядно захмелев, болтал всякий вздор о пари и прочем. Когда тот, осушив пять рюмок подряд, закрыв рот, сбежал, вокруг снова поутихло.

Издалека было видно, что другие принцессы тоже не прекращали светского общения. Обменивались церемонными комплиментами, смеялись над пустыми шутками, изящно мстили за бестактность.

Несколько из них были ниже уровня, но большинство моих сестёр держались выше среднего.

На краю зала был установлен стойка-бар, где можно было в любое время насладиться напитками и лёгкими закусками. Чтобы немного промочить горло, я взяла два бокала с соком.

Собираясь предложить один Регену, я заметила, что он смотрит не на меня, а на кого-то другого. Проследив за направлением его взгляда, я увидела двух старших принцесс.

У одной были высоко уложенные синие волосы, у другой ‒ тёмные, как ночь, чёрные волосы, свободно собранные в низкий хвост.

Реген тут же прямо повернул голову и сосредоточился на сопровождении меня, но факт оставался фактом: он задержал на них взгляд дольше, чем обычно.

Я осторожно поинтересовалась:

— Это сестра Вивиан и сестра Гвендолин. Они не в близких отношениях, так что особой нужды подходить для разговора нет, но хотите подойти поздороваться?

— Нет.

Видно, это не было чем-то важным для него. Мне стало смешно от промелькнувшей мысли, что, может, ему по душе женщины постарше.

В тот момент у входа в бальный зал поднялся шум. Причина была в том, что одна из главных фигур вечера появилась с опозданием.