Глава 7.0

Внутри него бушевали эмоции. Если бы его не раскусили ‒ другое дело, но раз уж это произошло, незачем больше сдерживаться.

— У меня больше нет причин жить, ни ценности этой жизни. Я не жажду жалкого продления существования.

Не сумев защитить ничего, он не понимал, зачем вообще жить, не заплатив за свои грехи.

Не было и воли к жизни. Что он, с разбитым ядром маны, вообще может?

Он чувствовал себя стрекозой, пойманной невинным ребёнком. Жестокое и чистое дитя отпускает стрекозу, но отрывает ей крылья.

Стрекоза больше не может летать в небе и вынуждена ползать по земле, как червь. Жить ‒ не значит быть живым.

— Проявите милосердие, позвольте мне умереть.

Звяк!

Фарфоровая ваза с цветами разбилась.

Он поднял самый острый осколок и приставил к горлу. Как раз там, где проходила сонная артерия.

Принцесса и на этот раз не показала ни малейшего волнения.

— Ты не можешь умереть.

Причина вскоре стала ясна.

Острый край осколка лишь поцарапал его шею, но не мог вонзиться глубже. Его рука больше не двигалась, словно что-то её удерживало.

Словно успокаивая его замешательство, принцесса объяснила:

— Я приказала тебе жить.

— Неужели…

— Именно так, как ты подумал. Сила, передаваемая в роду Магнароуд. Я использовала её на тебе.

Для Регена это была угроза, о которой он никогда не задумывался.

Он был рыцарем, не знавшим себе равных. Настолько, что говорили, даже Безумный император Акселион, обладающий беспрецедентной в истории силой, не мог с уверенностью сказать, что заставит его преклонить колени.

Быть лишённым воли, данной человеку по праву, ‒ чувство не из приятных. Отвращение, поднимавшееся из самых глубин его существа, тихо пропитало его голос.

— Вы безжалостны.

— Я дочь Безумного императора.

Принцесса, ответив, продолжила странными словами:

— Я хочу поговорить.

— Поговорить?

— Если после разговора ты всё ещё захочешь умереть, я позволю тебе это.

Её невозможно было понять.

— Вы серьёзно?

— Клянусь своим именем.

— ……

— Подойди сюда и сядь.

Принцесса подвела его к столу, стоявшему в центре спальни. На нём были расставлены яства.

— Ешь. Должно быть, ты голоден.

Всё, на что он мог пойти из вежливости, ‒ это сесть на стул. Приём пищи ‒ это действие для выживания. Тому, кто желает смерти, оно не нужно.

Принцесса пристально посмотрела на него. Видя, что она раздумывает, что делать, он сам подсказал способ:

— Если уж так хотите накормить, прикажите своей силой.

— Я уже отдала все необходимые приказы. Теперь я хочу сохранить позицию для разговора.

Реген думал, что принцесса сдастся, но ошибся.

Она сама налила ему напиток в чашу и положила еду на тарелку, подвинув её к нему.

— Глядя на тебя, я вдруг вспомнила историю, которую рассказывала мне в детстве моя мать.

— ……

— Моя мать, будучи мной беременной, отказывалась от пищи. Возмутившись её сопротивлением, Безумный император использовал все уловки, чтобы заставить её есть. После десятков неудач метод, наконец сработавший, оказался очень эффективным.

— ……

— Безумный император захватил пленных с родины моей матери. И всякий раз, когда мать отказывалась есть по его приказу, он отрубал голову одному из пленных. После того как пятеро умерли у неё на глазах, и шестой был на очереди, мать опустошила перед Безумным императором целую миску супа.

История, рассказанная звонким голосом, не могла звучать для Регена благозвучно. Его кулаки сжались, ногти впились в ладони.

— Значит, вы не приказываете, но шантажируете?

— Шантаж лучше. Он не превращает человека в куклу.

Воздух стал леденящим. Создавалась атмосфера, в которой ничего не стоило бы схватить и казнить пленных из королевства Регена.

Первой отступила принцесса.

— Если уж совсем не хочешь, можешь не есть. Мама говорила, что как только Безумный император ушёл довольный, она опустошила желудок.

— ……

— Хм, пожалуй, стоило рассказать другую историю.

Как ни странно, но в этот момент Регену показалось, что она выглядит немного подавленной.

