Глава 52.0

— Ах, Шушу. Я в последнее время пью только определённый чай…

— Можно принести свой любимый чай?! Чай от сестры Арлетты мне не по вкусу. Сейчас скажу горничной принести…

В конце концов сестра Арлетта взорвалась.

— Да что же вы все такие недовольные! Сидите, как вам указали, и пейте, что дают!

— Да…

Наконец беспорядок прекратился, и за столом воцарилась тишина.

— И ещё, Сана, ты сегодня постарайся не говорить. Не порть атмосферу.

— ……

Рядом Лилиана с торжествующим видом усмехнулась.

На первый взгляд может показаться, что со мной обращаются как с изгоем, но мера сестры Арлетты была отчасти и в моих интересах.

Поскольку я, кажется, навлекла на себя слишком много неприязни, она как хозяйка, наложив на меня ограничение, фактически защищала меня от остальных гостей.

Я и сама изначально решила, что мне лучше почти не говорить.

— В общем, давайте попробуем сблизиться.

— ……

— Почему все молчат?

Вступила Нанаэ.

— Я не хочу язвить. Просто не уверена, что сближение получится, даже если захотеть. Ведь мы вынуждены конкурировать.

Атмосфера за столом стала мрачно-тяжёлой.

Нанаэ была права. Принцессы, собравшиеся за этим круглым столом, стали соперницами, вынужденными бороться за собственное благополучие.

Даже просто не питать друг к другу ненависти уже было бы испытанием для характера.

— Не стоит зацикливаться только на сиюминутной конкуренции. Должны же быть области, где мы можем сотрудничать…

— Какое может быть сотрудничество, когда убьёшь или будешь убитой? Посмотрите на Сану.

Лилиана перебила сестру Арлетту. Чашка, грубо поставленная ею на стол, к счастью, не разбилась, а алые глаза кипели от гнева.

Привлекая всеобщее внимание ко мне, она сама смотрела не на меня, а куда-то сквозь.

— Из-за кого Сехера оказалась в таком положении? Ведь это Сана решила её уничтожить? И в процессе пострадали сэр Юлис и сэр Хайнц. Разве здесь есть те, кто об этом не знает?

— ……

— Если не растопчешь, растопчут тебя. Всё равно должен быть проигравший, он неизбежен! Кто же возьмёт на себя эту роль?

— ……

Она не была неправа.

— Н-но всё же… Сестра Лили, нам не обязательно ссориться между собой…

— Шумёль, помолчи. Ты же одна из тех, кто выиграл от прошлого конкурса.

— Что…?

— Ты слишком глупа, чтобы понять, или притворяешься? Изначально ты и сестра Гвен боролись за последнее место. Это Сана перевернула всё с ног на голову, и тебе просто повезло подняться!

— Э-это…

Шумёль расплакалась, и сестра Вивиан, не выдержав, вмешалась.

— Не нужно полностью погружаться в конкуренцию. Возможно, есть и другие пути, помимо победы в конкурсе…

— И что же это?!

— ……

— Их же нет!

В конце концов Лилиана начала дрожать, её плечи вздрогнули.

Никто не счёл это странным. Вид Лилианы, доведённой до предела давлением соревнования и конкуренции, был зеркальным отражением самих принцесс.

Поэтому никто не мог остановить поток горечи, изливавшийся из девушки.

— Если мы будем помогать друг другу, скажите тогда. Кто возьмёт на себя роль следующей отстранённой?

— ……

— И это можно решить? Как? Жребием? Голосованием?

— ……

Ответа не последовало.

Лилиана поджала дрожащие уголки губ. Она пыталась усмехнуться, но её жалкое, готовое вот-вот разрыдаться лицо потерпело полное фиаско.

— Может, лучше так? Лично я хотела бы, чтобы следующей отстранённой стала Сана. Кто готов объединиться, чтобы сделать Сану последней? Не создать ли нам свой, отдельный кружок?

— Лилиана!

Сестра Арлетта строго отчитала её.

Тем временем Гвендолин, словно всерьёз подумывая присоединиться, неловко поднесла руку к виску, делая вид, что поправляет волосы.

Теперь всё стало ясно. Встреча принцесс провалилась с треском. Никаких вторых мероприятий не будет.

После вспышки гнева сестры Арлетты никто даже не смел пошевелить губами. Так прошло довольно много времени.

Удушающую тишину прервал не кто-то внутри, а звук извне. Послышался стук, и горничная, открыв дверь, вошла и слегка присела в реверансе.

— Приветствую семь Ваших Высочеств. Господин церемониймейстер пожаловал.

— Церемониймейстер? …Проси.

Приспешник Безумного императора был явно незваным гостем. Но помешать ему было нельзя.

Мы с сёстрами, словно только что и не противостояли друг другу, озарили лица светлыми улыбками.

В гостиную, где теперь царила фальшивая атмосфера сердечности, вошёл седовласый немолодой господин с аккуратно зачёсанными волосами.

— Добро пожаловать, господин церемониймейстер. Что привело вас?

— Услышав о собрании Ваших Высочеств, Его Величество соизволил прислать десерт.

С поданной вслед тележки перед каждой из принцесс поставили по пирожному.

Небольшие бисквитные пирожные отличались друг от друга оформлением ‒ от роскошного до скромного.

Моё было самым пышным, украшенным цветами и птицами.

— Мы учли некоторые различия в соответствии с результатами прошлого конкурса.

Напоминание о конкурентной ситуации на собрании принцесс. Что может быть более коварным?

— О чём же беседовали Ваши Высочества?

Сёстрам, уставившимся на пирожные, было не до сохранения невозмутимости.

Здесь вступили я и Нанаэ.

— Мы, конечно, обсуждали предстоящий банкет по случаю дня рождения Его императорского Величества.

— Как сказала сестра Сана. Мы ведь дочери, думающие только об отце. О чём же ещё нам говорить?

— В самом деле?

Граф Гилдрен приподнял уголки сморщенных губ. Его мрачное и надменное лицо, словно говорящее "я-то всё знаю", было неприятно.

Я задала встречный вопрос.

— А что? Господин церемониймейстер полагал, о чём же ещё мы могли беседовать?

— Разве не бывает так, что когда собираются джентльмены, говорят о дамах, а когда дамы ‒ о джентльменах? Я подумал, что цветущие принцессы, собравшись вместе, наверняка украшают беседу разговорами о привлекательных аристократах. Как-никак, самое время влюбляться.

Типичное заявление для старого мужчины. Нельзя же поддаваться на такую слабую провокацию.

— Как можно. Наши мысли заняты лишь Его Величеством.

— Мысли об Его Величестве. Что ж…

Но его следующие слова оказались сильнее.

— Ведь каждый отец ‒ первая любовь своих дочерей.

— ……

За столом воцарилась тишина, словно всех облили ледяной водой.

Некоторые чуть не уронили чашки, и я была в их числе.

Что я только что услышала? Разве такие слова могут существовать в реальности?

К счастью, среди сестёр была ровно одна, у которой был самый сильный иммунитет к подобному.

— Конечно. Отец ‒ мой идеал. Поскольку нет мужчины, подобного отцу, ни один аристократ не кажется мне достойным. Пожалуй, я проживу всю жизнь с отцом.

— Не зря Его Величество так благоволит к Вашему Высочеству принцессе Золотой лани.

— М-м, пирожное вкусное. Непременно передайте отцу нашу благодарность.

— Да. Обязательно.

Остальные сёстры, включая меня, неохотно взяли вилки. Лишь когда мы сделали вид, что едим, церемониймейстер удовлетворённо улыбнулся.

— Тогда позвольте откланяться. Желаю вам приятно провести время.

Едва дверь в гостиную закрылась, звуки столовых приборов мгновенно прекратились.

Словно последние силы были истрачены на ту улыбку, лица моих сестёр выглядели измождёнными.

Мы чувствовали, что разделяем одно и то же смутное чувство.

Сестра Вивиан, словно выражая общие настроения, поднялась с места.

— Мне, мне нехорошо… Ух! Из-извините.

Остальные последовали за ней.

— Я тоже устала, на сегодня всё.

— Я т-тоже…

— Шушу тоже можно идти…?

Лилиана, Гвендолин и Шумёль по очереди покинули свои места. Хозяйка комнаты даже не попыталась их удержать.

За столом остались только сестра Арлетта, я и Нанаэ.

Все трое неподвижно уставились в пространство. Горничная из покоев вошла, сообщила, что все ушли, и снова закрыла дверь в гостиную.

В тот миг, когда прозвучал щелчок захлопнувшейся двери, тишина за столом была нарушена.

— Ах, чёрт.