То она была похожа на дочь тирана, то на жертву ‒ совершенно невозможно было понять.

— Что же вы хотите сказать?

На требование Регена перейти к сути принцесса тоже больше не стала ходить вокруг да около. Она была предельно откровенна и прямолинейна.

— Я хочу, чтобы ты остался жить. Пока жив ‒ можно строить планы на будущее. Месть или великая цель ‒ я дам тебе возможность.

— У меня нет сил оправдать ваши ожидания, Ваше Высочество. Даже если я останусь жить, это будет не более чем жалкое прозябание.

— А если я смогу восстановить твоё ядро маны?

Сознание Регена прояснилось.

— Это возможно?

— Возможно. Восстановление ядра маны ‒ это сила пятого уровня среди сил Императорского Дома. У меня тоже есть такая сила подчинения.

— ……

— Есть ли причина отказываться?

В глазах Регена, до сих пор выглядевших безвольными, появился блеск.

Принцесса-дочь тирана, стоящая перед ним, была также и спасительницей, что могла вновь восстановить его утраченные крылья.

Спасительница сладко прошептала:

— Живи. Пока жив ‒ появится возможность. Нынешнее бессилие ‒ лишь временно.

— ……

— Стань моим мечом.

Принцесса протянула правую руку, словно прося сопровождения.

Ему достаточно было бы почтительно принять эту руку и поцеловать. Это был соблазн, перед которым невозможно устоять.

✦✦✦

Глядя на его золотистые глаза, я интуитивно почувствовала. Он почти готов был сдаться.

Раз у него не было печати для скрепления клятвы или договора, я рассчитывала получить хотя бы поцелуй на тыльной стороне руки.

И тут он вместо того, чтобы взять мою руку для поддержки, слегка сжал и отпустил кончики моих пальцев. Встретившиеся с моими его глаза были отчётливо окрашены холодным блеском.

В нынешней ситуации боевой огонёк во взгляде ‒ не к добру. Я напряглась.

— У меня есть вопрос.

— Какой?

— Вы не можете гарантировать, что я оправдаю ваши ожидания, Ваше Высочество. Зачем тогда идти на такие крайности? Разве другой рыцарь не был бы лучше?

Значение холодного блеска в его глазах было ясно передано.

«Он проверяет, знаю ли я о его истинной личности».

Исследование и настороженность. И вдобавок к ним ‒ другая эмоция, примешавшаяся как грязь: страх.

Не только потому, что его жизнь окажется под угрозой, если раскроется его статус побеждённого принца. Он чувствовал стыд за то, что выжил в одиночку.

Для того, кто всю жизнь жил честно и с достоинством под чистым небом, нынешняя ситуация, должно быть, ощущается как унизительное существование.

То есть, его подлинная личность ‒ тайна, которой не стоит делиться с другими.

«Нужно сделать вид, что не знаю».

В конце концов, он не помнит ту маленькую принцессу, которую спас. Более того, тогда мы с ним даже не назвали друг другу имён.

Пока я первой не подниму эти воспоминания, точки соприкосновения между ним и мной как бы и не было.

Но проблема в другом.

Я должна была найти для него другую, убедительную причину того, почему выбрала его в рыцари.

Малейшая неловкость ‒ и он заподозрит правду и мои скрытые намерения и отступит. Нельзя позволить ему закрыть своё сердце.

«Давай же, придумай что-нибудь, Роксана. Давай».

Причину, которая не обратит все предыдущие усилия в прах…

«А».

Придумала.

Я несколько раз провела пальцами по ручке чайной чашки. Чувствуя его пристальный взгляд, я печально опустила глаза в чашку.

— Это потому что ты… похож на моего покойного брата.

«Пришлось пожертвовать одним из шестидесяти семи умерших братьев».

— ……

Я перевела взгляд на него, лишь повращав зрачками. И вправду, его взгляд, направленный на меня, дрогнул.

У него самого есть младшая сестра. Убедившись, что удар пришёлся точно, я обрела уверенность.

— Он был очень добр ко мне. В этом дворце, похожем на зверинец, он был единственной семьёй, на кого я могла положиться. Хотя прошло уже несколько лет с тех пор, как он покинул меня, я всё ещё скучаю по нему.

— …Понятно.

— Кажется, я ещё не готова примириться с отсутствием брата. И вот сегодня я увидела тебя. Поэтому… пусть даже иллюзия, пусть даже обман… мне бы хотелось, чтобы ты заполнил пустоту, оставленную братом, рядом со мной. Хоть до тех пор, пока я не буду готова отпустить его. Прошу.

Закончив говорить, я с печальным видом отвернулась.

«Здесь было бы здорово с дрожащими ресницами уронить слезу, но, увы, для такого сухого, как я, человека это было слишком».

Он, долго помолчав, наконец заговорил.

— Тогда, возможно… то, что Ваше Высочество с самого начала так милостиво обращались с простым рыцарем, как я, это тоже…

Нужно наглеть.

— Да. Потому что я подумала, что мой брат вернулся ко мне.

— ……

Он замолчал, словно у него перехватило горло.

Здесь нужно добить.

— Можно я назову вас всего один раз?

— ……

— Братец.

— ……

Я извлекла из себя самый нежный голос, на который была способна. Не забыла при этом прищурить глаза, словно вот-вот заплачу.

Он глубоко вдохнул, так что его грудь расширилась, а затем резко отвернулся.

Что это? Обратный эффект? Переборщила?

Я уже начала паниковать, не зная, что делать дальше, когда он наконец заговорил спустя долгое время.

— Я понимаю.

— ……

Его решительный взгляд устремился прямо на меня.

Похоже, он сдался.

«Всё-таки, в обмане напор ‒ это половина успеха».

Видимо, если действовать уверенно и напористо… Плохому я научилась быстро.

Рано было вздыхать с облегчением, что цель достигнута.

— В таком случае… что и как Вы хотите, чтобы я для Вас сделал, Ваше Высочество?

Разве не тебе знать это лучше меня? У тебя же есть младшая сестра, похожая на меня.

Конечно, так сказать я не могла, поэтому изо всех сил вытащила из себя образ идеализированного брата.

— Когда мы наедине, зовите меня Сана. Мой брат называл меня ласковым именем.

— Как я смею обращаться так к Вашему Высочеству?

— Если не хотите звать, зачем тогда спрашивали?

— ……

Я всего лишь притворилась обиженной, а в его глазах уже появились капельки вины.

Я и вправду дочь Безумного императора Акселиона, как же.

Ведь если обманывать такого доброго человека, совесть должна была заставлять меня задыхаться, но сейчас мне больше хотелось наблюдать за его реакцией.

С трудом преодолев в своих жилах кровь тирана, я открыла рот.

— Ладно. Если не хотите…

— Сана.

— ……

Я невольно вздрогнула.

Он, видимо, подумал, что я не расслышала, и, прямо глядя на меня, снова прокатил это имя на кончике языка.

— Сана.

— ……

Кажется, это вредно для сердца. Чтобы скрыть смятение, я поднесла чашку к губам.

Сделав вид, что глотаю чай, я глубоко вдохнула и выдохнула, и только тогда смогла выдавить ответ, подходящий для этой ролевой игры.

— Да, братец.

— ……

После этого мы с ним на какое-то время замолчали.

От неловкой атмосферы первым сбежал он.

— На сегодня, пожалуй, достаточно.

— Хорошо.

— Когда есть посторонние глаза, я буду помнить о своём долге.

— Понимаю. Кстати, я так и не узнала ваше имя. Как мне обращаться к вам, рыцарь?

— …Став рыцарем Вашего Высочества, я хочу оставить прошлое и получить новое имя. Обращайтесь, как вам удобно.

Тогда…

— Реген.

— ……

— Это имя моего брата.

Среди шестидесяти семи умерших принцев наверняка найдётся хотя бы один по имени Реген.

Его губы рефлекторно дёрнулись. Я вбила гвоздь, прежде чем он успел возразить.

— Есть проблема?

— …Нет.

— Отлично. Тогда буду звать вас: сэр Реген, братец Реген, просто Реген.

— ……

Словно от внутреннего дискомфорта, он поднял стоявшую перед ним чашу и отпил.

При виде этого я просияла.

— …Почему вы так смотрите?

— Потому что ты выпил сам.

Разве это не доказательство того, что воля к жизни появилась?

В ставшей более непринуждённой атмосфере я наконец могла предложить.

— Ну что ж, тогда, может, поедим?